Коля посмотрел на меня мутнеющим взором и прохрипел:

— А интересный эксперимент у нас получи…

Он затих. Глаза его закатились.

Меня всего трясло, гнев захватил всё моё существо. Я хотел подскочить к разбитому окну и пристрелить эту дрянь. Я не успел встать, как коготь ударил снова, на этот раз, попав в стену и разворотив пластиковые панели. Он почему-то задержался, то ли застряв, то ли ещё чего.

Потянуло палёным. Из машинного зала донёсся рёв, полный боли и ярости. Я инстинктивно рухнул на пол. Прямо в лужу крови.

Коготь был всё ещё здесь, я перевернулся, выхватил пистолет и разрядил всю обойму в лапу твари. Пули прошили полупрозрачную плоть, оставляя синие дыры, из которых полилась голубая кровь. Медь вместо железа, механически отметил я.

Я вскочил и рванул дальше по галерее. Чудовище продолжало реветь. Из того места, где его коготь вонзился в стену, валил дым. Аварийный свет мигнул и погас.

— Не суй пальцы в розетку, идиотина! — зло проорал я и тут же пожалел, потому что сбил дыхание и бежать стало тяжелее.

Я нёсся, виляя, как заяц, тварь в машинном зале пришла в неистовство и молотила своими когтями по стенам и стёклам. Лупила тварь так сильно, что, казалось, сотрясался весь подземный комплекс. То тут, то там лопались бронестёкла. В галерею летели потоки осколков.

Мне показалось, что я бежал целую вечность. Хотя здесь вряд ли было дальше полукилометра.

На другой стороне нашлась такая же дверь, как и та, через которую вошёл. Код я помнил наизусть, но дрожащими, скользкими от крови пальцами не попадал по кнопкам. Наконец, мне удалось набрать нужную комбинацию, и дверь открылась, пропуская меня на лестницу.

Стоило войти, как створка её захлопнулась и наступила полная темнота. Основное освещение вырубил электромагнитный импульс при открытии портала. Резервное электропитание же сослужило нам добрую службу. Тварь попала когтем в кабель и мало ей явно не показалось.

Я вытащил из нагрудного кармана ручку-фонарик и, светя ей, кинулся вниз по лестнице. Я бежал как умалишённый, один пролёт, два, площадка, ещё один, два, ещё площадка…

Удары здесь слышались еле-еле, больше чувствовалось, как вибрирует стена, за которую я придерживался рукой. Когда лестница кончилась, я оказался на пятачке немного большего размера, перед ещё одной дверью.

Мне стоило немалых усилий отпереть её. Руки дрожали. Ключ скользил в них. Наконец, я с грехом пополам вставил его в скважину и трижды повернул по часовой стрелке, дождался щелчка и сделал пять оборотов в обратную сторону.

Замок лязгнул, и дверь открылась. Я оказался в длинном абсолютно пустом коридоре. Сейчас я ничего не видел, но отлично помнил, бетонные стены и потолок.

Темнота здесь стояла непроглядная, но заблудиться я бы вряд ли смог — ход был прямым. Я со всех ног рванул по нему. Фонарик я выключил, экономя заряд батареи. Удары здесь ощущались намного сильнее, и коридор сотрясался, словно его била мелкая дрожь.

Я споткнулся и кубарем полетел по бетонному по́лу. Порядком расшибся, по лицу текло что-то тёплое, но я, нащупав рукой стену, поднялся и похромал дальше.

Сил уже не было. Дыхание спёрло. В боку кололо.

Матеря все съеденные за жизнь булочки и макароны, я нёсся по коридору. Казалось, бежать я больше не мог, но умудрялся как-то заставить себя, стараясь, как можно ярче представить, что случится, если твари прорвутся наверх. Перед глазами вставали растерзанные трупы и разрушенные дома, превратившиеся в ловушки для их обитателей.

Сосредоточившись, я представил Лену и детей на пляже в тот страшный день, когда над ними рассы́пался кассетный боеприпас. Эта картинка вызвала дикую ярость, а та дала силы, и я бросился дальше по коридору.

Я бежал, как умалишённый, пока с разгону не впечатался в дверь. Удар был так силён, что вышиб из меня дыхание. По спине пробежала холодная змейка: «А вдруг я разбил фонарик». Я завозился, доставая его, но тот оказался цел.

