— Ни одной. Купил, как и все нормальные люди. За деньги.

— Ах да. Того самого, без чего не прожить. И как я могла забыть? — покусывая губу, я отвернулась к окну, наблюдая, как Леви выруливает в поток машин. Дать волю злости ничего не стоило, но должность была жизненно необходима, как бы сильно я ни собиралась ее ненавидеть. Из всех знакомых лишь Себастьян работал на полную ставку — не считая, конечно, варианта пойти на поклон в любимую кофейню и вымаливать место бариста.

До восточной части Нэшвилла мы добрались быстро. В разгар рабочего дня посетителей в заведении оказалось меньше обычного, а значит, припарковаться на одной из соседних улочек не составило труда.

Леви отыскал свободное место в квартале от ресторана и играючи выполнил параллельную парковку.

Красавчик, да еще и водит отменно? Чертовски несправедливо.

Казалось, лимит сюрпризов на сегодня исчерпан, но тут Леви вышел из машины и обошел капот. Пальцы легли на ручку, распахивая передо мной дверцу.

— Э-э, что происходит?

— Разве я не могу побыть джентльменом?

— Можешь, но... — я растерянно умолкла, совершенно не представляя, как реагировать на подобную галантность. В груди на долю секунды разлилось приятное тепло, однако следом тут же ударило осознание истинной причины его любезности.

Ослаблять бдительность, как девять лет назад, категорически не стоило — уж в этом я нисколько не сомневалась.

Я понятия не имела, на каком этапе сейчас находилось их давнее соперничество, однако Леви с компанией явно вырвался вперед. Если Келвина это все еще волновало — а я подозревала, что так оно и есть, — то на посту нового генерального директора он всеми силами попытается наверстать упущенное. Сферы деятельности у них немного различались: Леви занимался ментальным здоровьем, а Келвин — стационарным лечением, но отрасли находились в одной медицинской упряжке.

А значит, Леви снова доберется до меня. Тем более подвернулась идеальная возможность, учитывая, что мне тоже кое-что потребовалось.

Он обходителен не ради тебя. Все дело в брате.

Повторив про себя короткую мантру, я смогла без дрожи посмотреть ему в глаза, выбираясь из салона.

По пути к ресторану между нами повисло неловкое молчание.

— Ну и как тебе мой выбор? — поинтересовалась я, переступая порог.

— Одно из моих любимых заведений.

— Серьезно?

— Избавься от предубеждений, Эми. Так будет гораздо проще.

Я потрясенно захлопала глазами, однако его легкая усмешка ясно дала понять: чужая растерянность доставляет немалое удовольствие. Пришлось немедленно стереть изумление с лица.

— Спасибо, — отозвалась я. — Но запрещается произносить в мой адрес еще хоть слово, пока мы не закажем как минимум по три тако.

— Принято, — Леви жестом пропустил меня вперед, и я набрала все, чего душа просила. Раз уж сам пригласил — пусть и раскошеливается. Заказав тако и порцию элоте, он расплатился, а я уже предвкушала, как буду уплетать любимую еду, не терзаясь гнетущим чувством вины за спущенные деньги.

Оставалось надеяться, что по окончании обеда появится работа и финансовые проблемы перестанут висеть надо мной дамокловым мечом.

Мы отыскали крошечный столик у окна и присели. «Мас Такос» относился к тем уютным, тесным местечкам, где между тобой и спутником практически не остается свободного пространства. Не готовь они так божественно, я бы точно предпочла заведение попросторнее.

— Теперь можно говорить? — поинтересовался он.

— Смотря что именно ты собираешься сказать.

Следовало сразу предупредить, чтобы никаких разговоров, пока не принесут заказ. Рабочий настрой куда-то улетучился, а как разбудить в себе ту пробивную часть личности, способную выбить должность, я понятия не имела. В беседе с Леви и без того успела наломать дров, так что очередной промах был совершенно ни к чему. Будь здесь родители, непременно бы заявили: вот как раз из-за таких выходок меня и уволили.

— Как ты нашла это заведение? — поинтересовался он.

