— Дядюшка? — в интонации Эви почему-то не было особой радости.

— Эвииль! — а вот здоровяк искренне заулыбался. Он протиснулся мимо меня в комнату и мигом обнял эльфийку. — Как же я рад тебя видеть… Этот юноша говорит, что ты добра к нему как никто на свете.

— Это не трудно, — скривилась эльфийка, выбираясь из его объятий. — Лучше скажи — зачем пришёл?

— Да меня, вон, Этиниэ привёл. Я возродился и, почитай, сразу драться пришлось. Нас с ребятами медведь прижал, а из оружия только палки. Нам какие-то парни помогли. От них и языку научились. А потом к Этиниэ прибились.

— Как парней звать? — проскрипел я. — Им заплатить надо будет.

— Старший у них Костыль ещё я запомнил Душнилу и Шмеля, — ответил эльф.

Мы какое-то время ещё разговаривали, и постепенно я понял, что не нравилось Эви в её дядюшке. К слову, его звали Эарнилом.

Первое, ему было почти сто двадцать тысяч лет, и всё это время эльф жил. Второе, он не умел изъясняться коротко. Третье, Эарнил испытывал непреодолимую тягу всех учить жизни вообще и рукопашному бою в частности. Увы оправится от уроков, удавалось не только лишь всем.

Тут надо сказать, что иных Бог одаривает гибким умом, иных долгой памятью, иных тонкой эмоциональной организацией, а Эарнила Господь наш одарил физической силой. При этом сказать, что Он не поскупился, это вот… ничего не сказать.

Чтобы вы меня поняли, медведю Эарнил просто пару раз пробил с ноги, и несчастная животина испустила дух. Эвин дядя же обзавёлся кристаллом, который немедленно про́дал сталкерам за три золотых рубля. Обмануть его, видать, не посмели.

Вообще, с его комплекцией и боеспособностью, мир состоял исключительно из милейших существ, всегда готовых поделиться буквально последним, пустить в гости и дать лучшую цену за товар. Остальные встречи с ним просто не переживали.

За долгие века Эарнил обошёл все континенты, включая Антарктиду. Поднялся на большинство гор, стал частью стаи волков, мигрировал с китами… В смысле просто перебирался через моря вместе с ними вплавь.

Помимо сокрушительной физической силы, Эвин дядя обладал не менее мощными способностями к телекинезу. К примеру, всё время нашего общения Эарнил просидел на двух стульях, громко затрещавших в момент его приземления.

Когда же он, наконец, соизволил встать, мебель рассы́палась на мелкие кусочки. Ходить за предметами ему было лень, и если Эарнил, скажем, хотел обнять свою дорогую племяшечку, то она просто прилетала к нему, в той позе, в которой её застала неуёмная любовь дядюшки.

Умер эльф, судя по всему, оттого, что оказался непосредственно в фокусе глюонного резонанса. Иного способа уничтожить эту машину смерти, боюсь, не существовало.

Главное, Эорнил лично наблюдал появление глиняных, то есть был знаком с Ада́мом. Без шуток!

Вот тут я выяснил пару интереснейших вещей.

Вот все знают, что в каждом из нас живёт бабуин. Эта отнюдь не милая обезьянка никак не может понять, что каменный век закончился ещё в бронзовом.

Именно из-за неё в коллективах можно встретить пусть и весьма условных, но альф и омег. По той же причине тюремный социум имеет структуру обезьяньего стада. Пускай они говорят что хотят, но их жизнь устроена как раз так. К слову, вожаки обезьян наказывают провинившихся самцов имитацией покрытия, ну вы поняли…

Именно нашему личному бабуину требуется престижное потребление, включая высокоранговых самок и самцов. Наш обезьян никак не может успокоиться, требуя вкусной еды и побольше. А ещё наша животная часть обожает разные понты.

Собственно, Христос учил нас именно тому, как противостоять этой внутренней обезьяне. Для этого он дал нам силу воли и неисполнимые заповеди.

Так вот, по утверждению Эарнила изначально глиняный истукан, стоявший около большого озера в Африке, изображал человекоподобную обезьяну. Располагалось извая́ние посреди дивного по красоте сада. Там росли необыкновенные растения и жили чудесные звери, среди которых не было хищников.

