В сумке у него нашлась пара заряженных рожков для калаша, всякое шмотьё, но главное — пачка антибиотика. Я выпил тройную дозу и двинулся к своему алюминиевому коню.

Тут только до меня дошло, что я не очень знаю, где нахожусь. Впрочем, на влажной земле остались следы колёс, и я двинулся по ним. К тому моменту, как я прибыл к точке, в которой мы с Лилией, Карлом и Муркой расстались, аккумулятор уже почти разрядился.

— Может быть, объясните мне? — их высочество — цесаревна Анастасия, наследница престола Российской империи была в ярости. Глаза её метали молнии. — Какого… рожна, я узнаю́ о такой операции из газет⁈ — молодая правительница швырнула на стол, скрученный в трубку листок «Губернских ведомостей».

Анастасия Павловна Романова, дочь императора Павла IV, была не очень-то похожа на своих братьев и сестёр, пошедших в мать — принцессу великой Монголии.

В Анастасии проявилась исключительно славянская кровь. Светло-русые волосы, серые глаза, кругловатое лицо со вздёрнутым носиком. Вся в отца. Бывало, даже судачили, что её мать — княгиня Тараканова, однако несколько распространителей этих слухов пропали бесследно, и сплетни забылись.

Хоть Анастасию и не готовили к занятию трона, как остальных, государственными делами она увлекалась с детства. Платьям она предпочитала женский чиновничий мундир и почти никогда не появлялась в свете. Если всё же её выводили, то гримировали так, что её родная мать бы не узнала.

Прохор Фёдорович смотрел на входящую в курс дел правительницу совершенно спокойно. На своём веку он повидал всякое. Уж как-нибудь взбешённую девицу, годившуюся ему в дочери, мог и перетерпеть.

Разговор происходил в малом кабинете Зимнего дворца. Помещение это было не то что бы большим, но оказалось настолько забито стопками бумаг громоздившихся повсюду: подоконниках, стульях, шкафах и даже узорчатом туалетном столике перед зеркалом, что казалось прибежищем какого-то мелкого бюрократа. Уж, точно окажись здесь кто-нибудь посторонний, вряд ли бы поверил, что находится во дворце.

— Эти документы имели гриф «особой важности». Об операции знали всего пять человек, двадцать семь использовали втёмную. Двое живых стоят здесь. Последний боец сейчас в пустошах, — спокойно ответил Василий Ардалионович. — Согласно инструкции, посвящать вас в детали мы не имеем полномочий до вашего вступления в должность.

— Каких это таких прав у вас нет⁈ Да в опричнине отовсюду течёт! — цесаревна опять схватила скрученную газету.

— Побочные результаты операции слишком явные, скрыть их невозможно, — спокойно произнёс Прохор Фёдорович. — Вам не составило труда догадаться, что это операция третьего управления. Не сто́ит считать газетных писак дураками. Да и идею им, скорее всего, кто-то подкинул.

— Что значит побочные результаты?.. — опешила наследница престола.

Василий Ардалионович положил ей на стол лист. Царевна взяла его и впилась глазами в строчки рукописного текста. Она, наверное, прочитала его раз пять, прежде чем заговорила снова.

— Вы на самом деле смогли выйти на контакт с эльфиорцами? — голос её упал. — Я, честно говоря, даже сказок, здесь упомянутых, не слышала.

Василий Ардалионович молча протянул ещё несколько листов. Их высочество ещё какое-то время изучала записи, потом спросила:

— Вы точно уверены, что триста восемьдесят шестому можно доверять?

— Не представляю, — ответил Прохор Фёдорович. — Мы разыграли парня втёмную, и теперь нам предстоит вербовка. Если, конечно, он выживет, — невинно добавил начальник отдела по контролю пустошей.

— Что значит — выживет? — шокировано спросила будущая императрица.

— Наша следилка, к сожалению, разрядилась, — грустно сказал Прохор Фёдорович. — Последний раз, когда мы его засекли, парень сражался с разбойниками. По нашим данным, он ликвидировал всю банду. Где-то до тридцати человек.

— Что, один? — потрясённо спросила царевна.

— У него вроде есть ручная рысь, — пожал плечами Василий Ардалионович. — Не знаю уж, где он её в пустошах нашёл, но мы вообще мало что об этих территориях знаем.

