— Репей, ты просто ненормальный, — устало произнёс опричник. — Знаешь, что напишут в газетах? — не позволив мне ничего сказать, он продолжил. — Что твари-аномалии разгуливали посреди города, а опричнина игнорировала очевидную опасность. И это после того, как в Петрограде было уничтожено тёмное отродье. Всё, между прочим, выворачивают так, что мы его проморгали. Типа интендант, конечно, герой, но менять надо всю систему и так далее и тому подобное.

— Бесполезно с ними спорить или их переубеждать, они на работе, — проскрипел я. — Мы с собой притащили гранки для литографии. Там портреты женщин элдьфи, в парадных платьях и парней в форме. Печатайте их и раскрасьте, а потом продавайте.

Снизу делайте подпись, например: «ихтамнет» в одно слово. Ещё можете периодически сливать в прессу истории о сражениях с бандитами или опасными тварями в пустошах. Называйте это что-нибудь вроде: «их там по-прежнему нет». А ещё постараемся наделать литографий элдьфи на фоне достопримечательностей Выборга. Сюда народ посмотреть на диковинку валом повалит.

Потом инициируйте закон о статусе элдьфи, снизу от типа независимого трибуна, и, главное, так, чтобы бояре оказались против. Пускай народ злится.

— Без нас разберутся, — мрачно сказал Василий Ардалионович. — Хотя за литографии спасибо.

Мы ещё какое-то время разговаривали о разных делах, и вроде Василий Ардалионович поуспокоился.

Когда Василий Ардалионович отправился восвояси, оставив подчинённых контролировать ситуацию, я вернулся к своим невесёлым мыслям. Я с самого начала подозревал во всём происходящем ловушку, а потому с радостью согласился на поединки. Да, да, именно так.

Отправляясь в Выборг, мы заминировали замок, превратив его в смертельную западню. Бо́льшая часть эльфов днём как бы отсыпалась глубоко в подвале. Откуда имелись туннели, которые вели в стены-здания и даже за пределы крепости.

На крыше под глубокой маскировкой засели снайперы, готовые нанести противнику максимальный урон и уходить. Карл ни на секунду не расслаблялся, контролируя несколько десятков птиц мониторящих весь район.

Увы, всё пока что было тихо. Ну, то есть, как тихо, в одиннадцать, когда молотки стихли, Эльвинь разместилась на специально подготовленном помосте.

Эльфийка поставила рядом добытую мной на плеши гитару, взяла в руки лютню и, аккомпанируя себе на ней, запела уже готовую «Песнь о безумном глиняном воине». Надо сказать, она была мастером своего дела. Мелодия вначале текла неспешно, однако, по мере приближения «жестокой битвы» музыка всё более ускорялась. Праздник набирал обороты.

Увы, похоже, что случилось наихудшее — наши действия просчитали. И соваться в за́мок враги не собирались.

Ещё одна причина, по которой я всё это устроил, — первый контакт с эльфами. Я хотел, чтобы происходящее выглядело как нечто само собой разумеющееся. Мы договорились, что на все вопросы эльфы будут отвечать пожатием плеч. Мол, мы всегда жили здесь неподалёку, и как вы вообще умудрились о нас забыть?

— Всего-то пара веков прошла, ну хорошо… три сотни зим, — объясняла Эви пожилой знатной даме, слушавшей её с самым серьёзным видом, — с вашей стороны не помнить о нас, дорогая моя, это элементарно невежливо…

— Помилуйте, госпожа Эвииль, вам ли говорить, — парировала та. — Подумать только, за столько лет даже не изволили выбраться к нам и, как следует, обновить знакомство. Какая же вы домоседка…

Вот настоящие аристократки. Никто ничему не удивлялся, и все прекрасно ориентировались в любой ситуации.

Среди гуляющей толпы настоящей горой возвышался Михайло Потапович. Он сидел на большом камне, как человек, и спокойно взирал на носившихся вокруг детей, глазеющих на него взрослых, и даже художников, спешащих запечатлеть монументального медведя с разных ра́курсов.

Кстати, рисовали здесь многие, я так понимаю, делали эскизы. Фотографии-то не изобрели. Потому даже в газетах публиковали рисунки. Да и картины оставались в цене.