Дверь запиралась на механический кодовый замок. Комбинацию клавиш я помнил наизусть и легко набрал её. Раздался щелчок, и я шагнул в небольшую комнатку, расположенную точно под порталом. Я прекрасно помнил её серые стены, нависающий куполообразный потолок и металлический цилиндр в центре.

Сейчас клетушку освещали фиолетовые всполохи. Они проникали сюда через широкую трещину в потолке. Оттуда словно бы торчал край мутного марева портала.

Я принялся читать молитву и ползком, чтобы не задеть завесы, двинулся к цилиндру. Расстояние было плёвым, но я видел, как сверху наползает мерцающий студень. Всего несколько секунд и вот оно изделие.

Система управления находилась у него на верхнем торце. Мне ничего не оставалось, и я, повернувшись набок, с силой толкнул цилиндр. Не с первого раза, но мне удалось наклонить изделие. Оно с грохотом повалилось набок и немного откатилось.

Молясь, я прополз ещё несколько метров, с ужасом глядя, на то, как марево медленно спускается, словно течёт из трещины. Добравшись до изделия, я замешкался. Мне вспомнилась судьба самоубийц.

Секунды ползли, а я медлил… По лицу разливался мерзкий холодный пот, во мне всё застыло. Даже воспоминания о том страшном дне выцвели. Я весь трепетал от страха. Я боялся смерти…

Я протянул руку и проверил пистолет, выкинул пустую обойму и вставил новую. Нашёл на поясе аптечку.

Мне удалось отвлечься, и в голову пришла мысль: ещё чуть-чуть, один маленький шажок и мы с Леной снова будем вместе…

Я сосредоточился и стал повторять слова молитвы.

— Да воскреснет Бог…

Вставил ключ.

— Да расточатся враги его…

Набрал первый код.

— Да бежáт от лица его, ненавидящие его…

Повернул ключ.

— Яко исчезает дым, да исчезнут…

Набрал второй код

— Яко таит воск от лица огня, тако да погибнут, беси от лица любящих Бога…

Ещё поворот ключа.

— И знаменую…

В этот момент, инициирующие заряды взорвались. Энергия прошла сквозь металлические «линзы» и сжала плутониевые полусферы, мгновенно создав критическую массу, запустившую реакцию синтеза.

— … щихся крестным знамением…

Всё потонуло в невероятно ярком белом свете, словно загорелось новое солнце.

Вдруг оказалось, что я гляжу на себя со стороны. Вижу, как мгновенно обратился в прах. Я стоял и смотрел, как неумолимое термоядерное пламя разнесло бетон и испарило прорвавшуюся в наш мир нечисть. Как свет пошёл дальше, выжигая подземный комплекс, очищая его, освобождая всех, кто здесь остался.

Я с удовольствием наблюдал, как рухнули перекрытия, хороня под тоннами породы саму возможность того, что чудовища, прорвутся наверх.

Я перевёл свои новые свободные глаза на фиолетовое марево. Оно корчилось в термоядерном пламени, словно пыталось уползти, защититься, но спасения не было.

Я подумал: «Ну, вот и всё, наконец-то мы будем вместе» — но в этот момент откуда-то пришёл, нет, не голос, уверенность: «для тебя ещё есть работа, придётся подождать…»

Тут марево вдруг сжалось в крохотный шарик, из которого, мгновение спустя, вырвались протуберанцы всё того же жуткого фиолетового оттенка. Я с ужасом наблюдал, как одно из этих омерзительных щупалец метнулось ко мне. Я попытался уйти, увернуться, но оказалось поздно.

Протуберанец зацепил меня и с бешеной скоростью потащил к стремительно сокращающемуся фиолетовому комку. Всего миг спустя я попал в пустоту

Мгновение темноты, словно кто-то играл с выключателем, и я вновь очутился в комнатушке, заполненной фиолетовыми бликами. Только я теперь был кем-то другим.

Тот, иной я, слышал пение, хор негромко, равномерно вытягивал заунывную мелодию. От этого звука меня раздирала невыносимая запредельная боль. Из него… нет из меня. Из самого средоточия наших душ, что-то вырвали. Я бешено метался, сопротивляясь, но фиолетовые блики плотно держали.

Руки оказались скованы за спиной. В голову стремительно вливалась мучительная муть, я пытался кричать, но не мог. Боль становилась всё сильнее, разрывая всё моё существо.