Пришлось, только немного помучиться с размерами труб. А потом…

Так вот, я стал счастливым обладателем водогрея, холодильника, посудомойки, микроволновки, тёплого пола и так далее. А у госпожи Эвииль появилась отличная электрическая швейная машина, которая, работала, кажется, не останавливаясь.

Я сейчас забегу вперёд и объясню. Для Эви, как она теперь требовала себя называть, я оказался выгодным приобретением. Всё просто.

Среди эльфов женщины встречались процентов на десять чаще мужчин. При этом они были строжайше моногамны. Возродившись всегда искали свою пару, не допуская даже самых платонических отношений.

Увы, личное счастье Эви не сложилось. Люди же во времена её прежних жизней в лучшем случае ходили в шкурах и ели друг друга. Поэтому когда Эви обнаружила вполне себе цивилизованного глиняного, да ещё и не бедного…

Как я раньше говорил, легко быть одиноким парнем посреди смертельно опасных пустошей. Уже на их краю это становилось много сложнее.

Пока Мышкины делали ремонт в основном здании, я занимался грабежом и мародёрством. Мне удалось приспособить прицеп к моему алюминиевому коню, и теперь я мог вывозить хабар просто-таки в промышленных объёмах. А жизнь-то налаживалась.

Мурка с Карлом благополучно обустроились в следующей за моей квартирой секции стены. Им оказалось нужно много меньше, чем мне. Основное здание стремительно ремонтировалось и вскоре должно было превратиться в общежитие.

Я смог найти людей. Впрочем, давайте честно, в основном Мышкины, и немного Громов нашли для меня людей, которые оказались согласны заняться проектированием и строительством города в пустошах. Вообще, всё получилось даже как-то слишком легко.

Мышкины организовали акционерное общество. Директором предприятия был назначен один из многочисленных братьев Захара Харитоновича, а я стал учредителем. Называлось наше детище громко — «Товарищество освоения возвращённых территорий».

Этой организации даже удалось купить землю примерно в районе Каменогорска. Официально город должен был стать перевалочной базой для экспансии на Скандинавский полуостров. Тут подсобил Прохор Фёдорович, пустивший слух, что старая собственность в пустошах будет изыматься в пользу казны. В общем, всё шло как нельзя лучше.

Только вот Лилия со мной больше не разговаривала, даже не здоровалась в ответ на моё приветствие.

Дело шло к началу занятий и мне пришлось заявиться в библиотеку за книгами. Надо сказать, что здесь я теперь бывал часто и порядком узнал о здешних местах, их устройстве, нравах и даже магии, но об этом в другой раз.

Так вот, учебники пришла получать, как это и бывает в вузах, целая толпа народу. Увы, передавая хабар Мышкиным, я порядком опоздал и оказался последним. Я достоял свою очередь, не глядя сгрёб выданную мне стопку книг, и отошёл в сторону, принявшись проверять их по приложенному списку.

Я провозился с этим достаточно долго, и сам не заметил, как библиотека почти опустела. Закончив, я сложил книги в рюкзак и пошёл сдавать расписку. Её я заранее подготовил на самой обычной бумаге.

Каково же было моё удивление, когда я на месте библиотекаря обнаружил Татьяну Кошкину. Лицо её при виде меня перекосилось так, как, казалось бы, никак не может перекоситься милая мордашка девушки. Секунду она смотрела на меня, а потом швырнула мне в лицо формуляр со словами:

— На, забирай своё!

Стоит ли говорить, что вместо документа на неистребимой гербовой бумаге до меня долетела только серая пыль. Что тут начало́сь!

Ну, первым делом я громко чихнул и принялся отряхиваться. Татьяна, открыв рот, села на удачно подвернувшийся стул. Я вздохнул и спросил:

— Госпожа Кошкина, не подскажете, как мне теперь формуляр восстановить?

Девушка зависла и, только хлопая глазами, смотрела на меня. И тут сзади раздался знакомый мелодичный голос:

— Так это ты?..

Повернувшись, я оказался почти лицом к лицу с госпожой Лилией. Нет, не так! Я стоял к ней очень, то есть совсем близко.