— В старших классах мы часто заглядывали сюда с бабулей.

— Расскажи, какой она была.

Сердце болезненно сжалось.

— Не слишком ли личный вопрос для собеседования?

— У нас не собеседование. Мы просто обедаем.

— Ты мой потенциальный начальник, так что, разумеется, это самое настоящее собеседование.

Его губы дрогнули в кривоватой усмешке.

— Как насчет уговора: все сказанное за столиком остается строго между нами. По рукам?

— Очередная манипуляция кадровиков? Пытаешься застать врасплох и выведать истинную сущность?

— Нет.

Поверила ли я? Скорее всего, нет.

Но остатки сдержанности и так висели на волоске, поэтому предложенную отмену цензуры я приняла с радостью.

— Ладно, но учти: если должность достанется не мне, я найду тебя и отомщу.

— Уверяю, я не имею отношения к найму персонала. За исключением того момента, когда попросил перенести интервью.

— Лучше бы тебе не врать.

— Честное слово, ни капли.

Окинув собеседника оценивающим взглядом, я мысленно отметила каждую перемену, произошедшую в нем за прошедшие годы. Появились очки в массивной оправе, лишь подчеркивающие яркость глаз, а в сочетании с темными волосами, делали его до возмутительного привлекательным.

— И давно ты косишь под Кларка Кента?

Он растерянно моргнул.

— Что?

— В тебе появилась эдакая притягательность ботаника. А раньше брал исключительно горячей харизмой.

Его брови взлетели вверх, и, клянусь, даже в полумраке я заметила, как у Леви покраснела шея.

— А ты восприняла правило «между нами» со всей серьезностью.

— Еще как.

— Периодически я ношу линзы, но в них быстро устают глаза, особенно когда приходится полдня пялиться в монитор.

— Ну, тебе идет.

— Мне тоже разрешается вести себя безбашенно, или привилегия работает только в одну сторону?

Я прищурилась.

— Говори, что вздумается, но учти: ты ходишь по тонкому льду.

— Твои кудри выглядят просто сногсшибательно. Они и раньше притягивали взгляд, но теперь... — он прокашлялся. — Теперь идеальны.

Приятное тепло разлилось по телу, осев густым румянцем на щеках. Получилось куда милее, чем я ожидала.

— В конце концов я научилась за ними ухаживать. Правда, после душа приходится тратить на укладку уйму времени.

И сегодня я выложилась на все сто. Как выяснилось — не зря.

— Усилия окупаются с лихвой.

— Требует невероятной самоотдачи... что, по счастливому стечению обстоятельств, превращает меня в идеального кандидата на должность, — мысленно я болезненно поморщилась: до чего же топорно напрашиваюсь. Но терять-то уже нечего.

— Любые рабочие вопросы снимаются со стола переговоров.

— Тогда вне стола я тоже отличный работник. Да и на самом столе — не промах. Можешь уложить меня на любой приглянувшийся стол.

Вторая бровь скептически изогнулась.

— Фраза задумывалась с сексуальным подтекстом?

— Нет. А что, прозвучало?

— Слегка.

— Ладно, больше никаких столов. И кроватей. И разговоров о сексе.

Леви рассмеялся, а я так и не поняла — надо мной или вместе со мной.

— Кажется, мы уже установили такое правило.

— Периодически я о нем забываю.

Я замерла в ожидании очередной издевки: мол, подобные откровения вряд ли добавляют очков как потенциальному сотруднику. К счастью, язвить Леви не стал.

— Как твои дела, Эми? — поинтересовался он, сложив руки на столе.

Хотелось с ходу выпалить: паршиво. Жизнь летела под откос так стремительно, как никогда прежде. Огромную часть времени я теряла, лежа в постели и корчась от изматывающей боли, и дальше станет только хуже: медицинская страховка накрывалась медным тазом, а без очной консультации врач ни за что не продлит рецепты на жизненно важные лекарства.

Но даже до меня доходило: интересуясь чужими делами, люди хотят услышать какой-нибудь социально приемлемый ответ.