За воротами медлили. Ждали подкрепления, наверное. Я выступил вперёд и заорал:

— Я боярин безымянный, явился людно и оружно на суд чести с боярами Милославскими.

Молчание было мне ответом. Наконец, минут через полчаса, в воротах открылась маленькая дверца и высунулась голова в шлеме.

— Я боярин безымянный, явился людно и оружно на суд чести с боярами Милославскими, — повторил я. — Суд чести назначен на сегодняшний полдень, надеюсь, всё готово?

— Э-э-э… — протянула голова.

— Чо стоим, чего ждём? — влез Этиниэ. — Элдьфи, что ли, никогда не видел, башка глиняная?

— Н-нет, — ответила голова. — Не видел.

— Ну вот и увидел! — проскрипел я. — Пропускай нас, а то дамы стоять устали.

Дверца закрылась.

— Они там совещаются, отпирать нам или нет, — громко заявил Этиниэ, — думают, мы их не слышим! — эльфы опять заржали. — Эй, там, открывайте, бузить не будем.

Короче, минут ещё только через пятнадцать нам отворили калитку. Однако Михайло Потапович в неё не пролезал, и пришлось пропускать его через ворота. Где-то ещё через четверть часа мы вновь построились трилистником и в сопровождении откровенно трусивших ратма́нов двинулись к замковому острову, где полагалось проводить сам суд чести.

Даже несмотря на ранний час, а нати́кало всего четверть седьмого, сказать, что процессия наша вызывала ажиотаж — это не сказать ничего. Как ни странно, но больше всего в толпе оказалось представительниц прекрасного пола. Эльфы и так были до́нельзя импозантны, а тут ещё и форма, с оружием, смотревшиеся по местным меркам как золотые доспехи.

По дороге к нам присоединился Захар Харитонович с сыновьями и дочерью. Они сегодня выглядели неожиданно официально. Строгие костюмы, идеальные осанки. Никакой нарочитой простоватости и всего прочего, что они демонстрировали в остальное время.

Чуть позже появился и Громов под ручку с Клавдией Ивановной. Смотрелись они как истинные аристократы, даже рыжую бороду пирата-ректора в порядок привели. Была с ними и Лилия в роскошном платье.

Один я выглядел злобным бомжом. Ну и ничего — подлецу всё к лицу!

Процессия получилась очень даже праздничной, и так и должно было быть. Суд чести представлял собой турнир, состоящий из традиционных соревнований и поединков. Определял победителей бургомистр, а дамы следили за честностью.

Дам-судей избирали шесть по две с каждой стороны и пару из нейтральных родов. В моём случае Мышкины и Шереметьевы.

Горожане могли освистать несправедливое решение судей. Оно оставалось в силе, но это считалось позорным.

До острова неспешным шагом мы добрались примерно за полчаса и к восьми утра были уже на месте. Выборгский за́мок оказался почти таким же, каким я его запомнил. Монументальная гранитная кладка и белёная штукатурка. Может, мне почудилось, а может, башня святого Олафа и здесь была даже выше, чем в моих иномирских воспоминаниях, но над зелёной крышей вполне привычно развивался Андреевский стяг.

Что явно отличалось, так это состояние остальной территории замкового острова. Она была намного более ухожена. Сам замок, как и в моём мире, утратил своё оборонительное значение. Несмотря на это, он принадлежал военной части, которая контролировала какие-то защитные системы, размещённые на башне.

Нас, конечно же, не ждали. Восьмиугольник для рукопашных схваток, огороженное поле с мишенями для стрельбы и демонстрации магии, место для музыкантов, навес для дамского суда… отсутствовали.

Я уже не говорю о полагающихся палатках для целителей, отдыха и переодевания бойцов и, конечно же, торговцев. Даже трибуны в порядок не привели.

Именно этого я, признаться, и ожидал. Потому коменданту замка было заранее уплачено два червонца за аренду площадки. Я договорился, и на месте нас уже ждали три бригады плотников с подготовленными материалами. Собственно, все сооружения изготовили заранее, теперь оставалось их только собрать.

Не было на месте и представителей Милославских. Они-то думали, я не приду. В общем, на время работы, дамы под охраной разместились на складных стульях, внизу у воды, и завели неспешную светскую беседу.