Она смотрела на меня во все глаза, и по взгляду девушки я понял, что зря прервал лекцию в свой первый день здесь. Ну и что мне было делать — надуть щёки и свалить?

Вообще-то, оставался и такой вариант, но Лилия оказалась всего в вершке от меня, и плевать, что она перед этим вышла из себя и прямиком пришла в ярость. Я просто завис и не знал, что мне делать.

— Госпожа Лилия, это вы сейчас о чём?.. — со всем недоумением, какое только мог изобразить мой скрипучий голос, спросил я.

— Ты дурку-то не валяй… — возмутилась она. — А я-то ещё удивлялась, откуда деньги у отца. А это, значит, ты! — примерно таким вот голосом здешнему мне зачитывали пригово́р. Короткий и ясный.

— Ну почему я? Значительную часть ваш батюшка из своих заплатил, — попытался соскочить я.

На суде здешнему мне пришлось ломать комедию, фальшиво каясь в чужом преступлении. Здесь мне так делать не требовалось.

Вообще-то, Лиля знала, о чём говорила. У Громова, после переезда и попытки хоть немного поправить финансовое положение академии, а здесь это делалось из личных средств, на руках осталось всего три с полтиной золотых рубля. На это он смог бы безбедно прожить чуть более пяти месяцев.

Однако ректор-пират был опытнейшим и искуснейшим зачарователем. А потому мог легко отработать всё потраченное. Видели бы вы его лицо, когда он рассматривал хабар, принесённый мной Мышкиным.

Впрочем, у самих бояр-сталкеров при взгляде на Громова в глазах читался настоящий, отнюдь не лёгкий голод. Ведь пирату-ректору оставалось менее полугода на женитьбу, я чуть позже расскажу почему. А у Мышкиных был пяток непристроенных девиц.

— А этих двух тоже ты нанял? — зло спросила Лилия, сжав кулачки и, сощурившись глядя мне в глаза.

— Ну что вы, этого не потребовалось, — закашлялся я. Сейчас я должен был мило усмехнуться, но на такое медногорские каторжники неспособны в принципе. — Вы половине академии снитесь, чему здесь удивляться. Сами откуда-то приплелись.

Тут я нагло врал. Клавдия я нанял для того, чтобы появление Ивана Георгиевича вышло более впечатляющим. Сам Громов был против, просто потому что не желал иметь с этим хлыщом никаких дел.

— А если бы один из них победил? — возбуждённо затараторила Лилия. — Ты об этом подумал? — её голос предательски дрогнул.

— Ой, да ладно вам, — махнул я рукой, — я бы дал тысяч двадцать пять, и всё. Скрягина не зря так зовут, переиграл бы. Мне всё равно деньги ни к чему, — проскрипел я. — Вы сами видели, что случается с любой магической вещью, ставшей моей собственностью.

— Брат, ты антимаг⁈ — обалдело, сказала Татьяна, подошедшая ко мне сбоку.

Мы сейчас так и стояли перед стойкой библиотеки, или, как здесь говорили, книгарни.

— Смею заметить, вы от нашего родства публично отказались, — проскрипел я. — Так что извольте обращаться, как положено, — эти слова я почти выплюнул.

Здешний я крайне болезненно воспринимал случившееся. Он сделал для семьи всё, что только смог, и ожидал хоть малой толики поддержки.

— П-прости…

— Бог простит, — просипел я.

Мне было трудно говорить. Ведь на языке крутилась масса злых слов. Я даже не заметил, как ладонь моя сама собой легла на рукоять иномирского кинжала. Зато это увидела Лилия и смотрела на меня с самым настоящим ужасом.

— Ну-ка пойдём со мной, — Полежаева ухватила меня за плечо и поволокла между стеллажами, — у меня к тебе серьёзный разговор.

В общем, я выслушал длинную и весьма обстоятельную лекцию о своей инфантильности, избыточной агрессивности, неспособности вести себя нормально и так далее и тому подобное. Даже про то, что она не может иметь со мной ничего общего, пока я такой вот обалдуй. Не очень-то и хотелось… вру, конечно.