— Понял тебя. Так готовим отчёт. Максимально подробно и картинок побольше, сами знаете там, — он поднял вверх указательный палец, — это любят.

Прохор Фёдорович помолчал и продолжил:

— Такое дело: сам — он ткнул пальцем в потолок, — совсем плох, но за пределами этой комнаты ни-ни. Наследовать будет их высочество царевна Анастасия, так что отчёт пойдёт ей, поэтому сначала его будет смотреть Василий Ардалионович, а потому всё должно быть идеально. И ещё сложилось такое мнение, что это на самом деле наш парень, писать надо именно так. Вопросы?

— А почему не Михаил или Александр? — высказал общее удивление Евграф.

— Оба отказались, — мрачно произнёс Прохор Фёдорович, — настало время, мужики, когда в стране только у баб остались яйца!..

Плешь оказалась малоинтересной. То есть здания здесь валялись самые обыкновенные жилые. Разве что одно было не из моего мира.

Там я обнаружил нож из флюоресцирующего металла, не поймёшь даже, кухонный он или охотничий. А ещё там имелся сейф. Ну, может не сейф, но самая настоящая металлическая дверца в стене. Открыть её не очень-то получалось. По крайней мере, пока я не нашёл в одной из квартир болгарку, и не запитал её от кристалла. Дальше дела мои пошли в гору.

Нашлась вторая перчатка с наручем из синего металла и куча каких-то пластин с бледно-светящимися значками. И главное, ещё одна кольчуга, вроде моей, из синего металла. Только вот размера она была какого-то уж слишком маленького. Даже на меня — худяка не налезала. Ещё там имелись стопки листов и книг, покрытые текстом на незнакомом языке.

Я довольно бодро помародёрствовал по квартирам и собрал себе неплохой комплект одежды. И теперь не был настолько похож на бомжа, как раньше. Ну и, понятное дело, натырил консервов. Увы, мой чудо-компас по-прежнему молчал, то есть просто крутился, кажется, в случайном направлении.

На следующий день я решил пройтись по плеши и посмотреть, не валяется ли чего полезного. И стоит признаться, моя прогулка меня не разочаровала. Нет, никаких по-настоящему нужных вещей я не нашёл. Пара патронов к дробовику не в счёт.

Совсем ещё ранним утром я неспешно брёл по мёртвому лесу. Как и здания, деревья здесь поддерживала неведомая сила, не дававшая им упасть. Высохшие стволы жутко скрипели, придавая особую сюрреалистичность происходящему. Я смотрел под ноги и не заметил, как выбрел на поляну, разделённую границей плеши пополам.

Практически всю её площадь занимала куча мусора. Именно так я воспринимал нагромождения самых разных вещей, видимо, нападавших сверху.

Подойдя, я стал копаться в ней, ища что-нибудь полезное, когда услышал голос. Совершенно обыкновенный мужской голос, произнёсший:

— Молодой человек! Мо-олодо-ой чело-ове-ек!

Я поднял глаза и увидел говорившего. Это оказался мужичок порядком за сорок. Внешность он имел весьма колоритную. Словно бы сошёл с иллюстрации из книжки века эдак девятнадцатого.

На нём были: кафтан нараспашку, из-под которого выглядывала серая косоворотка, порты и сапоги. На голове сталкер, а это был именно местный сталкер, носил картуз, а грудь и живот покрывала окладистая борода с порядочной проседью.

— Прошу прощения, — вновь обратился он ко мне, — во-он ту сумочку, не подадите. Вам сподручнее будет.

Тут только я заметил, что он был не один. Рядом с отвисшими в самом прямом смысле челюстями стояли два весьма похожих на него парня. Один из них держал длинную удочку, с помощью которой, видимо, доставал предметы из кучи.

Минуту подумав, я подошёл к тому месту, куда указывал мужичок, и поднял туристический рюкзак. Он был полный и очень тяжёлый. Как они собирались его вытащить с помощью удочки, оставалось для меня загадкой.

Я осмотрел «сумочку», не производившую впечатления военной, подхватил её, с трудом поднял на плечо и молча понёс к компании. Выйдя на живую часть поляны, я сбросил рюкзак с плеча.

— Благодарствую! — спокойно сказал мужичок. — Мышкин Захар Харитонович, — протянул он мне руку. Я пожал мозолистую ладонь. Тот тем временем продолжал. — А это, значит, сыновья мои Макар и Фока.

