— Начнем с того, что, когда Изра наконец-то тебя увидела, первым делом спросила, как удалось отхватить такую красотку.

— Ой, да брось. Можно подумать, я для тебя слишком хороша.

— Она помнит меня еще со средней школы. Такое зрелище, наверное, намертво врезалось в память.

— Она вообще производит впечатление женщины, которая ничего не забывает.

— И тем не менее факт остается фактом. Ты потрясающая, Эми. И если бы только могла взглянуть на себя моими глазами, то сразу поняла бы почему.

— Правда?

— Я бы ни за что не стал врать.

— Спасибо, — отозвалась я, едва заметно улыбнувшись. — Но бесплатно пялиться на мою грудь все равно не разрешу.

— Я готов это заслужить, если только пожелаешь.

От этих слов по позвоночнику скользнула приятная дрожь. После медового месяца мне отчаянно хотелось большего. И хотя это шло вразрез с голосом разума, отрицать свои желания не могла.

— Вот и посмотрим, как ты будешь вести себя ночью.

— Обещаю быть пай-мальчиком. Ну, в своем понимании этого слова.

Подавшись вперед, Леви запечатлел на моих губах целомудренный поцелуй, после чего отстранился и вернулся на свою половину кровати.

Я проснулась от прикосновения чьей-то ладони к спине, а над макушкой тут же раздался тихий выдох. Чувство было такое, словно подошел к концу очень приятный сон — из тех, в которых я не страдала от одиночества.

Вот только на сей раз сказочное чувство уюта оказалось реальностью.

Голова уютно покоилась на его теплой груди, а нога собственнически перекинулась через бедро. Всем телом я тесно прижималась к Леви.

От резкого напряжения в горле перехватило дыхание. И в ту же секунду его ладонь успокаивающе заскользила по моей спине.

— Все хорошо, Эми. Не переживай.

— Что стряслось? — выдохнула я. — Как мы опять к этому пришли?

— Ночью ты сама перебралась на мою половину.

— Мог бы и отодвинуть.

— Нет, не мог, — с низким смешком отозвался он.

— Сильно не обольщайся. Просто это самая удобная половина, — бросила я и резко села, пытаясь скрыть полыхающие щеки и не слишком зацикливаться на его словах.

— Самая удобная, потому что здесь лежу я, или по какой-то иной причине?

— По... по иной, разумеется!

— Тебе совершенно незачем смущаться из-за того, что со мной флиртуешь, Эми Хенсен.

— Я смущаюсь из-за массы ве... Погоди-ка, Хенсен? Но это не моя фамилия.

— Она звучит куда лучше нынешней.

— Уиллард — прекрасная фамилия!

— Но не настолько, как твое имя в сочетании с моей фамилией.

О господи. Выносить утреннего Леви было выше моих сил: внутренний фильтр у него напрочь отсутствовал.

— А при фиктивном браке вообще меняют фамилию?

— На бумаге брак абсолютно реален, так что да. Меняют.

Я мотнула головой, пытаясь унять разлившуюся по телу волну жара. Видеть, как он вольготно раскинулся в моей постели, а задравшаяся просторная футболка слегка обнажает живот — это уже чересчур. Словно медовый месяц начался заново, вот только теперь я прекрасно знала, до какого исступления Леви способен меня довести.

Однако за пределами теплой постели было зябко, и я совершенно не горела желанием вылезать.

И тут Леви потянул меня обратно на матрас.

— У нас есть еще пара минут.

Всему виной нехватка утреннего кофе. Иначе никак не объяснить, почему тело само прижалось к нему, покорно принимая участь.

По крайней мере, именно так я себя успокаивала.

Но от одного только его присутствия комната наполнилась каким-то пугающе домашним уютом.

Прикрыв глаза, я задумалась: на что походила бы жизнь, просыпайся я так каждое утро?

Во-первых, постоянно пребывала бы в состоянии крайнего возбуждения. Даже сейчас оно растекалось по венам жидким пламенем, заставляя каждую клеточку тела отчаянно желать близости.

А во-вторых, когда все пойдет прахом, станет больнее. Крепко зажмурившись, я попыталась вообразить, какую муку испытаю в день неизбежного разрыва. Если достаточно долго прокручивать в голове этот сценарий, можно наскрести смелости, чтобы вылезти из-под одеяла и начать день.

