В общем, мы все вместе погрузились на квадроцикл и двинулись в сторону Выборга. По словам, Карла Петровича, до города можно было добраться к вечеру. Примерно на это рассчитывал и я.

Ехали почти весь день. Ландшафт вокруг окончательно изменился. Стали попадаться большие камни, а потом и скалы. Нам теперь регулярно приходилось слезать с квадроцикла, чтобы заехать на пологие песчаные холмы. Так что продвижение наше порядком замедлилось.

Вообще-то, лето это выдалось не жарким и не холодным, а, так сказать, в самый раз. Однако в тот день парило немилосердно. Ух, быть грозе!

И чтобы вы думали, она не заставила себя долго ждать. Вначале горизонт на юго-западе заволокло чёрной пеленой. Она стремительно закрывала небо, наползая на лазурь, словно шторка.

Я уже искал какие-нибудь развалины, чтобы защититься хотя бы от ветра, когда враночеловек сказал.

— За нами идут! — бывший во́рон был явно взволнован. — У него машина, вроде твоей, только на двух колёсах. Та штуковина медленнее, хотя тот и один.

— Точно за нами? — спросил я.

— По нашу душу, — мрачно сказал враночеловек. — Он, как в лагер-ре побывал, следы нашёл и по ним двинулся.

Не прошло и десяти минут, как лазурь от края до края полностью закрыли тучи. Парило уже немилосердно. Небо стало совсем тёмным, хотя не было ещё и десяти вечера.

Всего через несколько минут мы поднялись на очередной холм. На плоской вершине его стояли развалины дома. Крыша давно провалилась, однако стены были ещё крепкими и вполне могли защитить от ветра.

После короткого обсуждения решили здесь остановиться и переждать грозу. И не ошиблись. Я еле успел поставить палатку, когда ливануло. Квадроцикл я накрывал уже под дождём. Ливень этот показался мне совсем не летним.

Он шёл не каплями, а самыми настоящими струями. Ледяными струями. Всего за несколько минут стало холодно и прямо-таки пахнуло осенью. От земли начал подниматься туман.

Он был какой-то ненормальный, густой, клубящийся, с подобным сталкиваться мне ещё никогда не случалось. Я влез в палатку и задал волновавший меня вопрос:

— Вы такой туман раньше видели?

— Какой? — спросила Лилия, явно меня не поняв.

— Плохое дело… — проигнорировал мой вопрос Карл. — Это они. Они его пр-рячут. Он не остановился, едет за нами. Быстр-рее чем р-раньше. Нас нашёл.

— Как думаешь, Карл Петрович, он за ней или за мной? — спросил я.

— За обоими, — ответил враночеловек, — ты добычу у них увёл, такое не пр-рощают.

— До города далеко? — продолжал я расспросы. Я сейчас даже не замечал, как трудно мне говорить.

— Так как мы двигались… — он задумался — тр-ри р-раза по столько, сколько дождь уже идёт.

— То есть сорок пять минут, — подытожил я. — Ну что, повелитель пустошей, доставишь Лилию до города?

— Я, может и птица, но не дур-рак… — спокойно ответил Карл. — Только жить начал, жениться хочу, а не с ними др-раться.

— А Мурке ещё одного короля достать? — не отставал я. — К тому же они ведь тебя властелином пустошей не признаю́т.

— Очень надо! — ответил враночеловек. — Он — такой как ты, но колдовать может. У него щит получше, чем у тех вкусненьких.

— Мурка, — обратился я к своей боевой подруге, — поможешь Лилии добраться до города?

Рысь долго смотрела на меня, затем отрицательно покачала головой. Она ткнула в себя лапой, потом в меня.

— Нет, Мурочка, нам обоим погибать здесь никак нельзя. Я так и так сгину, а вам ещё жить и жить.

Рысь нахмурилась и, кажется, задумалась.

— Ну как, поможешь?

Мурка ещё какое-то время размышляла, потом утвердительно качнула головой.

— Спасибо!

— Дур… — Карл Петрович осёкся под взглядом рыси. — Ладно, понял я, понял… До р-ручья, девочка, — он обратился к поражённо молчавшей Лилии, — недалеко, по нему пр-ройдём вниз, а дальше пр-рямая дор-рога, до моста. Мы пр-роводим.

Я посмотрел на Полежаеву. Та сидела, вперив взгляд в меня. На лице её боролись страх и надежда.

— Сударыня Лилия, здесь наши пути расходятся, — я даже не знал, как продолжать.

