Стрела ударила в стену рядом со мной. Я же тем временем обогнул своего алюминиевого коня.

Подельники уже сместились, чтобы не попасть под огонь. Ну, по крайней мере, они так думали. На самом же деле разбойнички развязали мне руки. Один из них, скорее всего, прятался за стеной. В неверном лунном свете на заваленный мусором пол падала тень. Второй, скорее всего, залёг за кучей осыпавшихся кирпичей и разного хлама.

Я дал короткую очередь в стену, потом в гору мусора и, по-прежнему на корточках, двинулся к противникам. Те явно выжидали. Я же решил сменить тактику. У меня был пистолет-пулемёт, именно им я и собирался воспользоваться. Магазин его я заполнил ещё на плеши.

Я прошёл ещё пару шагов, а потом резко повернулся и перекатился так, что оказался с другой стороны от горы кирпичей.

Я чуть выждал, а потом резко высунул свою машинку и дал очередь, стараясь обеспечить максимальный разброс. Ответа не последовало.

Вдруг в дальнем углу, перемалывая в крошку кирпичи, ударили импульсы Мурки. Я вскочил, подняв пистолет-пулемёт, и взгляду моему предстали двое разбойников, стоя́щих у стены. На подоконнике сбоку от меня ощерилась рысь.

— Оружие на землю! Руки подняли! — я дал короткую очередь вверх их голов для острастки. Ну, то есть попытался дать. На самом деле, магазин у меня теперь был пуст. Я нажал на фиксатор, и он отщёлкнулся, упав на битый кирпич, а я тут же вставил новый.

Разбойники нехотя подчинились. Раненый стонал, то и дело звал на помощь, прося не бросать его. По-хорошему надо было его добить, но вот честно не умею стрелять в безоружных. Что ж с ними делать-то?

— Шлемы сняли! — проскрипел я, так грозно, как только мог.

Стоявший справа разбойник подчинился, второй почему-то медлил. Я перекинул предохранитель на одиночную стрельбу и всадил пулю в метре от головы левого бандита.

— Что особое приглашение нужно? — проскрипел я, стараясь напугать пленников.

Наконец, второй разбойник стянул с себя шлем, и по его плечам рассы́пались давно не мытые прямые русые волосы. Это была девица, едва старше здешнего меня, а может и младше. Под моим взглядом она совсем сгорбилась. Я посмотрел на парня. Тот тоже казался ещё мальчишкой.

— Мурочка, милая, — позвал я, — вылечи, пожалуйста, раненого обормота. Я тебе вместо него кабана пристрелю.

Рысь коротко мявкнула, спрыгнула с подоконника и двинулась к истекавшему кровью бандиту. Я отошёл в сторону так, чтобы контролировать и пленных, и квадроцикл.

— К раненому! — скомандовал я. — Оба! Медленно! И руки вверх поднимите! Вот так! Одно резкое движение и пойдёте Мурке на завтрак.

Бандиты, ну или кто это такие, подчинились и медленно-медленно стали обходить квадрик. Я последовал за ними. Раненый уже был исцелён и сидел в ужасе, глядя на ощерившуюся рысь.

— Все трое к стене встали! — рыкнул я. — На мои вопросы отвечает кто-то один. Очень быстро и чётко. Солжёте, пристрелю. Поняли?

— Д-да… — чуть погодя дрожащим голосом ответила бандитка. Она единственная осмеливалась смотреть в мою сторону.

— Эй вы, трусы, за вас девчонка отдувается, вам не стыдно? — начал допрос я. Мне, честно говоря, всё это было противно. — Как звать? Слева направо.

— Вейко Хаакинен, — испуганно произнёс первый бандит.

— Лилия Полежаева, — немного спокойнее произнесла девушка.

— Княжич Голицын, — с внезапной напыщенностью произнёс бывший раненый. — Меня будут иска…

Я выстрелил в стену на полметра левее его головы.

— Пускай ищут. Кажется, Мурка, ты всё-таки именно им и позавтракаешь. Здесь пустоши, умники, ваше происхождение не имеет значения. Разве что вы хорошо питаетесь и, наверное, будете повкуснее остальных… — я окинул троицу оценивающим взглядом.

«Разбойнички», пожалуй, что теперь буду звать их именно так, вжали головы в плечи.

— Вы что здесь делаете? — продолжил допрос я.

— Хабар и-ищем…н-не ешьте нас, по-пожалуйста… м-мы невкусные, — испуганно пропищала разбойница.

— Я повторно спрашиваю, княжич, тебе не стыдно, что за тебя девушка отвечает? — продолжил я. Следует сказать, что я начинал уважать Лилию.

