Нам противопоставить такому искусству было особо-то и нечего. Нет, Тельвиил умел прыгать метров на восемь вперёд и фехтовать пятью клинками одновременно, но тут такое дело — зрелищность, знаете ли, совсем не та.

Потом огневики устроили настоящее фаер-шоу. Сгустки и фонтаны огня сплетались в безумном танце. Пироманты сначала выступали по отдельности, а потом вместе. Победа вновь досталась Милославским, но на это никто не обратил внимания, просто наслаждаясь представлением.

Последними соревновались маги земли. Эти прямо на глазах удивлённой публики создавали удивительной красоты песчаные фигуры. Они также сначала выступали поодиночке, а потом в паре. Честно говоря, это было и правда впечатляюще. Победу здесь вновь присудили Милославским.

Завершала развлекательную часть организованная по нашей инициативе стрельба пистолетов и автоматов. Представление вызвало огромный интерес. Патроны были редки и дороги, поэтому живьём увидеть работу из огнестрела, для местных оставалось большой удачей.

Из вежливости мы пригласили стрелка Милославских, его звали Егорием Львовичем. Он с огромным интересом осмотрел ПМ, АКМ, натовскую снайперку и двустволку ИЖ. Когда же ему сказали, что он сможет из всего этого пострелять, старый дружинник был в полном восторге.

Наконец, развлекательная программа закончилась, и городничий вышел на середину восьмиугольника.

— Итак, судари и сударыни, — громко возгласил он, — то, чего мы все ждали: Поединки между Медногорским Мясником и боярами Милославскими.

Я стоял раздетый до пояса, и холодный ветер с залива несколько неприятно обдувал меня. Нет, моя чудо-кольчужка оставалась на мне, только её никто не видел. Это, кстати, было не по правилам, но ведь и драться мне предстояло против троих подряд. Тоже мне суд чести…

В центр восьмиугольника вышел городни́чий. Вслед за ним между брусьями протиснулся крепкий парень лет двадцати пяти.

Идеальная мускулатура, что называется, ни капли жира. Лицо в меру импозантное. Одним словом, приятно посмотреть. Он составлял со мной разительный контраст.

Я-то был весь в шрамах. Грубое лицо покрывали впалые оспины от птичьих когтей, торс мой расчертили следы хлыстов, которыми нас мотивировали на каторге.

Контрасту добавляли и волосы. У меня был неаккуратный ёжик и прораставшая пучками щетина, а у моего противника идеальная причёска и бородка как будто только из барбершопа. Хотя почему «как». Может, у них дома парикмахер имелся.

— И-и-так, сегодня в первом бою сойдутся выпускник Выборгской академии, неоднократный победитель судов чести, участник турнира святого Олафа — Ге-е-еоргий Милославский! — Громко выкрикнул городни́чий. Он явно чувствовал себя великолепно и был рад оказаться в центре внимания. Публика ответила ему одобрительным рёвом.

— Против него выйдет тот, у кого нет имени, тот, кто не раз побеждал превосходящих противников, награждённый титулом «Мангуст», убийца архимагов — Медно-о-о-горский Мясник! — и снова рёв, только теперь неодобрительный. Тем не менее было ясно, что народу нравится представление.

— Прежде чем преступить, я повторяю правила. Первое, мы не используем магию. Второе, мы не используем оружие. Третье, мы не убиваем. Поединок заканчивается, если вышибите дыхание из соперника. Либо по прошествии четверти часа. Тогда победителя определят судьи. Если кто-то нарушает правила, второй может применить оружие. На-а-а-а-ач-а-а-ли!

Я даже не успел опомниться, как Георгий оказался рядом со мной и попытался провести короткий удар в корпус. Резко повернувшись я пропустил его кулак вскользь. Парень был быстр, очень быстр, но я-то тренировался с эльфами, а те превосходили людей буквально во всём.

Отработанным движением я повернулся, делая подсечку. Георгий попался на неё, но в воздухе сгруппировался, а затем ушёл вбок перекатом. Я попытался ударить его ногой, но мой ботинок прошёл в миллиметре от головы противника.

Противник гладко вскочил и ринулся в атаку. Выпады его были короткими, он не позволял поймать себя на приём. Первый удар я приня́л на блок, второй отвёл. Затем, резко уйдя вбок, засветил Георгию кулаком по рёберной дуге.

