Я переключил на длинные очереди и высадил в них остаток магазина. Щит, к моему удивлению, выдержал. Я ещё не успел перезарядиться, как в мерцающую преграду влетели Муркины ударные импульсы. Я сменил магазин и повторно резанул по группе.

Щит мигнул и исчез. На мгновение бандиты замешкались, и это стоило им жизни. До того, как я успел выстрелить, в группу влетел сияющий синий шарик, взорвавшийся как граната. Во все стороны полетели ошмётки тел.

Миг, и упругая волна ударила мне в грудь, я кубарем покатился, больно ударившись головой. Все звуки отдалились, мир, казалось, заволокла пелена, но я вскочил, ища взглядом противников.

Я побежал к центру городка поскальзываясь на чём-то, чего, я сейчас не видел. Лишь чудом удержался на ногах и рванул дальше. Уже на краю лагеря я заметил несколько бандитов, улепётывавших между сосен. Я резанул длинной очередью. Затем ещё. А потом, за ними, ломая тонкие деревца и круша всё на своём пути, прошла ударная волна Мурки.

Я перебрался через ров и рванул туда. Далеко бандиты убежать не успели. Где-то саженях в двухстах валялись четыре тела.

Теперь мне удалось разглядеть их. Разбойники носили кожаную броню, украшенную тускло светящимися символами. Такую же, как у тех троих лоботрясов, а может это она и была.

Они тащили какие-то баулы. Внутри, скорее всего, находилось что-то полезное, потому я произнёс:

— Дарю это госпоже Лилии.

Ну а вдруг прокатит. В конце концов, что я теряю, ну, кроме денег.

Я развязал ремни. Мешки были набиты в основном одеждой, всякой всячиной и, конечно же, серым пеплом. В одном из них у самого горла лежал маникюрный набор, которым так гордилась Лилия.

Меня окликнул Карл:

— Р-репей, требе нардо вирдеть, — он явно волновался, вставляя в слова «р».

Чуть дальше в лесу я наткнулся на истерзанные тела. Человек пятнадцать. Они были раздеты догола и связаны. Разбойники никого не убили, предоставив это изголодавшимся зверям.

Я отошёл. Наверное, кого-то от всего этого могло бы вырвать, но не меня, ведь я окончил медицинский и повидал на своём веку порядком трупов, а потому мне было без разницы. Я подхватил баулы и потащил их. Карл подошёл и взял один.

— Ваших много полегло, да? — он говорил уже спокойнее.

— Их эти уроды ограбили, а потом убили, — прохрипел я.

— Что значит, ограбили? — спросил враночеловек.

— Силой отобрали у них вещи, — ответил я.

— А разве так не всегда: сильный жрёт слабых? — грустно усмехнулся бывший во́рон. — Неужели так не везде? Съешь или съедят тебя…

Наш разговор прервала Лилия. Она уже успела одеться, и, теперь подбежав к нам, выпалила:

— Мальчишки, где они? — а потом увидела Карла и в ужасе закричала.

Враночеловек не нашёл ничего лучшего, чем поклонится и, распушив перья, представиться:

— Карл Петрович, повелитель пустошей к вашим услугам…

Лилия продолжала орать, как умалишённая. Я стоял, не зная, что мне делать. Мурка подошла сзади и стала тереться о ноги девушки, стараясь подставить голову под руку.

Та не замечала рыси. Я подошёл и, обняв Лилию за плечи, стал уводить.

— Сударыня Полежаева, не ходите туда, незачем вам на это смотреть.

Девушка механически подчинилась, то и дело оглядываясь назад. Вернувшись в лагерь, я отправился искать лопату. Инструмент нашёлся на удивление быстро.

Мурка в это время осталась с Лилией, та была в шоке не только от заваленного трупами лагеря, но и враночеловека. Тот, проявив чудеса эмпатии, отправился со мной.

Он какое-то время смотрел, как я копаю могилу, а потом спросил:

— Зачем это?

— Хочу их похоронить. Мы всегда так поступаем с умершими.

— Оставь их и они вер-рнуться туда, откуда пр-ришли, — произнёс он.

— Никто не знает, откуда мы, люди — приходим и куда уйдём, — ответил я наставительно. — Оттого и зовут нас гостями.