Мурка изо всех сил порывалась бежать и во всём поучаствовать, но Эви велела ей сидеть вместе с остальными и не мешать мужчинам. Вот интересно — бывшая рысь подчинилась и уселась в сторонке рядом с Карлом.

Пират-ректор вовсю общался с начальством, которое соблаговолило явиться практически сразу, и выглядел очень занятым. К слову, пришёл не только глава ратма́нов, но и городничий со свитой.

Вскоре при́были и целители с торговцами. Где-то к одиннадцати всё оказалось готово, народ валил валом. Вниз к другим дамам спустилась целая компания, местных матрон и девиц.

Самое интересное, что мужчины здесь вне зависимости от положения должны были помогать с организацией. Правда, в большей части случаев их помощь состояла в том, чтобы не мешать. Впрочем, каждый старался как-то отметиться, что привносило в происходящее здоровую сумятицу.

Избежать помощи можно было заранее скинувшись деньга́ми, но сделать этого никто не подумал, и потому важные господа теперь оказались вынуждены перенести с места на место доску или корзину.

Не обошлось и без накладок, часть купцов не слышали о мероприятии и теперь вынуждены были довольствоваться не лучшими местами, чему громогласно возмущались.

Я же всё это время бегал туда-сюда, стараясь не упустить ничего из виду. Вы думаете, я занимался организацией? Увы, я ждал нападения.

Я уничтожил пять объектов, с помощью которых мои противники выкачивали энергию из мира, а мои враги вот уже полтора месяца сидели тихо и даже не пытались контратаковать.

Зато ещё до одиннадцати объявился Василий Ардалионович, и он был в ярости.

— Какого лешего⁈ — вместо приветствия на́чал начальник северо-западного управления опричнины.

— Прошу прощения, вы о чём? — попытался соскочить я.

— Я о том, что ты не согласовал, всё это… это, вот… безобразие, ни с кем! Репей, ты вообще в своём уме⁈

— В Мэри-Энином, — спокойно ответил я. — За прошедшее время я нашёл алхимика, которого вы проворонили, смог организовать ему лабораторию. Уничтожил ещё один объект противника, передал вам гору оружия с амуницией. Что сделали вы⁈ — я пошёл в наступление. — А это, как вы изволили выразиться безобразие — демонстрация силы. Odarit dum metunat! — ввернул я любимую цитатку Гая Кесаря Британика по кличке Кали́гула. Значит, это — «пусть ненавидят, лишь бы боялись». — Мы хорошо вооружены, экипированы и готовы к бою.

— Глупец! — прорычал Василий Ардалионович.

— А я всегда говорила у него глиняные мозги, — вставила свои пять копеек Лина. — Кстати, здрасьте…

— Забор покрасьте! — Начальник северо-западного подразделения опричнины, устало посмотрел на меня. — Я очень надеюсь, это не приманка, для наших врагов.

— Хамло! — обиделась Лина и двинулась восвояси.

— Приманка — за́мок, оставленный без немалой части охраны, — проскрипел я. К сожалению, там тишина.

— Что б тебя! — не выдержал Василий Ардалионович.

В этот момент ко мне подошла Эви.

— Здравствуйте, а вы, верно, начальник Репья? — мило улыбнулась она Василию Ардалионовичу.

— Да, — даже чуть смутился он. — Работаем вот…

— Спасибо за труд, — снова одарила она опричника самой обворожительной улыбкой. — Здесь нет, таких как ты, и никто о них не знает, — обратилась она уже ко мне.

— Перерожденцы? — напряжённо спросил я.

— Они всё равно бы помнили другой мир — а здесь таких нет, — покачала она головой. — Этиниэ тоже присматривает, но пока никого не нашёл.

— Очень плохо. Они готовят контрнаступление. Учли, что меня не удалось взять нахрапом, — проскрипел я. — Гаже всего, что их удар может быть асимметричным, и тогда мы вообще ничего с этим сделать не сможем. После появления отца Теофила я не сомневаюсь — времени у нас почти нет, — по его словам, он просто почувствовал, что нужен именно здесь. Главное его специализация — смиренный слуга Господа нашего был профессиональным экзорцистом.