Мы ещё около часа разговаривали о разном, иногда срываясь на воспоминания. Потом пришёл другой «гость», и я «вспомнил о делах».

Уже встав, я рассы́пался в изменениях, что без гостинцев и под недовольство законника передал два червонца, внукам на кренделя. Сумма была весьма велика, но и работы Трофим Харитонович сделал немало.

Как и в моём прошлом мире, оплату здесь обсуждали коротко. Обычно «денюшку» отдавали в самом конце, никогда особо не заостряя на этом внимания.

Место это было какое-то плохое.

Не подумайте, я люблю природу Карельского: песок, сосны, озёра с торфяной водой, небольшие болотца, покрытые россыпями ароматных ягод. Но конкретно эта длинная ложбина отдавала чем-то непонятным. Вот реально словно бы пятно заражения каким-нибудь стронцием.

Вместо высоких прямых сосен здесь стояли полуоблетевшие, несмотря на тёплую погоду, кривые берёзки, между которыми среди иван-чая в мой рост, торчали куцые ёлочки. Явный признак большого пожара. Землю сейчас покрывал мох, но в проплешинах лежали крохотные кусочки древесного угля.

Наш провожатый, назвавшийся Немцем, вид имел сугубо бандитский. Он был тощим и долговязым, а лицо его было худым и костистым.

Но главное — в нём чувствовалась та ухватистая сила, которая отличает опытных бойцов. Рыжую свою голову он повязывал серым платком, покрытым вязью незнакомой магии, а бороду тщательно брил. Как и многие, здесь он носил зачарованную кожаную броню, что придавало ему сходство с рейдером из фоллаута.

Что и говорить, он был неотличим от разбойников, убивших спутников Лилии.

Вообще, когда я в первый раз увидел его, то подумал, что он сейчас представится Бешеным Рэдом. Но нет, настоящую фамилию свою Немец совсем не скрывал — Ульрих. Сталкерство ведь считалось вполне законным и уважаемым делом.

Вооружён проводник был арбалетом и каким-то незнакомым короткостволом. За все три дня нашего пути он его ни разу не доставал из самодельной кобуры и рассмотреть оружие мне не удалось.

Шли впятером: я, Ульрих, два мрачных парня и какая-то стрёмная девица с грибковым поражением головы. Ещё одна рубромикозница, может, у неё, правда, трихофития… Короче, неважно! В любом случае девица ходила и всех круго́м заражала. Вот не стыдно же…

Как я нашёл весь этот цирк на конной тяге? Да очень просто. Клан Мышкиных практически считал меня своим. Сколько бы я ни пытался объяснить им, что постараюсь дистанцироваться от здешней родовой грызни, они меня просто не слушали. Все, включая, аксакала — Харитона Елисеевича.

Старик этот был невероятно монументален.

Он оказался высок и необычайно худ. Тонкие руки его напоминали высохшие ветви, перевитые тугими жгутами сосудов. Лицо его покрывали морщины, столь глубокие и резкие, что казалось, оно вырезано из древесной коры. У него была огромная совсем белая борода и копна седых же тонких волос.

В отличие от большинства своих детей он лишь немногим недотягивал по силе до архимага. Это и было причиной его необычайного для этих мест долголетия. Ему стукнуло уже сто семь, а Харитон Елисеевич по-прежнему был активно вовлечён во все дела рода.

Совсем недавно старейшина повторно стал вдовцом, схоронив уже вторую жену. Ладно бы только это, старший Мышкин и двоих старших сыновей пережил.

И чтобы вы думали, ему уже в жёны предлагали совсем не только тридцатилетних вдовушек. Вот вам и оскал сословного общества…

Так вот, я отвлёкся. По каким-то своим связям всего за один день Мышкины смогли вывести меня на проводника. Они же снабдили меня зачарованной одеждой, которую я взял у них поносить и вполне спокойно ей пользовался.

Увы, из оружия я смог взять только «Ясень» и пистолет «Удав» в армейской вариации. Патроны в них, правда, были зачарованы на увеличение поражения и разрушение магических щитов.

Ульрих просто водил нас кругами. Нет, конечно, существовала возможность заявить, что по старым дорогам двигаться опасно всё-таки банды, все дела.