Вспомнилось, как в медовый месяц Леви с кем-то тайком переписывался и как секрет способен поставить на нас крест.

Однако память услужливо подкидывала и другое: то невероятное блаженство, которое он подарил мне в той же поездке.

Здравый смысл вступил в ожесточенную схватку с вожделением — и, к сожалению, голос разума в моем случае побеждал крайне редко.

Я хотела его, а разбираться с последствиями придется Эми из будущего.

Тревоги о том, что все может рухнуть, разом улетучились. Я прижалась к Леви еще теснее и подняла взгляд.

Наши глаза встретились, и в голове промелькнула мысль: испытывает ли он то же самое? Вспоминает ли о том, что случилось в медовый месяц? Или воспоминания не дают покоя лишь мне?

Я скользнула взглядом по его губам, и в памяти тут же воскресло ощущение их прикосновений к коже.

Мне до одури захотелось повторения, поэтому, не дав себе времени на сомнения, я подалась вперед и поцеловала его.

Леви резко втянул воздух, а пальцы на плече сжались так крепко, словно он боялся меня отпустить.

Он и не догадывался: уйти я бы уже не смогла.

Ладони заскользили вниз по его груди, а свободная рука Леви легла мне на щеку. Стоило лишь чуть настойчивее прижаться к его губам, как поцелуй вмиг перестал быть невинным. Осмелев, я провела кончиком языка по его нижней губе.

Вырвавшийся стон заставил Леви притянуть меня еще ближе, а я, перекинув ногу через его бедра, одним движением уселась сверху.

— Что ты творишь? — хрипло выдохнул он, слегка отстраняясь.

— Сама не знаю. Просто делаю то, чего мне хочется.

— И тебе хочется меня целовать?

— Я бы не отказалась и от большего. А если нужно хоть какое-то оправдание, держу пари, со стороны будет выглядеть...

Его ладонь накрыла мой рот.

— Плевать я хотел на то, как это выглядит. Ты тянешься ко мне, потому что сама этого желаешь?

— Д-да.

— Тогда я сделаю все, что попросишь.

Его ладонь скользнула по моему животу, остановившись прямо под грудью. Соски, уже затвердевшие от одного только ощущения близости, отчаянно жаждали ласки. Медленно Леви повел рукой выше, пока не накрыл грудь широкой ладонью.

— Тебе хорошо?

— Очень, — выдохнула я, стоило ему снова пошевелить пальцами.

— Представляешь, что со мной делают эти чертовы ночнушки?

— Догадываюсь.

— Сомневаюсь, — Леви подался бедрами вверх, прижимаясь ко мне твердым членом. — Меня каждый день сводило с ума воспоминание о том силуэте, что я тогда разглядел.

— Если хочешь, можешь посмотреть на оригинал.

— Черт, еще бы, — его вторая рука потянула за тонкую бретельку, полностью обнажая грудь. — Ослепительны. Как и каждая клеточка твоего тела.

Я судорожно вздохнула, когда его губы жадно накрыли один сосок, а пальцы принялись ласкать другой. Каждое движение отзывалось вспышками удовольствия прямо в клиторе.

Господи, после Леви я больше ни на одного мужчину взглянуть не смогу.

Его язык дразнил меня, легко касаясь затвердевшей горошины и заставляя выгибаться навстречу. Из горла вырывались лишь жалкие стоны: разум отказывался осознавать, насколько же мне хорошо.

Помучив одну грудь, Леви тут же переключился на другую. И с каждой секундой я изнывала все сильнее.

Клитор невыносимо ныл, и я беспомощно терлась о Леви, до одури нуждаясь хоть в каком-то трении.

Но затем он резко перевернул нас. Комната закрутилась перед глазами, и Леви оказался сверху.

Я кожей почувствовала улыбку, когда он, спускаясь поцелуями вниз по животу, потянул за резинку трусиков. Прошла всего секунда с момента, когда обнаженной плоти коснулся прохладный воздух, прежде чем ее накрыли губы, жадно слизывая всю ту влагу, что выделялась только для него. Я судорожно выдохнула от облегчения, раздвигая ноги шире.