Я загнал машину в развалины. Накинул на неё тент, закрепив его по краям кирпичами, и двинулся к Выборгу. За прошедшие два часа меня всё сильнее клонило ко сну. Шёл я с трудом, по всему телу разлилась слабость. Я спустился по ручью и легко нашёл место, где Мурка с остальными выбрались на берег. Раз я нашёл, могли и другие.

Под черепом плескалась мучительная муть. Я шёл из последних сил, раскачиваясь словно пьяный. Голова моя кружилась и болела.

Уже рассвело, и солнце даже невысоко поднялось над вершинами сосен, когда я вышел к полуразвалившемуся гранитному указателю. На камне была выбита буква W. Снизу красовалась подпись на нескольких языках. Я понял только русский: «До Выборга — 15 вёрст».

Я двинулся в указанную сторону. Мне невыносимо хотелось спать, одолевала зевота. Встающее солнце играло в верхушках сосен.

Солнечные блики танцевали в хвое, дробясь в крохотных капельках росы на маленькие радуги. Или это мне только казалось. Мир вдруг затопила тишина, такая глубокая, словно голову мне обернули ватой.

Я нашёл какие-то развалины и устроился там. Я лежал и просто глядел в летнее небо. Боль в боку была уже где-то далеко. Я лежал и всё не мог уснуть, безжалостная мысль требовала идти.

«Я должен добраться в Выборг до конца июля…»

«Я должен…»

«Да пошли вы, разберусь с этим как-нибудь завтра…» — закралась мне в голову мысль и я уснул. Всего лишь миг, и перед глазами забрезжило сияние. Нет, не свет, я увидел светлую фигуру. Совсем рядом с нами стоял ангел. Тот самый, который приходил ко мне во сне.

Он смотрел на меня спокойно. Вообще, вид ангел имел какой-то очень деловой. Явно прибыл сюда, где бы я ни был, не просто так. Какое-то время он стоял, глядя на меня, а потом коротко произнёс:

— Тебе нужны ответы, так ведь? Они у меня есть…

— Итак, начну с основного: ты пока неплохо справляешься, но, к сожалению, ситуация усложняется, а сроки поджимают.

Я уронил голову и закрыл лицо руками.

«Опять! Ну почему всё и всегда приходится делать в цейтноте, а⁈ Ну, сколько можно?..»

Визави видать услышал мои мысли. Да, да, как все светлые ангелы, а он на раз произносил Символ веры, молитву кресту, пятдесятый псалом и признавал Христа богочеловеком, говоривший со мной, имел слухи — органы, позволяющие читать мысли.

Но это ладно, глядя на этого «парня», я чётко понимал одно, он конторский. Как хотите их, зовите: службисты, фэбасы, безопасники, зеготы, но я привык именно к этому наименованию. Собственно он ничего и не скрывал. Кстати, он оказался моим непосредственным начальником.

Так вот он ответил на мои мысли сразу, и именно так как это делали на моей прошлой работе:

— Наш противник резко активизировался. Не скрою, количество его приспешников оказалось даже больше, чем мы ожидали. Хуже того ему удалась перевербовка. Впрочем, ты с одной крысой уже успешно разобрался.

— Какой успешно-то?.. — возмутился я.

— Давай-ка обсудим нашего противника, — только пожал плечами ангел. — Сейчас я буду использовать крайнюю степень упрощения, чтобы ты понял. Не обижайся, но вы технари в этих делах смыслите мало. Если коротко, то среди наших нашлись умники, которые позавидовали вам — смертным и захотели уйти туда же куда и вы. Для этого им требуется просто гомерическое количество энергии. Они ведь не приспособлены к выходу из мира…

— Так плеши, это на самом деле аккумуляторы — удивлённо произнёс я, — а круги зарядные устройства.

— Ну, как-то так, — ответил мой нежданный начальник. — Да, предметы на них это просто копии, потому они так ценны для местных. Так вот первый акт трагедии со сбором энергии для выхода из мира, состоялся весьма давно по вашим, конечно меркам, и сейчас его рассчитывают повторить. Именно из-за него появились первые пустоши, на которых твоё бренное тело сейчас и находится.