Только вот никаких разбойников на пути не нашлось. Карл с Муркой шли примерно в версте от нас и предупредили бы о подобном. Ясен пень, мы об этом заранее договорились.

Чудо-компас тоже молчал. Хотя не совсем, волчок сейчас крутился много активнее обычного, а метки на внешних обручах, словно с цепи сорвались.

Мы миновали длинную лощину и вышли к круглой котловине, окружённой довольно высокими скалами, поднимающимися почти отвесно. Внутри неё расположилась самая обычная туристическая стоянка: кострище, окружённое скамейками из положенных на камни брёвен. Рядом размещался балаган из жердей и прошлогоднего лапника, довольно, надо, сказать большой.

Ну что ещё упомянуть? Тут был приличного вида дачный туалет типа сортир, полностью лишённый всякой магии, ну и мусор…

Вообще, создавалось впечатление, что я попал на маленькую палёную плешь, только растения здесь были очень даже живы. И не только они. То тут, то там под ногами встречались купки поганок. Очень характерных поганок — куполообразная серая шляпка и тонкая длинная ножка.

Вот вам и исполнитель желаний!

— Эй, ты что делаешь⁈ — заорал Немец, глядя на то, как я растоптал кучку грибов.

— Фу, гадость ядовитая… — мрачно проскрипел я.

— Да что ты понимаешь⁈ — кипятился проводник. — Без них ничего не будет! — всплеснул руками Немец. И почему я не удивлён…

— Ладно, ладно… — проскрипел я.

По легенде я хотел вернуть выпитую малахитом жизнь и стать нормальным. Ульрих, эту сказку съел на раз. И неудивительно, я ему за это четырнадцать червонцев выложил.

Короче, проводник разжёг костёр и принялся варить зелье. С рук его в котелок буквально лился странный серебристый свет. Раньше подобного видеть мне не приходилось.

Когда он закончил, варево бледно сияло грязно-серым. А что такого, я антимаг, я так вижу…

Надо сказать, что никаких знаков или узоров на котелке, который он нашёл здесь же, не проступило. А вот это уже интересно. Этот Ульрих мне явно пригодится.

Когда варево было готово, он подозвал нас и предложи́л сесть. Потом принялся зачерпывать отвар ковшиком и по очереди подавать нам повторяя:

— Огонь — наш друг — грибы — наш враг, вода — наш друг — грибы — наш враг, гранит — наш друг — грибы — наш враг… — голос его стал гипнотическим. Он подал ковшик мне последним, а сам выпил остатки варева из котелка. — Нас никто не найдёт, в этом лесу… — где-то я всё это уже слышал. Я не пил, раскачиваясь взад и вперёд в такт его словам. — Нас никто не найдёт в этом лесу! — возгласил он. Я медлил, глядя на него, — Мы сегодня умрём в этом лесу! Нас не найдут, за шиворот дождь, так что же, за шиворот дождь, так что же… — все уставились на меня, глаза их остекленели. Отлично! Я пригубил варево. Продолжая раскачиваться, я изображал, что пью… — Съешь своих врагов, победи, возьми их силу себе! — орёт Ульрих. Вперёд, назад, вперёд, назад… ковшик летит вниз, мой рот наполняется отвратительным вкусом серой пыли. Я выплёвываю содержимое…

Я вижу, как серебристый свет расползается по остальным, но не по мне… Спасибо антимагии — она спасла меня от того колдовства, но не от галлюциногена.

Это был никакой не псилоцибин. Эту гадость я бы узнал везде, да и галлюцинаций у тех, кто их не ждёт, особо-то и не бывает. А у меня…

— Ч… ч… ччччччч… — я оглянулся на звук… оглянулся и увидел, как деревья под грибами, поросшие глазами, протянули ко мне руки, — здравствуй!

Я резко встал, круго́м была ночь, а всего мгновение назад не натикало и трёх часов…

— Нас никто не найдёт в этом лесу… — монотонно пел Немец. — Мы сегодня родимся в этом лесу…

А рядом с ним… Рядом медленно раскачивалась змея… огромная, настолько, что, казалось, была толщиной с дерево. Она поднялась и…