Так вот, единственным способ не общаться с домовыми, полевиками, банниками и прочей гнусью, был регулярно освящать своё хозяйство. Потому к батюшке здесь относились с неизменным уважением.

Что ещё интересного я нарыл? А вот что: здешние жители освоили самую настоящую телепортацию. Вернее, не освоили. Они нашли в каких-то развалинах на Урале нечто вроде арок. Пройдя через одну, выходишь из другой. Если двинешься обратно, то оказываешься ещё где-то.

Такое чудо стояло здесь в Выборге на вокзале. А я-то удивлялся, зачем его сохранили, если железку через пустоши никто не использовал. Ну, разве что как ориентир.

Впрочем, как я потом узнал, от него отходили и кораблики на Петроград, Усть-лугу и Кронштадт.

Близился вечер, и я перед возвращением в пустошь отправился глянуть на вокзал. Здание здесь сохранилось старое, ещё финское, длинное и с полукруглой аркой входа. Честно говоря, мне не понравилось, какое-то очень тяжёлое, советское лучше — высокое и полное воздуха. В моём мире на вокзале даже концерты устраивали, настолько он был эстетичен.

Здешний портал вёл в Саратов, откуда отправлялись во Псков, а уже оттуда в Петроград. Билет до столицы стоил два серебряных рубля — что-то около трёх тысяч на наши деньги.

Сам портал представлял собой чрезвычайно массивную каменную арку, выточенную, кажется, из монолитного куска нефрита или чего-то такого. Вокруг него разместилось целое нагромождение кубов и параллелепипедов из полированного гранита, кварца и чего-то ещё незнакомого.

По крайней мере, камень был зелёный и с прожилками, но не малахит. Устройство оказалось покрыто еле видимыми голубыми символами. А я-то думал это эльфийская технология.

Стоило мне подойти, как перед глазами появилась надпись:

Обнаружена транспортная система. Система работает в режиме ограниченного функционирования. Возможен перенос массы только в пределах планеты между фиксированными приборами.

Далее следовал перечень из сорока девяти выходов, где они располагались, машина не имела ни малейшего представления. Что интересно, местные знали только о тридцати.

Настроить?

Да ……………………. Нет

Ниже вывалилась просто-таки огромная простыня́ настроек. Тут были прецизии и гистерезисы, торсионные сингулярности, ещё не пойми что, и вкладка: ручная фокусировка волн глюонного резонанса. Мне ярко вспомнился портал на земле и лезущие из него твари. Я тряхнул головой, отгоняя дурные мысли, и нажал «нет».

И тут мне вспомнилось другое. Причина, по которой нас так интересовали эти самые волны. Сфокусировав их определённым образом, можно было дестабилизировать ядра атомов. Да, да, ядерное оружие без средств доставки, без характерного изотопного следа, по которому так легко определить владельца — ночной кошмар.

Простыня́ не исчезла. Я минуту подумав, залез во вкладку фокусировки и почти сразу уткнулся мысленным взором в окошко истории событий. Надпись в нём гласила, что крайняя фокусировка проведена четыре тысячи шестьсот двадцать семь лет назад. При этом использовали мультифокусный режим. Действия повторили девять раз за одни сутки. Ещё пятнадцатью тысячами лет ранее за девять часов было проведено сто сорок четыре фокусировки.

Сейчас, правда, вкладка оказалась заблокирована из-за нехватки энергии.

Я стоял, не зная, что мне делать. Передо мной, скорее всего, находилась машина, с помощью которой учинили самый настоящий геноцид. У кого хватило ума встроить в систему телепортации такие возможности, я даже представить себе не мог. Хотя не исключено, что без этого она просто работать не была способна, но допускать к таким вещам кого попало⁈

Я вдруг лицом к лицу оказался с Татьяной Кошкиной. Вот уж последняя, кого я хотел видеть. Небось, именно она растрепала родственничкам про мои способности.