Тот взвыл и отскочил. Кажись, он такого не ожидал. У человека есть ложные рёбра, закреплённые только к позвоночнику. Удар по ним весьма неприятен.

Этому меня научил Этиниэ. Эльфы вообще любили лупить в неочевидные болевые точки.

Я ринулся в атаку, резко схватив Георгия за плечи. Одной ногой наступив ему на носок ботинка, второй я пнул ему под коленку. Тот отшатнулся, а я поменял ноги и засадил ему по голени со второй стороны.

Георгий, оттолкнувшись, стал падать назад, явно попытавшись увлечь меня за собой. Я отпустил его и отскочил. Тот сделал кувырок назад, и, тут же оказавшись на ногах, рванул в атаку.

Подбородок он прижимал к грудине. Бил коротко, всё время закрываясь второй рукой. Я принимал удары на блок или уклонялся, отступая шаг за шагом.

Надо было что-то делать. Пот струился по моему лбу, норовя залить глаза. Дышал я пока легко, но выносливость ведь не бесконечна.

Я внимательно следил за противником, ожидая, что он сделает ошибку и, стоило тому посильнее разогнуть локоть, слева костяшками засадил ему в локтевой сгиб.

Если рука расслаблена, то такой удар ничего не даст, но когда мышцы максимально напряжены, а сухожилия натянуты, получается весьма неприятно.

Я тут же отпрыгнул. Он рванул на меня, но правой бил уже медленнее, а мне только того и надо было. Я поднырнул под удар и перебросил его. Парень сгруппировался, и мгновение спустя вновь оказался на ногах.

Я опять со всей дури прописал ему по голени. Тот ругнулся и попытался ударить меня справа. Я отвёл удар. Сделал ложный выпад.

Противник отвлёкся, я подсёк его. Он перекатился и попытался пройти мне в ноги, но я встретил его ударом ботинка прямо в темечко. Тот затормозился, а я добавил ему рукой по голове. Парень рухнул, видимо, ненадолго потеряв сознание.

Однако на пятый счёт поднялся. Лежачего здесь бить не полагалось, и я вынужден был подождать. Георгия вело.

Тут уже я на́чал атаковать и третьим ударом засветил ему в ухо. Тот мотнулся. Я подсечкой сбил его с ног. Он растянулся на струганых досках.

Городни́чий вышел в середину восьмиугольника и по́днял мою руку с криком:

— По-о-о-о-бедитель! — народ взорвался недовольным рёвом.

Отдыху мне дали от силы пятнадцать минут. Я уселся на досках, опершись спиной на брус ограждения. А Милославские не дураки.

Молодёжь меня измотает, а главный потом добьёт. Как там, у Высоцкого: «… Ударил раз, ударил два и сам лишился сил, мне руку поднял рефери, которой я не бил».

Нет, конечно, я сильнее обычного человека и восстанавливаюсь быстрее, но не настолько же. Да уж, выходит, мне что, сидеть четверть часа в глухой обороне?

Или ещё вариант — вырубить противника с одного удара. Только вряд ли они выставили, того, с кем такое получится — смысла нет.

Узнав, что брата вызвали на суд чести, Таня пришла заранее. Нет, ей по-прежнему был противен убийца сестры, но в ней поселились сомнения.

Её здешняя начальница Аглая Семёновна после того как брат помог Тане, рассказала ей свою историю — простую и жестокую. Ей было четырнадцать, когда у неё проснулся дар. Как это нередко бывает, случилось всё из-за сильных эмоций. Она поссорилась со своей малолетней сестрёнкой.

Аглая не хотела зла, но с рук её сорвался сияющий шар и Леночка погибла. Нет, талантливую девочку не отправили в тюрьму. Вину на себя взял её старший брат, которого она больше никогда не видела.

Никого не смутило то, что парень, неспособный даже спички зажечь, убил сестру огненным плетением. Однажды она случайно услышала, что брата отправили на Медногорскую каторгу. Ей стало любопытно, что это.

Увы, она смогла узнать всего лишь две вещи. Первая, об этой тюрьме предпочитали не говорить. Вторая, живыми оттуда не возвращались.