Собственно, бывший ворон обнаружил секача в полукилометре от нас и решил поохотиться, не рассчитав силы. Сначала мощность заклинания оказалась маловата, и кабан чуть не задрал его, а потом великовата, так что от туши осталась едва ли половина. Впрочем, шашлык всё равно получился вполне ничего.

Я вздохнул и, заставив бывшего во́рона сесть, принялся обрабатывать мелкие раны от вырванных перьев спиртом. Тот ахал и охал, но терпел.

По ходу разговора я выяснил, чего это Мурка так на Карла Петровича крысилась. Он оказался самым настоящим ловеласом, и рысь просто-таки не знала, куда от него деться.

При этом культурный уровень у бывшего во́рона был так себе. Хотя, к моему удивлению, некоторые базовые вещи, вроде понятия брака, в голове у него присутствовали. Узнал я это так:

— … Мур-рочка, л-любовь моя! Мы с тобой будем властители пустошей, — соловьём разливался он. Теперь, кстати, Карл Петрович, зачем-то взялся растягивать ещё и звук «л». Наверное, от этого собственная речь казалась враночеловеку особенно учтивой — Все здесь будут нам сл-лужить! Кр-роме него… — он опасливо посмотрел в мою сторону.

Я в тот момент жарил шашлык и не очень обращал на эту пару внимания. Мне захотелось потроллить Карла и я, подмигнув, проскрипел:

— Мурка, лучше выходи за меня. Меня вон даже властитель птиц боится…

Рысь в ответ презрительно фыркнула, а потом подошла ко мне, стала обнюхивать, да как рыкнёт! Я аж назад повалился от неожиданности. Мурка же с победным видом вернулась на старое место. Карл Петрович заржал.

— Отшил-ли тебя, Р-репей… — покатывался он со смеху.

Я уже поднялся и потирал ушибленное место. Мурка же, подойдя к враночеловеку, с силой ткнула его лапой то ли в живот, а то ли в пах. Тот оделся зелёным свечением. Перья его стали стремительно отрастать, но сам он согнулся и стал тихо подвывать.

Только минут через пять Карл Петрович пришёл в себя и вернулся к разговору, как ни в чём, не бывало:

— Я не боюсь, я опасаюсь… — хитро сощурился он.

— Ничего… — обиделся я, — меня другая приласкает. Вот доберёмся до купола, и я себе девушку найду, — взялся хорохориться я.

Мурка при этом прямо по-человечески прыснула. А вот это уже было обидно. Можно подумать, я никому не нужен! Хотя если по-честному, то так и есть…

— Карл Петрович, кто в этих яйцах был? — проскрипел я.

— Ужас, — тихо сказал он. — Мы уничтожили ужас!

— А папа той страхолюдины кто?.. — ехидно спросил я.

— А его нет, — мрачно сказал враночеловек, — она сама…

Подробностей добиться я так и не смог, да Карл их, похоже, что и не знал. Мы ели шашлыки, бывший во́рон, правда, больше из вежливости, Мурка, как всегда, брезговала и насыщалась сырым мясом.

Спать легли ещё не скоро, а потому и встали, только когда солнце было уже довольно высоко. Погрузились мы, правда, весьма быстро, а потом поехали прежним порядком.

Дорогой бывший во́рон взялся меня, то ли доставать, то ли успокаивать, разглагольствуя о преимуществах брака с представителями своего вида. Я его слушал плохо, занятый невесёлыми мыслями.

Всё это время я беспорядочно бродил по пустошам, весьма расплывчато представляя боевую задачу. Исчерпывалась ли она уничтожением этих богомерзких кругов? Если да, то мне предстояло штурмовать хорошо укреплённую тюрьму в глубине территории, где я могу бывать только в световой день. Та ещё задачка!

А если таких тюрем несколько, то что?

Но более всего меня беспокоила история тех ребят. Вернее, не самих лоботрясов, а их появления в пустошах. В последние два месяца быстро растёт магический фон, это раз. Круги способны подпитывать магией свою охрану, это два. Весьма вероятно, что эти обстоятельства связаны. В таком случае круги — это способ сбора энергии для оправки её… куда?

Ответ, вроде бы очевиден: на палёные плеши. Там фон резко повышен. Надо узнать: менялся ли он. Однако гарей много, а кругов мало… Стоп! Становились ли пустоши доступны для обитания, вот вопрос. Если да, то работы у меня просто невпроворот. Хуже другое: пустоши огромны и существуют и в иных местах, для меня недоступных.