Тот отвёл глаза.

— Н-да! «Элита империи», старые дворяне, в родстве с самим государем, это на словах, а на деле, ай… — я махнул рукой. — Ладно, молчи. Зачем конкретно сюда припёрлись? — грозно спросил я.

Повисла тяжёлая пауза.

— Мы хабар и искали, — наконец заговорил Вейко. — В книжке написано, что в развалинах чаще ценные вещи попадаются. Думали, здесь всё ничьё.

— Ну вот, у кого-то, кроме госпожи Лилии, оказывается, нашлось мужество. Похвально! — проскрипел я. — А вам, княжич, должно быть стыдно! Вот скажите, вам в голову ничего не пришло, когда вы обнаружили, что здесь все входы бубенцами обвешены, а?

— Какими бубенцами, — проснулся княжич. — Там не было ничего, — абсолютно искренне удивился он.

А вот это было очень плохо. Кто-то, кого мы с Муркой проспали, приходил и снял мою примитивную сигнализацию. Эти идиоты, возможно, и правда, случайно забрели сюда. Как бы меня не обчистили.

— А зачем в меня стреляли?

— Испугались… — тихо сказал княжич.

— А потом думали, вы нас убьёте… — продолжил Вейко.

— Мы заблудились… и есть хотим, — тихо сказала Лилия и хлюпнула носом.

Я оглядел их и обратился к рыси:

— Мурка, стереги этих лоботрясов. Я пойду, входы проверю.

И правда, нитки с бубенцами пропали со всех. Когда я вернулся, Мурка стояла, злобно зыркая на троицу «разбойничков», а те в ужасе смотрели на неё.

— А чего это у вас, оружие и броня без зачарования? — спросил я.

— Почему не зачарованное, — как-то даже возмутился Вейко.

— Оно просто разрядилось… — встряла Лилия.

— А питается снаряжение от кристаллов, — спросил я.

Троица замолкла, затравленно переглядываясь. Наконец, девушка не выдержала и пропищала:

— Да…

Я повесил на плечо своё оружие, погладил рысь по холке и спросил:

— Ну что, отпустим их на первый раз?

Мурка в ответ утвердительно мявкнула.

— Вольно, разбойнички. Вещички собираем, а я пока осмотрюсь. На меня, чур, не нападать, а то убью. Вопросы?

— В-вы что, нас просто так отпустите? — захлопала глазами Лилия.

— А вы бы предпочли, сударыня Полежаева, чтобы я пристрелил этих двух оболтусов и гнусно надругался над вами? — проскрипел я.

— Нет… — испугалась девушка.

— Вот и ладушки, — попытался улыбнуться я, — а то я, грешным делом, уж подумал, что у вас есть нездоровые наклонности.

— А откуда Мурка умеет лечить, — заинтересовалась Лилия.

— Архимага схарчила, — ответил я.

— Как это? — шокировано, произнёс княжич.

— Зубами, как… — мрачно просипел я. — В пустошах один закон: съешь или будь съеден! — я наставительно поднял палец вверх.

— А вы его тоже… ели? — тихо спросила, девушка.

— Вот ещё, — возмутился я. — Я и Мурку отговаривал гадость эту трогать. Он, значит, жрал дрянь разную, пил, курил, страдал срамными болезнями, а мы теперь — потребляй! Нет уж, дудки…

— А почему вы думаете про такие недуги? — как-то даже обижено, осведомилась девушка.

— Да, все они такие… — проскрипел я. — И, кстати, я здесь один. Чего это вы, сударыня Полежаева, ко мне во множественном числе обращаетесь? Меня, к слову, Репьём кличут. Можно не любить и не жаловать, но нападать не советую.

— Мы уже поняли, — ответил за всех Вейко.

— Вот и ладушки, — проскрипел я. — Кстати, вяленого архимага не желаете. Я сам-то брезгую, но вдруг любители есть…

— Не хотим! — насупилась Лидия. — У меня папа — архимаг и он хороший. Никакими болезнями не страдает.

Уже порядком рассвело и стало в деталях видно её красивое и в хорошем смысле аристократичное лицо. Я раньше этого не заметил, а она носила круглые очки в тонкой металлической оправе, благодаря которым имела вид настоящей отличницы.

— Приводите, отобедаем… — уверенно ответил я. Лилия вся скривилась. — Ладно, народ, есть хотите? — смягчился я. — У меня харчи не сильно вкусные, но вполне съедобные. А судырне Лилии даже шоколадка найдётся.