Я не сразу понял, почему она так близко, а потом почувствовал, что меня трясут за плечо. Откуда-то издалека доносился голос:

— Репей… б-брат! — повторяла она.

Я с трудом вывалился из воспоминаний.

— Д-да, — проскрипел я. — Спасибо, то есть здравствуйте, сударыня.

— У тебя такой вид, — замялась она, — стоишь, даже рот открыл. Хочешь отсюда уехать?

— Нет, просто понял кое-что очень важное. Я это… пойду, — голос мой предательски дрогнул.

— Ты чего⁈ — она смотрела на меня как-то странно.

— Солнце скоро сядет, пора мне. Сударыня, поздравляю вас с прошедшим праздником, мои лучшие пожелания и до свидания, — так церемонно, как только мог, проскрипел я и резко двинулся на выход.

Меня трясло. Прямо в центре милого городка Выборга, где мне в той жизни довелось провести столько весёлых дней, стояло чудовищное оружие, способное выжигать целые миры.

Я шёл особо, не разбирая дороги. В голову мне всё время лезли воспоминания прошлой жизни. Мне случилось видеть лишь запись того, как американцы сфокусировали волны глюонного резонанса над городи́шкой в Африке. И всё равно мне этого хватило на всю жизнь.

Мы получили видео со спутников тут же. Помню, мы тогда сгрудились у экрана и с ужасом смотрели на то, как в замедленном воспроизведении излучение сжигает оказавшихся на улице людей, а ударная волна разносит дома.

Не зная, что мне делать, я брёл наугад и даже не заметил, как выбрался из города. Нетрудно догадаться, что именно с помощью этой машины кто-то уничтожил цивилизацию элдьфи. Причём когда те смогли что-то отстроить, он снова разнёс весь мир в труху.

Я вспомнил рассказ Эви об уничтожении их цивилизации. Нетрудно было догадаться, почему повторный удар нанесли не сразу. Злодеи ждали формирования городов, так легче было устраивать геноцид.

Но это ведь ещё не всё. Я очень сомневался, что они самоубились тогда. Следовательно теперь прислужники Умников наверняка есть среди ныне живущих элдьфи. Надо бы с ними быть очень и очень осторожным.

До начала учебного года оставалось ещё пять дней, в течение которых я в основном был занят доставкой хабара и делами, связанными с ремонтом замка и строительством города. Вот вроде я сам учился и в школе, и в институте, и книжек несколько прочитал про магические академии, но то, что случилось в первый мой учебный день, смогло меня действительно удивить.

Помните, как вы сами пошли на учёбу? В школу, ко́лледж, институт… Радостное предвкушение новой жизни. Лёгкая прохлада, ранней осени, когда уже не жарко, а небо приобретает необычайно насыщенный голубой цвет. Девчонки с бантами или просто в праздничной одежде. Парни в строгих костюмах и все с цветами.

Увы, в тот раз всё было совсем не так.

Во-первых, в этом мире новолетие праздновали по-старому — первого сентября. Соответственно, неделю до Нового года и неделю после были каникулы. Семестр вообще начинался числа пятнадцатого.

Во-вторых, вступительных экзаменов не было от слова совсем. Отбор студентов проводили на первой сессии. Кто учился — тот молодец, кто филонил — тому трындец. Потому и празднование поступления происходило в феврале. Народ подтягивался в академию кто когда, а про контроль посещаемости в первый семестр здесь вообще не слышали.

— П-п-подвинься-ся! — от изучения здешнего распорядка меня оторвал девичий голос.

Место мне в аудитории, а она у нас была для большинства предметов постоянной, определили самое что ни наесть неудобное. В дальнем тёмном углу. А я тому только и обрадовался, справедливо рассчитывая, что соседей у меня не будет.

Не тут-то было. На меня смотрела маленькая девушка на пару лет младше меня. Как и все студентки здесь, она носила синюю юбку ниже колена, белую блузку и бирюзовый жакет. Несколько странный выбор, но здесь так было модно. Ну и, конечно же, светло-голубая лента, завязанная бантом под воротником.