Милославские появились без пятнадцати двенадцать. В общем-то, этим они показали, что знатно облажались. По местным правилам на них, как вызвавшей стороне, лежали приготовления.

Эти чудики вообще находились не в городе и прибыли телепортом. Об их появлении Карл сообщил нам заранее. Несмотря на это, Этиниэ не мог не вставить шпильку в эльфийском стиле.

— Эй, Репей, это их мы сегодня убивать будем? — беззаботно спросил он. — Чёт они как-то хиловаты…

— Ничего тебе хватит, — парировал немолодой, но крепкий мужчина. Это был не глава рода, бросивший мне вызов, хотя и явно походил на него.

— А что Жорж, струсил? — проскрипел я. Вот реально Жорж, не могли нормальное имя придумать, там Кондратий или Герасим, я не знаю.

— Брат приболел. Я пришёл вместо него, — спокойно ответил тот.

— Вы обязаны были согласовывать замену заранее, — произнёс возникший рядом с нами законник Трофим Харитонович. — Строго говоря, Репей может объявлять о вашем поражении ввиду неявки.

— Не стоит, господин Мышкин, — произнёс точно так же материализовавшийся, словно изниоткуда городничий.

Это был высокий и очень фактурный швед. Светлые волосы, голубые глаза, крепко сбитая фигура и, конечно же, огромная борода, заплетённая в две косы. Не хватало только топора и рогатого шлема.

Правда, фамилия его оказалась Чернов, но злые языки говорили, что он просто ушёл в род жены, чтоб сподручнее было делать карьеру. Всё-таки Выборг на тот момент оставался преимущественно русским городом.

— Народ собрался́ и желает зрелища, так что я бы рекомендовал вам сразиться, — пробасил он. — Как и полагается, разогреемся судом чести, а там, глядишь, и вызовы пойдут. Думаю, сегодня, ещё стенка на стенку выйдем.

— Что ж, я принимаю замену, — проскрипел я.

Я очень внимательно осматривал прибывших в поисках символа Умников или ещё чего, но знаков такого рода не нашёл.

Милославские двинулись к палаткам, готовиться. Сначала выступали родовые лучники и маги. Эти состязания были данью традиции и в основном существовали для развлечения гостей.

Первыми вышли лучники с арбалетчиками. Зрелище действительно получилось впечатляющим. Вначале вышел стрелок Милославских — седой усатый дядька, сохранивший, несмотря на годы, идеальную выправку. Из десяти стрел пять он положил в яблочко, четыре в девятку, одну в восьмёрку.

За ним вышел Фингарил, высокий неспешный эльф с идеально белыми волосами и почти прозрачными голубыми глазами. Именно таких как он звали эльдарами или древними. Стрелял элдьфи легко, не целясь. При этом арбалет демонстративно натягивал не опуская. Пока тренькала тетива, стояла гробовая тишина.

Все десять стрел Фингарил положил в идеально ровную линию поперёк мишени. Бургомистр подошёл и с уважением посмотрел на ряд болтов. Глянул на дам. Тут одна из прибывших с Милославскими поднялась и произнесла:

— Победил господин Фингалрил, — говорила она с достоинством, настоящей аристократки, умевшей проигрывать. — Слава победителю! — подняла она кулак.

Эльф слегка поклонился зрителям, затем дамам и степенно двинулся к остальным. Потом стреляли из луков, и Фингарил переломил стрелу Милославских своей. Вообще, состязаться с эльфами в стрельбе — дело дохлое, но местные-то этого не знали.

Следующим номером значились соревнования магов. Первыми снова вышли стрелки. Приз взял Карл Петорович.

При оценке учитывались не только точность, но также скорость и сила плетений. Бывший ворон стрелял короткими очередями с минимальным разлётом. Крохотными светящимися шариками мишень он разнёс в куски с первого выстрела и дальше просто веселил публику.

Потом были соревнования по мыследвижению, или, как нам привычнее, телекинезу. Тут мы с треском проиграли.

Один дружинник Милославских создал из песка танцующую фигуру, которая ко всеобщей радости жонглировала мячиками. При этом периодически песочный человек обращался вихрем, перелетая с места на место.

После этого дружинник, его звали Фомой, одним ударом кулака разбил гранитную глыбу. Да, да, мыследвижетели, прекрасно умели увеличивать свою силу и скорость.