— Репей, — проскрипел я.

— А как батюшка с матушкой назвали? — спокойно улыбнулся мой собеседник.

К слову, никаким мужичком он ни разу не был. Мышкины, как подсказывала мне старая память, являлись самым, что ни наесть княжеским родом. Правда, очень больши́м, а потому князем среди них считался только один, а все остальные, вроде как бояре, а вроде бы и простые граждане.

— Того не знаю, — проскрипел я. — Меня имени лишили.

— Душегубец, значит, — беззлобно прокомментировал Захар Харитонович.

— Не без того, — уклончиво проскрипел я.

— А тут чего? — продолжал свои расспросы он.

— Да выгнали меня в пустоши и в Выборг отправили, а я пока не добрался, — просипел я. — Всё отвлекаюсь, то одно, то другое.

— Эх, молодёжь, молодёжь, всё бы вам… — посетовал Захар Харитонович. — Вон и мои охламоны так. Я им говорю, учитесь, а они… — махнул он рукой. — Будете так вот по пустошам всю жизнь шататься, а-а-а, — погрозил Мышкин им пальцем.

Оба парня всё так же неотрывно смотрели на меня, как на привидение.

— Дык, это… бать, — начал один. — А как он там ходит, когда этого никто не может.

— А кто это вам такое сказал? — проскрипел я.

— Дык батя… — ответил мне другой «остолоп».

— А-а, ну если батя… — попытался протянуть я, но вышло так себе.

— Так как оно всё-таки… — продолжил расспросы всё тот же «остолоп».

— Ай! — пожал я плечами, — не мы такие, жизнь такая…

Захар Харитонович тем временем принялся потрошить рюкзак, с огромным интересом разглядывая вещи. Я ещё чуть подумал и спросил:

— Вы сами-то откуда?

— С Выборга, — ответил мне первый «остолоп».

— А что здесь собираете? — продолжил расспросы я.

— В основном одежду, посуду, утварь, ну там чистяк ещё, — степенно ответил Захар Харитонович, который успел уже разложить вещи по кучкам. — У меня брат зачаровывает. Так что ежли чего есть, готовы купить, — деловым тоном продолжил он.

— Принести-то я способен сколько угодно, да только что мне за это будет, — проскрипел я.

— Могём, значит, золотом, чего сами не возьмём, то перепродадим, почти всё тебе, а себе мзду малую, — ответил Захар Харитонович. В глазах его появился алчный блеск.

— И зачем оно мне? — я продемонстрировал собранные украшения.

Их почему-то на этой плеши валялось много, но только ближе к центру. Я собирал их в подсумок, который был уже почти полон. Тут челюсть отвалилась у самого Захара Харитоновича. Он какое-то время подумал и заговорил.

— Давай-ка так, Репей, — посерьёзнел боярин. — Ежели ты до Выборга доберёшься, то я с постоем подсоблю, тебе вещи всё одно на день куда-то оставлять надо будет. Брат мой — законник, он тебе завсегда поможет. Ещё один брат у меня в ратманах, так что мы тебе в любом случае пригодимся, а ты за это нам сдавай одёжку там, утварь, какую принесёшь. Ценой не обидим. Если хочешь, я тебе адреса всех скупщиков Выборгских дам, увидишь сам, что Мышкины завсегда честны.

Я посмотрел исподлобья на него и спросил:

— А сколько у вас детей?

Предложение на самом деле было ценным, но принимать я его не спешил. А то ещё, чего доброго, попаду от них в зависимость, ну или просто продешевлю.

— Постой, брат, — продолжил Захар Харитонович, резко став серьёзным и приобретя вид, приличествующий переговорам. — У нас в пустошах дом есть каменный, всего в трёх вёрстах от стены. Мы его ремонтируем, там стоянка наша, значит. Я его тебе продам. Если три таких сумочки полные принесёшь. Тебе они и правда не очень нужны, а дом крепкий, на скале стоит, и стена вокруг.

— Подумаю, — проскрипел я, — как доберусь до Выборга, к вам зайду.

Я вытащил свой блокнот, которым разжился ещё на первой плеши, и ручку. Она была очень старая, ещё перьевая. Чернила в неё набирались, как в шприц. Их, кстати, я нашёл одной квартире. У моего визави чуть только слюни не потекли.