— А щит у ребят и правда хорош! Ничего, от меня ещё никто не уходил, — криво усмехнулся Фингарил. Он вновь принялся следить за лесом, и через пару ударов сердца выстрелили ещё, а потом ещё и ещё… Враги были живы.

«А вот и крысы пожаловали» — подумал эльф. Сейчас грохотало уже со всех сторон. Несмотря на это, доппельгангеры приближались. Миг и из леса прямо на Фингарила понеслась какая-то штука с огненным хвостом.

Бах! Она с грохотом разорвалась в воздухе, не долетев до защитного купола. «Глядите-ка — попал!» — эльф погладил винтовку, не снимая с прицела. «Вот это вещь! Себе бы такую…»

— Эви, — крикнул я, — бегом в подвал и не высовывайся! Эарнил, прошу вас, защитите племянницу!

Говоря это, я застегнул бронежилет. Потом надел сверху укомплектованную разгрузку, напялил каску и, подхватив автомат, рванул на выход.

Я выскочил во двор на корточках. Грохотало снаружи. Видимо, наш защитный купол пока что держался. Поднявшись в полный рост, я рванул через пустой двор к воротам.

По дороге я наткнулся на отца Теофила. Тот неспешно шёл, куда-то неся высокую свечу, чуть не в руку толщиной. Вид у него был сосредото́ченный. Когда мы поравнялись монах спокойно и даже как-то буднично произнёс:

— Он уже близко. Тебе придётся защищать меня от его слуг.

Я резко остановился. С этого места я видел ворота, под аркой которых за укреплением, сложенным из мешков с песком, засели Карл с Муркой и Этиниэ́. Как и я, они надели броню и разгрузки. Особенно потешно смотрелась каска на пернатой голове враночеловека.

— Кто идёт? — не понял я.

— Один из тех, кого ты зовёшь Умниками, — спокойно ответил иеромонах. — Он пришёл по наши души, — говорил монах так, словно обсуждал урожай картошки в южной Африке.

Отец Теофил опустился на колени и поставил свечу на камень двора перед собой, нагрев её основание зажигалкой. Вторым зрением я видел, что пламя в нём колебалось. В то мгновение СВЕТ был не таким сильным, и мне показалось, что пламя находится за какой-то преградой. Однако я не придал этому значения.

У меня заранее был заготовлен баллистический щит, который стоял у ворот, и я рванул туда, подхватил его и на обратном пути чуть не столкнулся с выбирающимся из узкой для него двери Потапычем. Медведь был облачён в броню и готов к бою.

Я успел добежать до иеромонаха, и тут грохнуло. Ворота снесло взрывом. Я стоял на одном колене, плечом упёршись в щит. Еле удержал тяжёлую железку, когда по ней забарабанили обломки дерева, железа и камней.

Брат Теофил тем временем, стоя на коленях, продолжал молиться, раскладывая какие-то предметы перед собой. Он начертил на камне круг, центром, которого оказалась свеча.

Я, повинуясь какому-то наитию, шагнул внутрь круга. Монах не обратил на это внимания.

Я высунулся и глянул в прорезь щита. Обычными глазами я не увидел ничего, а вот вторым зрением обнаружил фигуры, которые покрывала вязь колдовских знаков. Кажется, враги применяли какую-то магическую приблуду, делающую их невидимыми.

Ну, что ж, посмотрим, чей отравленней клинок!

Пули мои были специально зачарованы чтобы пробивать щиты, а над автоматом потрудилась Лина, вплавившая в него целых четыре кристалла. Теперь мой АКМ не только придавал пулям много большую скорость, но стал точнее и не перегревался.

Я установил щит на две распорки. Прицелился и всадил короткую очередь во врага. Вязь рун на нём ярко замерцала. Тот продолжил движение, его щит выдержал.

Впрочем, и неудивительно. Думаю, в каждого из них эльфы всадили не по одной пуле, но гады были живы. Я работал не останавливаясь.

Под аркой засверкали плетения Карла. Нет, повредить самому доппельгангеру они не могли, зато оказались способны разрушить щит врага. Я тут же всадил в противника очередь. Тот рухнул как подкошенный.

Увы, минимум пять его подельников прорвались и залегли. К моему неудовольствию крысам таки удалось извлечь уроки из происходящего. Кажется, смерть одного из них была более чем наглядна.

