Только помню, что птицы налетели на меня сразу же, стоило мне протиснуться через скрипучую дверь. Каким чудом я не свалился с качающихся ступеней, остаётся для меня загадкой. Честно говоря, кроме как Божьим промыслом я это объяснить не могу.

Ожидая погони, я пулей вылетел на двор и побежал к стене. Я устал. Грудь моя горела, а в правом боку словно бы раздувался болезненный пузырь. Теперь я даже не пытался отмахиваться от птиц, в ярости налетающих на меня.

Я легко перемахнул через стену и побежал, не разбирая дороги. Я падал, поднимался, поскальзывался, силясь взобраться на кучи обломков. Снова и снова я пытался спрятаться от вездесущих птиц, терзавших меня. Не знаю, сколько это всё продолжалось.

Однако в один момент я увидал спасение — палёную плешь. Что и говорить, она выглядела, так же, как и всегда — серая высохшая растительность и птичьи трупы.

Как же я рад был её видеть! Я рванул к ней, словно измученный жаждой к роднику. Птицы отреагировали немедленно, и всего секунду спустя они уже облепили меня, терзая открытые участки кожи. Я, не обращая на них внимания, нёсся к плеши. Всего сотню ударов сердца спустя, я оказался на ней. Пара неаккуратных птах не успели отцепиться и, наверное, даже не поняли, что их убило.

Я упал на обломки и, еле дыша от усталости, уставился в голубое летнее небо. Солнце ещё даже как следует не поднялось над горизонтом. Что ж, этот день обещал быть очень долгим.

— Послушайте меня, милейший, ну, невозможно бежать так долго с такой скоростью! Просто невозможно. При всём моём уважении, Прохор Фёдорович, у вас что-то с аппаратурой.

Василий Ардалионович Долгорукий — начальник северо-западного отделения Опричнины, вскочил со своего жёсткого кресла и стал бегать по тесному кабинету, размахивая пирожком с яблоками и брусникой, завёрнутым в салфетку.

Выглядел Василий Ардалионович так же, как и почти все здесь. Коротко стриженные светлые волосы и борода, ничем не примечательный костюм тверской мануфактуры. Разве что косоворотку его украшала родовая вышивка.

Хоть он и был княжеского рода, но карьеру сделал сам. Обладая от природы слабым здоровьем, Долгорукий с трудом натягивал стандартный арбалет и откровенно плохо фехтовал. Да и среди боевых плетений ему более ли менее давалось лишь огненное лезвие. В общем, Василий Ардалионович мог считаться в лучшем случае средним магом.

Зато он обладал недюжинным организаторским талантом. Именно Долгорукий создал сеть осведомителей, внедрённых буквально везде. Ему удалось разоблачить несколько крупных заговоров, три сверхбанды (так здесь звали мафию) и одну опасную секту. Именно он разработал и лично осуществил операцию, позволившую вскрыть и уничтожить целую шпионскую сеть. Благодаря всему этому никто из старших коллег даже слова не сказал, когда его в неполные тридцать два назначили их начальником.

Разговор этот происходил в здании третьего отделения на углу улиц Сонного и Алхимиков. Кабинет начальника управления мало чем выделялся среди таких же. Разве что вдоль стен стояли шкафы, заполненные книгами да всякими безделушками, пылившимися за толстым стеклом.

— Прохор Фёдорович, дорогой мой, — вскинулся Василий Ардалионович. — Вы ведь понимаете, какой важности эта информация⁈ Нам это завтра их высочеству докладывать. Да, да, нам вместе! Если парень на самом деле способен заходить на палёные плеши, то его надо беречь, как дочку от ухажёров, холить, лелеять, пылинки с него сдувать! Обеспечить его всем, чего он только пожелает. А что будет, если триста восемьдесят шестой окажется обыкновенным душегубом, которому просто повезло, а фон поднимается без его участия?

— Есть свидетели его пребывания на плеши, — пожал плечами Прохор Фёдорович, — там показания приложены.