Мне срочно нужен источник качественной информации. Тут мне на память пришло лицо Лилии Полежаевой. Вот! То, что нужно — типичная отличница — заучка, с папой архимагом. Наверняка у неё можно узнать про библиотеки. Ах, да я же должен вообще в вузе учиться. Я же и забыл, голова садовая!..

Я так погрузился в размышления, что прослушал тот момент, когда интонация Карла изменилась. В ней появилось некое злое веселье и предвкушение.

— … Р-репей, — он, наверное, уже какое-то время меня звал, — Р-репей. Там самку твою людишки тр-реплют.

Мычание. Да, именно мычание. Я услышал его из кустов, в которых лежал, обозревая лагерь разбойников. Всамделишных, как рейдеры из какого-нибудь «Фоллаута». Ну, или просто бандитов.

Это был небольшой палаточный городок в центре поляны, поросшей порядком уже вытоптанной травой. Его окружали нехитрые укрепления. Самый обычный ров, на дальнем берегу его насыпали небольшой вал, из которого наружу торчали острые колья — рожны.

Не будь там заложницы, я бы просто забросал лагерь грантами, а потом добил бы выживших из автомата. Бывший во́рон вполне сошёл бы за артиллерию и помог бы.

Теперь же всё осложнилось. Надо было спасать госпожу Полежаеву, и прямо сейчас. Возможно, и её сопровождающие всё ещё оставались в живых.

— Мурка со мной, — проскрипел я. Рысь резко поднялась, готовясь к броску. — Карл ты прикрывай, если кто высунется. И, ради Бога, следи за мощностью!

— Р-раскомандовался тут! — возмутился враночеловек.

— Помолчи уж, всех я валил, ты только в поддержке был. Да и с оружием пока так себе управляешься.

— Ладно, — недовольно просипел он, — но просто потому, что я в новом облике. Я повели…

Я его не слышал. Всю последнюю фразу я пропустил. Мы с Муркой уже неслись к лагерю. Я бежал, согнувшись, выставив автомат перед собой.

Бах!

Стрела ударила меня по шлему. Я чуть не упал. Ответить я не успел. Абсолютно беззвучно мимо пронёсся сияющий шар, разнёсший часового в клочья.

Вокруг лагеря загорелась полупрозрачная стена. Внутри кто-то бегал, крича.

Ну, Карл, ну, подсобил.

Миг, и вот я оказался у завесы. Легко прошёл сквозь неё. А вот Мурку она не пропустила. Ну, нет, так нет!

Я подбежал ко рву, ухватился за рожон и перепрыгнул на ту сторону. В грудь мне ударила стрела, пробив ткань палатки. Я дал в ответ очередь. Не останавливаясь, обежал парусиновый домик и, секунду спустя, оказался внутри.

На полу́ валялся истекающий кровью бандит. Второй держал девушку. Она лежала на животе, спина её была оголена. На ней светились фиолетовые знаки, складывавшиеся в жившую своей жизнью спираль.

После этого я уже не сомневался. Я перекинул предохранитель на одиночные. Бандит попытался вскочить и получил пулю в грудь. Он рухнул, хлюпая. Я добил его выстрелом в голову. Потом ткнул пальцем в спираль, и та исчезла.

Девица вскочила. Передо мной была та самая Лилия Полежаева. Легка на помине! Тут я даже завис просто, она оказалась, что называется, топлес. Она, кстати, тоже не сразу сориентировалась. Я пришёл в себя первым:

— Оденьтесь, — скомандовал я, — лягте на землю и не вставайте, а то может зацепить. Ясно?

— Д-да?

— Молодцом! Пленники здесь ещё есть?

— Да, там! — ока указала куда-то.

Я выскочил наружу, перекидывая предохранитель в положение стрельбы короткими очередями. К палатке уже бежали.

Двоих я срезал сразу. Тут мне по шлему чиркнула стрела, Я резко повернулся к бандиту. Тот согнулся, натягивая тетиву, но поздно — я всадил в него три пули и тут же отвернулся, ища другие цели.

Чуть в стороне человек десять собрались группой, вокруг них мерцал щит. Лучшего и пожелать было нельзя. Мгновение, и в меня полетел целый шквал светящихся шариков, росчерков, лучей и даже самая настоящая молния. Все они на некотором расстоянии от меня просто рассы́пались разноцветной пылью, мешавшей мне, впрочем, прицеливаться.