Грохнуло.

Это бывший ворон метнул гранату за баррикаду, где залегли враги, и, прежде чем те успели опомниться, Карл с Муркой дали по ним слитный залп. Заметив это, я принялся резать длинными, стараясь попасть в лежащих. Меня поддержал Этиниэ́. Правда, стрелял эльф одиночными, но, надо сказать, именно он прибил следующего противника.

— Мы не хотим вам зла… — завёл свою песенку кто-то из крыс.

— Мы тоже, — крикнул Карл, раскладывая перед собой гранаты.

— Мы просто хотим кушать! — звонко рассмеялась Мурка, облизнув губы.

Потапыч в тон ей заревел.

В ответ раздалась очередь из чего-то явно крупнее калаша́. Бывшие рысь и во́рон, однако, успели упасть на камень, и пули, разворотившие мешки с песком, ушли мимо. Вы, наверное, удивитесь, мой дорогой читатель, но я был рад случившемуся.

Пулемётов на пустошах встречать мне ещё не случалось, а вот подходящий эльф под оружие такого размера у нас как раз имелся. Жди, Эарнил, скоро ты получишь достойную тебя пушку!

Я резко привстал и сквозь прорезь щита принялся молотить очередями залёгших крыс. Те не могли даже поднять головы.

В арку полетел слитный залп Карла и Мурки, а мгновение спустя прошёл настоящий огненный вал. Самое удивительное, что он возник за нашими укреплениями и не повредил своим.

Вот теперь я понял, почему здесь медведей уважали и боялись. Всего секунду спустя Потапыч ударил снова, потом ещё и ещё. Этиниэ́, я, Карл и Мурка поливали автоматным огнём то место, где залегли крысы.

Всего пару минут спустя, наступила тишина. Знаки на броне доппельгангеров на́чали меркнуть. Кажется, первую волну атаки мы отразили.

Я поменял магазин и принялся заполнять опустевший. Только сейчас я заметил, что защитный купол над крепостью по-прежнему держался. Потому нас пока атаковали только доппельгангеры, способные пройти сквозь магическую преграду.

Я почти заполнил рожок, когда начало́сь. Собственно, я ничего не почувствовал, не услышал. Наоборот, не так, я перестал, что-либо чувствовать или до меня больше не долетало ни звука. На замок словно набросили одеяло.

Я оглянулся и вдруг увидел в дальнем конце двора фигуру. Выглядел пришелец, в обычном зрении, как высокий импозантный блондин. Одет был в дорогой костюм-тройку. Волосы его были идеально уложены, словно только что из парикмахерской.

А вот вторым зрением я видел странный силуэт, столь чёрного цвета, что невозможно было различить детали. Свет-то от незнакомца не отражался. Эта фигура не только сама была чёрной, она распространяла клубы тьмы во все стороны. Новоприбывший повёл плечами, словно бы разминаясь.

Дальнейшего развития событий я ждать не стал и просто всадил в нового противника длинную очередь. И тут враг мой словно бы замерцал. Пули ударили в стены за ним. Гад даже не обратил на это внимание и неспешной походкой двинулся в нашу сторону.

Отец Теофил продолжал молиться, и звук его голоса остался единственным, что я слышал, даже выстрелы и визг пуль, бьющих в камень, сожрала незримая завеса.

Тут только до меня дошло, что надо делать. Я опустился на колени и принялся, крестясь, шептать слова молитвы.

— Да воскреснет Бог, и да расточатся враги Его, и да бежат от лица Его ненавидящие Его. Яко исчезает дым, да исчезнут. Яко тает воск от лица огня, тако да погибнут бесы от лица любящих Бога…

Незнакомцу это явно не понравилось. Тёмная фигура заколебалась, а тёкшую с неё темноту словно бы сдуло ветром. Незваный гость принялся неспешно прогуливаться по двору, будто бы ничего необычного не происходило. В нашу сторону он демонстративно не смотрел.

Меня всего трясло, как осиновый лист в непогоду. Ужас пронизал меня, достигая самых глубин моего существа. Слова молитвы путались у меня на языке, но я не останавливался.

…и в веселии глаголющих: «Радуйся пречестный животворящий кресте Господень…»

Импозантный тем временем праздно шатался. Подошёл к стене, погладил блоки, из которых она была сложена. Двинулся в сторону здания, но его отчего-то трогать не стал.