В книжках и фильмах мы видели, как кислота растворяет всё на своём пути. В реальности именно кислоты так работают не очень. Буквально всё подряд разрушают щёлочи и марганцовка.

Все мы видели, как мелкий кристаллик попадает на кожу и потихоньку погружается неё. Если он совсем мал, то истратится достаточно быстро и не нанесёт вам критического вреда. Но если кристалл велик, то участь того, в кого он прожигает, страшна.

Именно это и случилось с воробьихой. Кристаллы разрушили перья и принялись за её шкуру. И птичка, утратив к нам интерес, стала буквально рвать себя когтями и клювом. Перья и кровь теперь летели во все стороны, но виноваты в этом были не мы.

Не прошло и минуты, как на птичьем боку не осталось перьев и стали видны окружённые коричневой каймой дыры от въевшихся в плоть кристаллов. Птица, не обращая внимания на удары Мурки, продолжала драть свой бок. Совсем скоро шкура в этом месте превратилась в лохмотья.

За прошедшую пару минут я успел занять оптимальное положение и с минимального расстояния всадил в сплошную рану новую порцию кристаллов. Воробьиха заорала ещё сильнее, а я швырнул свою пневмопушку и рванул в дальний угол цеха.

Поняв, что подставилась, воробьиха ринулась за мной, не обращая внимания на льющуюся кровь. Я носился, не чуя под собой ног, почти пять бесконечных минут, а птичка, топая, словно стадо слонов, преследовала меня, пару раз попытавшись поднять ветер, но он почему-то выходил слабым.

Теперь я увидел посреди асимметричного четырёхугольника из рунных кругов четыре яйца. Они лежали в довольно большой яме, и каждое было не меньше полутора метров по длинной оси.

Я стремительно уставал. Воробьиха начала догонять. И тут ей прямо в израненный бок влетела целая череда ударных импульсов Мурки. Птичка повернулась и получила длинную очередь уже от меня. Я рванул к Рыси. Та оделась щитом и врубила зелёный исцеляющий свет, явно готовясь к отражению воробьиной атаки.

Птичка же, проигнорировав полученные повреждения, раззявила клюв, и в нём появилось не раз виденное фиолетовое сияние. Из её разинутой пасти вылетел крохотный светящийся шарик. Не знаю, что это такое, но почему-то я был уверен, лучше под него не попадаться. Лишь чудом я успел принять удар воробьихи.

Заклинание ещё не рассы́палось, попав мою защиту, как я всадил птичке короткую очередь прямо в разинутый клюв.

Хлынула кровь. Воробьиха рванулась к нам. Мы с Муркой бросились в разные стороны. Стараясь ещё раз жахнуть ей в незащищённый бок.

Сто́ит отметить, что и так неспешная птичка сейчас двигалась совсем тяжело, наверное, сказывалась кровопотеря. Я смог оббежать её и оказался напротив разорванного бока, тут же резанул по нему длинной очередью.

Кровь уже не текла из огромной раны, а хлестала. Воробьиха разинула клюв, собираясь стрелять, и я высадил ей прямо в пасть все оставшиеся патроны.

Птица грузно рухнула и стала биться в конвульсиях. Я рванул к ней по дороге меня рожок и почти в упор расстрелял полмагазина в смотревший на меня с ужасом глаз. Птица затихла. Я подбежал к магическим кругам и стал тыкать в них раскрытой пятернёй.

Один!

Второй!

Третий!

Четвёртый!

Засияли знаки дара смерти. Филетовое свечение бешено замерцало и погасло. В этот раз, не было никаких лучей и прочих спецэффектов, просто с потолка посыпался стеклянный град. Бесчисленные трубки, реторты, колбы, ёмкости, всё это в мгновение ока разбилось на мириады осколков, которые полетели в нас смертоносным градом.

Лишь чудом я успел обнять Мурку, приняв на себя бо́льшую часть ударов. Стеклянный дождь продолжался несколько бесконечно долгих секунд. Наверное, падающие осколки изрешетили бы меня, но я носил бронежилет, кольчугу и шлем.

Когда всё это безобразие закончилось, я поднял вырывающуюся рысь и двинулся на выход. Под моими ботинками хрустело стекло, поминутно впиваясь в подошвы, но мне повредить не могло.

