— Диктуйте адрес… — проскрипел я.

— На Папульской улице, дом семь. Можешь просто спросить, имение Мышкиных, нас все знают, — вернул себе вид доброго дядюшки Захар Харитонович.

— А контора ратманов где?

— На улице Серых братьев дом восемь, — тут же ответил старший Мышкин. — Там спроси Сергея Харитоновича, он тебе вмиг все бумаги и выправит. А, да, и там, рядом контора брата моего, Трофима Харитоновича, по улице вниз увидишь. В общем, ежели что всегда заходи, когда их там нет, то они дома, значит. Мы все вместе живём.

Мы ещё немного побеседовали о разном и я, попрощавшись, двинулся назад на плешь. Уже обходя кучу, я вдруг увидел торчащий из неё угол полиэтиленового пакета, набитого какими-то тряпками. Я провозился пару минут и обнаружил, что это упаковка джинсов, самых обычных — синих. На одних даже была видна марка «Крыло должно». Подделка китайская! Я без всяких сожалений немного вернулся и закинул пачку штанов на травянистую часть поляны. И произнёс:

— Такое сойдёт?

У Захара Харитоновича только что в глазах эмблемы рублей не появились. Мы распрощались, я зашёл за кучу и громко почапал в сторону леса, а потом как мог, тихо вернулся, и не зря. Я стал свидетелем, или как назвать того, кто подслушивает? Неважно…

Говорили Мышкины громко, видимо, привыкнув к тому, что на пустошах их никто подслушать не может.

— … ото ж, дурья твоя башка! — отчитывал Захар Харитонович одного из остолопов. — И зачем душегубцу золото сдалось-то, а. Мы его тем привязать должны, чего на пустошах достать никак нельзя.

— Водкой что ль? — спросил другой голос.

Раздался звук смачного подзатыльника.

— О, Господи всемилосердный, помилуй мя грешного, — возопил Захар Харитонович. — И почему вы оба умом в меня пошли, а не в мать?.. Ох, Гертруда Карловна, радость ты моя, на кого ж нас оставила-то… На пустошах нет, женского по́лу…

— В смысле баб? — переспросил один из остолопов.

— Прекрасных юных дев, дурило! — это старший Мышкин произнёс так, словно заучил где-то и теперь старался блеснуть при случае. — Адель ему в жёны отдадим и так вона, сколько лет ужо на выданье, а никто и не берёт. Приданного им вишь ты мало! С боярской, значит, девицы просят, совести нет…

— Дык это… Деля-то у нас независимая и само-до-статочная вот, она замуж не хотит, — упорствовал первый «остолоп».

— Матушка ваша тоже не желала, пока ей дед мозги не вправил, через одно место пониже спины. И ничего, душа в душу жили, — заметил Захар Харитонович.

— Да немогёт того быть, — удивился кто-то из остолопов. — Дед он мухи не обидит, только и делает, что Дельку балует… Говорит, гордость семьи. Она вона и в академии первое место имеет у зачарователей, а не как мы с Фокой.

— И потом вот ты б Макар на Дельке женился? — продолжил другой голос.

— Оно я дурень, но не настолько же… Деля, когда говорит, то никогда не понимаешь с кем, то ли с тобой, то ли с прохвессором с ихним.

Рассуждения Фоки, а это был, видимо, он прервал звук мощного подзатыльника.

— Молчи уж… — грустно сказал Захар Харитонович. — Нечего на сестру поклёп возводить, без матери росла. Я всё… Если б не эти проклятые пустоши… О-ох, — вздохнул он. — Давай уж удилище. Работать надо. Может, и Деле ещё на нормальное приданное соберём. Глядишь, и Тойво замуж её возьмёт…

Да уж. Я, кажись…

Чего это я?

Кажется, я стал свидетелем самой обычной бытовой драмы. Честно говоря, старший Мышкин мне импонировал. Поднимать одному троих детей, собирая барахло по пустоши, ох как тяжело. Ведь дочку за меня отдавать он совсем не хотел. Да и кто ж захочет-то за душегуба, пускай и полезного.

А парень её тоже хорош, конечно. Приданного, видите ли, ему не хватает. И это притом, что зачарователи здесь являлись, так сказать, высшей кастой. Нетрудно было об этом догадаться, глядя на то, как ловко Лина могла придавать предметам свойства. Даже создать самоходное транспортное средство.