Когда я выкопал достаточную яму, Карл Петрович помог мне сложить в неё останки, все, что смогли собрать. Потом мы вместе засыпали погибших землёй. Закончив, я прочитал короткую молитву об упокоении, сделал деревянный крест, и мы двинулись обратно в лагерь.

Лилия с Муркой нашлись у квадроцикла. Девушка сидела на баулах с награбленным. Вид при этом она имела совершенно отсутствующий. Я, подойдя, присел перед ней на корточки, так чтобы наши лица оказались на одном уровне, и проскрипел:

— Если хотите, можно сходить на могилу, попрощаться.

Вместо ответа она какое-то время смотрела мне в лицо а потом просто прыгнула на меня и разрыдалась. Я упал назад, не зная, что делать. Я старался, как мог, утешить девушку, но мой скрипучий голос, боюсь, только ухудшал ситуацию.

Не знаю, сколько прошло времени, но когда Лилия немного успокоилась, она сквозь всхлипы спросила меня:

— Ты… ты ведь такой же, как мы… почему ты смог, а мы нет? — её всю трясло.

— Я бы всё отдал, чтобы остаться, каким был, — проскрипел я, — но этого уже не вернуть. Меня не зря прозвали Медногорским мясником. Я мало чего умею полезного, только убивать и всё портить. Простите меня, это я виноват… я не имел права оставлять вас одних…

На душе у меня скребли кошки, причём каждая была с хорошего тигра.

— Дур-рак, если бы мы опоздали, их бы никто уже не остановил… — прокаркал бывший ворон. Потом замолчал под моим взглядом. Лилия уставилась на меня.

— О ком это он? — с подозрением спросила Полежаева. И тут же на лице девушки отразился страх. Она безумными глазами смотрела на враночеловека. — Кто это?

— Разрешите представить вам — Карл, бывший во́рон и Муркин кавалер, — церемонно проскрипел я. — Меня, увы, отшили… — добавил я грустно.

— Ну и хорошо… — немного даже обижено, произнесла Лилия. — Нечего за рысью волочиться…

Мы ещё какое-то время провозились. Я собирал вещи, заполнял магазины и готовил машину. Пока суд да дело, девушка поведала мне свою историю.

С лоботрясами сыграла злую шутку самоуверенность. Когда они получили заряженные кристаллы большой ёмкости, способные питать не только снаряжение, но и самих ребят, они решили ещё пройтись по заброшкам. Они намародёрили немало ценного хабара. Вот именно так, как у Стругацких — хабара.

Ребята уже чувствовали себя богачами и радостно обсуждали, на что потратят честно заработанные червонцы, когда попали в засаду. Разбойники оказались не только лучше вооружены, с ними были очень сильные маги.

Скорее всего, они специально поджидали неопытных сталкеров на обратном пути в город. Ребята не успели даже выстрелить из арбалетов, как попались в ловчую сеть.

Это заклятье не только обездвиживало жертву, но и блокировало магию. Самое неприятное, что пользоваться им умели исключительно ратманы и полиция.

Их обобрали. Парней куда-то увели, а Лилия пролежала два дня в палатке связанной. Она была первой девушкой, которую разбойники поймали в пустошах, её решили кому-то продать, когда узнали, что она девственница.

О последнем она сообщила мне, очень стесняясь и по секрету, словно это что-то плохое. Хм, я вот думал, что тут типа девятнадцатого века, и на тебе!

Так вот, когда я появился, ей наносили прокля́тый знак. Это была какая-то форма колдовства, которая навсегда бы превратила её в послушную рабыню. Закончив свой рассказ, девушка спросила:

— А ты, правда… Медногорский мясник?

— Да, — устало проскрипел я. — Так что не верьте мне и держитесь подальше. Я из одной только зависти убил собственную сестру. Из простой злобы на весь мир укокошил целую кучу заключённых.

— Я тебе не верю, — тихо сказала Лилия. — Такой человек не стал бы рисковать жизнью ради других и печалится о том, что кого-то не спас, тоже бы не стал.

Что тут скажешь: «Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу…» Я порядком задумался, как мне вести себя дальше.

— Репей… Репей… — Лидия испуганно трясла меня за плечо. — Ты чего это замер?

— Да так… — проскрипел я в ответ.

К нам подошли Мурка с Карлом, вид у обоих был сытый и довольный. Честно говоря, мне совершенно не хотелось думать, чем это они там так наелись, пока я с Лилией тут болтали.