Я выволок рысь, поставил её на землю и попытался запретить, ей возвращаться. Но та меня и не послушала. Лапы Мурки оделись щитом как обувью, и она рванула к своей добыче.

Во́роны напряжённо смотрели на меня, словно ожидали чего-то. Я обернулся, глянул на разрушенный цех и засыпанный стёклами труп воробьихи. И тут восторг победы поднялся из глубины моего существа, я вскинул вверх автомат и заорал в синеву утреннего неба:

— РИКИ-ТИКИ-ТА!

А потом будто переключателем щёлкнули. Десятки чёрных во́ронов и сотни серых воро́н, грачи, галки, сороки вдруг дружно заорали:

— Свобода!

В ту же секунду все они словно по команде ринулись в цех на пир. Обернувшись, я увидел, как Мурка, сформировав на лапе самое настоящее лезвие, вскрыла яйцо. Под пепельно-серой скорлупой шевелилось чудовище.

Менее всего оно походило на птицу. Скорее уж это был отвратительный шестилапый ящер. Столь гнусный, что я даже не смог бы описать эту склизкую мерзость.

Впрочем, Мурку это не остановило. Она ударом лапы раскроила птенцу череп, а потом с явным наслаждением впилась в склизкую плоть зубами. Карл Петрович уже присоединился к ней и клювом разламывал скорлупу ещё одного яйца.

Мне стало противно, и я предпочёл отойти. Возле разбитых ворот стоял необычного вида ящик. Он был сколочен из толстых досок, покрытых странными символами. Часть из них чуть заметно светились голубоватым. Прямо как знаки на чудо компасе.

Ожидаемо, моё касание не смогло разрушить ящик. Мне пришлось порядком повозиться, прежде чем удалось открыть хитрые защёлки. Внутри оказался мягкий ложемент, со вставленными флаконами светлого стекла. Я достал емкость на ней красовалась этикетка, на которой русским по жёлтому было написано:

Теплород сжиженный

ГОСТ 128−11–59

Содержание магической эссенции не более 3×9 в 11 степени Ди

Внимание при хранении возможно

выпадение естественного осадка антиматерии

ПЕРЕД ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ ВЗБАЛТЫВАТЬ

Ниже мелкими буквами было приписано:

Саратовский алхимический завод полуматериальных субстанций

Годен до: 17.14.5864

На этикетке имелся штамп ОТК и ещё какие-то печати незнакомого вида.

Склянки наполняла прозрачная жидкость, в которой плавало нечто вроде объёмных снежинок, живших собственной неведомой жизнью, постоянно меняя свою структуру. Они имели цвет, названия которого я не знаю, то есть такого оттенка я в принципе никогда не видел. Он не был похож вообще ни на что.

Я аккуратно сунул флакон на место и закрыл ящик. Потом опять поднял крышку и заново опустил. Поднял, он оказался на удивление лёгкий. Уж не знаю, зачем всё это, но штука явно полезная. Моя внутренняя жаба потирала лапки, требуя немедленно осмотреть здание и прилегающий участок.

Я потратил битый час, ища хоть что-нибудь полезное, и, естественно, ничего не нашёл. Мне пришлось изрядно потрудиться, разгоняя птиц. Но я смог добраться до туши воробьихи, чтобы вытащить кристалл. Он был огромен: вершка четыре в длину и не меньше двух в обхвате. Аккуратно сунув его в полотняный мешок, не касаясь руками, я двинулся наружу.

Мурка за это время схарчила птенца, выбралась на двор и лежала в траве, вылизываясь, как и полагается кошке. Я погладил её, и она уютно ткнулась мне в руку мордой. Подхватил ящик теплорода и поманил кошку за собой. Та, нехотя поднялась и поплелась сзади.

Короче, квадроцикл мы нашли только поздним вечером. Птичий помёт так густо покрывал его, что я потратил пару часов, чтобы хоть чуть-чуть его очистить. Ещё минут сорок я провозился, закрепляя ящик.

Потом я, сняв перчатки, открыл рюкзак, нашёл в нём кристалл и принялся его рассматривать. Камень был почти чёрный. Пока я крутил его в руках, он стал постепенно наливаться зловещим красным светом.

Я уже собирался убрать его, когда в глазах у меня потемнело и мир померк.