Память здешнего меня подсказывала, что, скорее всего, Захар Харитонович, несмотря на своё происхождение, был почти лишён магической силы, подобно прежнему мне. Не будучи способным её, тратить на заклинания, или как их здесь звали плетения, он мог намного дольше сохранять её в пустошах, добывая хабар. Ну, или просто мародёрствуя.

Я не нашёл ничего особенно полезного в куче вещей. Потому двинулся ближе к центру плеши, намереваясь собрать побольше украшений. Судя по реакции старшего Мышкина, это было что-то очень ценное.

Впрочем, болтаться по плеши мне быстро надоело, и я двинулся вырезать двери. Я ещё полдня грабил дома, а потом собрал всё ценное, погрузил в кофры квадрика и свой рюкзак и двинулся к месту встречи с Муркой.

Рысь дрыхла на солнце и, судя по виду, чего-то или кого-то хорошо поела. Стоило мне подъехать, как она запрыгнула на заднее сиденье, и мы двинулись на юг в сторону Куйвалы. Там я рассчитывал найти первую плешь и пополнить запасы оружия.

Несмотря на то, что ехали мы с Муркой почти целый день, до места так и не добрались. Пару раз приходилось искать броды через реки, да и вообще относительно свободную дорогу. Я побывал на паре плешей, но ничего принципиально ценного, то есть оружия или брони, я там не нашёл.

Спать я хотел остановиться на одной из них, но Мурке это очень не нравилось, и я нашёл ничем непримечательные развалины. Потом загнал туда квадроцикл, внимательно осмотрел всё, но никаких светящихся кругов или прочих полезностей, увы, не обнаружил. Всё было вполне обыденно от некогда высокого здания остались только стены первого этажа, да рухнувшие внутри перекрытия, покрытые толстым слоем мха и лишайников.

Я счёл местечко вполне подходящим. А потому развесил во всех проломах нитки с бубенцами, и, наспех поужинав холодными консервами, завалился спать.

Дело шло к середине июля, и ночи постепенно становились всё темнее. Нет, конечно, по южным меркам было просто невероятно светло, но всё же…

Мурка разлеглась рядом, и, видимо, активно выкачивала из меня колдовскую силу, отчего самочувствие моё улучшалось. Увы, до эльфиек в этом деле ей было далеко.

В общем, уснул я абсолютно счастливым и довольным.

Сон мой прервали мягкие тычки в бок. Мурка проснулась и толкала меня лапой. Спали мы в руинах какого-то закутка или комнаты, а остальная часть развалин открывалась нам через бывший дверной проём.

Я, как мог тихо, поднялся, сделал пару шагов и обнаружил, что вокруг квадроцикла кто-то ходит. Я не очень хотел стрелять, боясь повредить машину. Впрочем, мысли эти мигом испарились из головы, стоило мне увидеть незваных гостей.

Их было трое. Они носили кожаную броню, укреплённую пластинами металла, и вооружены были арбалетами и саблями. Вообще, же память прошлого меня просто орала, что это самые настоящие разбойники.

Бах!

Меня ударило в грудь. Болт не смог пробить бронежилет. Да, это вам не эльфийские суперстрелы из чудо-металла.

Я дал короткую очередь в бандита, стоявшего у стены. Тот с бульканьем рухнул, как подкошенный. Два его подельника меня разочаровали. Я надеялся, что они рванут наутёк и во время боя мой квадрик будет вне опасности. Увы, эти уроды оказались, то ли смелее, то ли глупее.

Один из них спрятался за машиной, а второй забежал за стену. От здания, где мы сражались, остался только первый этаж, но когда-то их здесь было больше. Потому внутри сохранилось несколько капитальных стен.

Два урода, надо сказать, заняли очень грамотные позиции. Как только бы я вышел, чтобы напасть на любого из них, тут же бы получил болт.

Бах!

Стрела ударила мне по шлему. Эти уроды выучили урок. Стрелять мне в грудь бесполезно!

Я присел на корточки и медленно двинулся к машине. Первый, оказывается, был ещё жив и кричал высоким мальчишечьим голосом.

— Ребя-ята… не бросайте меня… Ребя-ята-а…

Крик его обратился в стон.

— Ты не волнуйся, не бросим. Как раз Мурке на завтрак пойдёшь… — мрачно проскрипел я. Бандит в ответ жалобно завыл.

Бах!