Захар Харитонович, не медля ни секунды, по прибытии в Выборг сообщил, или как здесь говорили, слил всю имевшуюся информацию нужным людям, естественно, через своего брата ратмана и, конечно же, совсем не бесплатно. Так что теперь у третьего управления имелась крайняя версия портрета триста восемьдесят шестого, весьма, надо сказать, качественного.

— Тогда какого, спрашивается, лешего парень сейчас делает в Куйволе, а? Это территория наивысшего класса опасности! — Василия Ардалионовича всего трясло. — Самый ценный человек империи болтается по городу, откуда ещё никому не удалось вернуться живым, а вы смотрите и любопытствуете, что дальше будет. Да нас обоих за это под трибунал отдадут, и правы будут!

— Послушайте, мы проследили его путь по пустошам, он побывал во всех точках, где были выбросы. Кстати, всё это территории бывших поселений…

— А здесь что? — ткнул в карту Василий Ардалионович. — Тут великая пустошь уже лет восемьсот как, а то и больше. Там отродясь ничего не было.

— Это место полностью соответствует сказаниям об Эльфиоре, — веско произнёс Прохор Фёдорович.

— Да хватит уже читать сказки! — начальник управления забегал ещё активнее.

— Я тоже думал, что брехня, — устало произнёс Прохор Фёдорович. — Только как вы тогда объясните этих семерых, а? Они чётко подпадают под описание элдьфи. Высокий рост, заострённые уши, тонкие черты лица, светлые прямые волосы. Но главное, эти ребята из регулярной армии. Стандартное снаряжение, выправка… А внеранговая колдунья. Их в империи всего две. И обе живут на юге. Эта же чётко соответствует «танцующей королеве Авен». Легенды такого рода распространены у всех народов северо-запада, и во всех из них говорится, что после падения города бессмертных те места поглотила пустошь.

— А это ещё хуже! — взвился Василий Ардалионович. — Если этого парня только что в губы не целуют представители высшей расы, самые настоящие, чтоб им! То мы с вами должны триста восемьдесят шестого на руках носить, организовать операцию по спасению, не считаясь с потерями. Вы хоть понимаете, какой это важности задача — установить отношения с жителями Эльфиора, если он на самом деле существовал и кто-то из его граждан ещё жив? И это мы не берём в расчёт того, что этот парень, похоже, снова сделал пустоши пригодными к жизни. А мы просто смотрим, как он там мучается.

— Почему это мучается? — хитро скривился Прохор Фёдорович. — Триста восемьдесят шестой выполняет сверхсекретное задание особой важности. Из ныне живых об операции знают только пять человек: я, Алексей Петрович, Арсентий Лукич, конечно же, их величество и теперь вы.

— Уверены, что мы сможем парня завербовать? — опустившись в кресло, деловым тоном спросил начальник управления.

— А вот это уже не ко мне… — хитро ответил Прохор Фёдорович. — Мы его нашли, и все перемещения контролируем. Работу свою сделали. Документы всё оформим в лучшем виде. От вас только вербовка… Это, вообще говоря, не по моей части, но он же просто парнишка, семья предала, невеста отвернулась. Ну, так и организуйте ему девицу-красу длинную косу, которая пожалеет, приласкает, накормит и спать уложит, — криво усмехнулся фальшивый интендант. — Можно подумать, вы такую найти не сможете.

— Вот только не надо учить меня работать, — хитро улыбнулся Василий Ардалионович. — Ну что, приступаем, значит-с гербовых бланков… — он принялся перекидывать кости маленьких счёт, — ай, две пачки сразу, а там посмотрим… и, значит, номеров для них берём…

Услышав этот в высшей степени конфиденциальный разговор, вы, верно, подумали, что Прохор Фёдорович и Василий Ардалионович, натуральные мерзавцы, что готовы принудить несчастную девушку к блудному сожительству с личностью со всех сторон мерзкой. И знаете, в чём-то вы будете правы. Контрразведка — дело грязное и порой откровенно подлое.

Однако в данном случае оба они согласились бы отправить на это задание собственных дочерей. Слишком уж многое сейчас оказалось поставлено на кон, не только для них самих, но для государства и всего народа. Именно поэтому службисты не могли впутать в это дело Их Высочество, которая сама ещё была так молода и способна наломать так много дров.