Девушка всё ещё молчала, потрясённо глядя на меня. Я расстегнул ремень, отчего она испуганно сжалась. Потом снял кобуру с пистолетом и протянул Полежаевой. Минут пять я потратил на то, чтобы объяснить, как пользоваться оружием. Вроде она даже меня поняла.

Дождь тем временем окончился. Я напихал в рюкзак одежды и разного скарба, собранного мной на палёной плеши. Потом протянул его девушке. Она так и сидела, словно воды в рот набрав, пришлось мне заговорить.

— Сударыня Полежаева, — обратился я к ней. — У меня будет просьба, выберетесь отсюда живой.

Девушка ещё немного помолчала, а потом сказала.

— Кто эти они?

— Послушайте, сударыня, сейчас не время. Я сам знаю совсем немного, но те, с кем я схлестнулся, очень сильны. Настолько, что… — я не знал, как сказать. — Я прошу вас уходить. Бежать без оглядки! Если вы хоть немного мне благодарны, выполните мою просьбу. Мурка и Карл Петрович помогут вам.

Я наспех засунул палатку в кофр. Огляделся, ища, не забыли ли мы чего. Преследователь не должен был заметить, нашей спешки. Потом я довёз всех на квадрике до ручья, остановив его так, чтобы остальные смогли спрыгнуть прямо в воду. На прощание Лилия взглянула на меня и спросила:

— А тебе не страшно?

— Ещё как! — ответил я, — Но знаете, как в песне поётся: «Становясь океаном, сожалеют ли воды реки о своих берегах?»

Я махнул им рукой и повёл машину вверх по течению. Они пошли в обратном направлении.

Плюх!

Капля росы упала с моей каски в небольшую лужицу, успевшую натечь за то время, что я прятался в развалинах. Кирпичи похрустывали под ногами моего противника, невидимого в тумане.

Я ждал, уповая лишь на то, что враг попадётся в мою ловушку. У меня было очень нехорошее подозрение, что туман ему не мешает. Слишком уж легко он миновал две растяжки на входе в руины.

Хотя, может, враг просто перелез через стену, проигнорировав такой удобный пролом. В прокля́том тумане звуки искажались, и я не мог прицелиться на слух.

Я лежал неподвижно. Себя я накрыл куском ткани и набросал поверх разного мусора. Автомат я тоже успел обмотать тряпками. Большего я не смог сделать за то короткое время, что у меня оставалось.

Секунды текли невыносимо медленно, складываясь в бесконечно долгие минуты, а враг всё так же бродил по развалинам, и эхо, словно мячик бросало звуки шагов между стен.

Адреналин кипел в моей крови. Я весь трясся от предвкушения боя. Ждать становилось всё труднее и вдруг:

БАХ!

Кто-то напоролся на растяжку у входа. Осколки кирпича и земля долетели даже до меня. Я уже готов был обрадоваться, когда из тумана донёсся весёлый смех.

— Эй, как там тебя, — голос кричавшего оказался звонким, вряд ли парню перевалило за тридцать. — Разговор есть.

Долбаный туман мешал мне ориентироваться. Я до боли вглядывался в сизую мглу, но едва видел мушку своего АКМа.

— Нам незачем воевать. Я тебе не враг! — продолжил молодой голос.

Ага, щааз… «Иван, сдавайся, политрук врёт». Да на что этот парень вообще рассчитывает⁈

— Послушай меня, нам дали второй шанс, понимаешь… — он говорил так, словно объяснял ребёнку. — Новая молодость, здоровье, власть. Весь этот мир к нашим ногам ляжет! Любая, твоей будет, слышишь! — продолжал враг. — Что у тебя было в том мире? Скучная работа до седьмого пота? Жена — старуха?

Мне даже стало его как-то жалко, что ли. А как бы, кстати, мне его так назвать? Пусть будет — Боярышник. Ему-то, судя воплям, бояр-аниме в той жизни, нравилось. Я же любитель постапа.

Так вот о чём бишь я? Ах да. Моя работа была какой угодно, только не скучной. Да, не всякий риптилоид делал то, что я творил каждый день. Эксперименты над людьми — пожалуйста, вот тебе небольшой городок на Урале. Портал в другой мир — без проблем, блок ядерной электростанции под ваш объект. Хочешь исследовать НЛО — легко, вот тебе самолёт, набитый приборами, управляемый жёстко замотивированным лётчиком.