Ауле́ запретил трогать истукана, и даже подходить к нему ближе, чем на версту, а по саду можно было гулять только в некоторых местах.

Ну, так эльфы с их дальнобойным зрением прекрасно могли рассмотреть истукана с такого расстояния. Вообще, вся эта местность была для них чем-то вроде достопримечательности.

Короче, в один ничем не примечательный день истукан о́жил прямо на глазах удивлённой эльфийской публики. Размял затёкшие за тысячи лет конечности и двинулся по своим делам.

А потом какое-то время спустя, Ауле́ вдохнул в истукана душу и тот обратился в человека. Точно так, как нынешние плотоядцы. После того особого запрета на общение с тем существом не стало. Правда, истукан оказался постоянно чем-то занят, и поговорить с ним можно было только во время его отдыха.

Изъяснялся глиняный на собственном языке, в котором имелось море незнакомых понятий. Из-за этого изучить его ментально не получалось. Впрочем, кое-что Эарнил очень даже выяснил. Этого парня звали Ада́м, и он ни много ни мало занимался тонкой настройкой мира. Вот прям так…

А ещё Ада́м мучился от одиночества. Что было дальше, в принципе всем известно, но случилось это через многие тысячи лет, когда основной массы эльфов уже не было в живых.

Причём сильно, позже того, как чужаки покинули этот мир, оставив после себя в некоторых местах кучу странных и порой весьма полезных штук.

Мы проговорили до самого вечера, и мне удалось узнать порядком всего разного. Я уже совсем расслабился, когда со двора раздались автоматные очереди…

Фингарил расслабленно смотрел на бор. С укреплённой позиции на стене ему был виден достаточно широкий сектор прозрачного сосняка. Подлесок они вырубили на приличное расстояние, и прятаться было практически негде.

Эльф в который раз осмотрел винтовку, погладил оружие, проверив, чтобы хорошо лежало на подстеленной тряпице. Увы, чудо не было его собственным.

Эх, вот бы самому заиметь такую!

Не надо будет на высокородную горбатится. Тогда он сможет жизнь выбирать по вкусу. Вон в Выборге чего только нет. А захочешь, так и в вольные стрелки подашься, да к тёплому морю.

Фингарил сладко потянулся. Был, помнится, на югах один полуостров, в глубоких бухтах которого он когда-то с друзьями строил корабли. Вот время-то было… а сейчас: делай, что говорит высокородная да молчи!

Хотя, сказать по чести, жилось в Чертополошье очень даже хорошо: мягкая постель, все удобства прямо в здании и фиал, полный истинной воды, вместе с едой. Скорее всего, это максимум того, что может дать им нынешний мир.

'Вот уж что есть, то есть — хватка у высокородной просто железная, — думал Фингарил. — И как она только с одного взгляда поняла, что глиняный каким-то чудом умеет заполнять фиалы? А ведь этот Репей взамен-то почитайте ничего и не просил. Так, тарелку вонючей гадости, доброе слово да ласковый взгляд, а Эвииль тому и рада-радёшенька. Сама-то страшная как барло́г, а истукан на неё смотрит как на первую красавицу. Хе-хе…

А как Репьём высокородная крутит-то! Глиняный для неё замок подготовил, всё организовал, диковины вон таскает на любой вкус. Остальных истуканов подбил город строить…

Ну вот почему кому-то всё, а другим на позиции валяться да на лес пялиться⁈'

Тут Фингарил резко напрягся. Шагах в ста пятидесяти от начала скального пандуса, внезапно качнулась ветка. Иной бы проигнорировал, но эльф был старым воином и многое повидал, так что под обычным пологом невидимости от него было не спрятаться.

Он резко вскинул винтовку, приставил приклад к плечу. Прицелился, чуть промедлил, глубоко вдохнул и плавно, плавно потянул спусковой крючок на себя.

Грохнуло.

Фингарил прикинул траекторию полёта пули. Ни следа.

«Попал, значит» — удовлетворённо ответил он. Эльф передёрнул затвор и стал искать глазами другие цели. Ага! Качнулась ветка.

Выстрелил. Снова пуля пропала. Однако ни следа падения тела.