— Не волнуйтесь, я только осмотрюсь, — кивнул я ему.

Когда я шел через главный зал, ко мне подбежала пара служанок с вопросами о том, кто я такой. Я объяснил, сказав, что они могут спросить у своего хозяина, он сейчас снаружи, и узнал, где находится кабинет.

Кабинет был большой, с окнами на сад, с тяжелым письменным столом и с сейфом в простенке между шкафами. Сейф был хороший, но не столичной работы и не грозовской. Тяжелая дверь, два замка, а по кромке двери шли контуры, которых снаружи было не разглядеть, но которые я почувствовал уже от стола.

Я приложил ладонь к сейфу. По идее это должно было быть одно из самых защищенных мест в доме, так что защита там должна была чувствоваться очень четко.

Действительно, защита была цела. Я проверил ее трижды, но каждый раз выходило одно и то же. Ни одного разрыва, ни одного перегоревшего узла, ни одной чужой линии. Привязка на хозяина осталась на месте, как ее ставили. Но, похоже, хозяин в ней был другой.

Я вернулся вниз, к двери.

— Дело не в том, что защита сломана, а в том, что она не может выбрать, кого признавать хозяином.

Он открыл рот, но я поднял ладонь, потому что из холла позвала Ася.

Даша замерла под дверью, задрав голову. Обе руки она держала за спиной, сцепив пальцы.

— Что-то, связанное с кровью… — прошептала она.

— Видишь это? — в голосе Аси отчетливо читалось удовлетворение.

— Да.

Ася появилась на пороге.

— Она права. Подтверждаю. Защита зафиксирована на кровь хозяина, но сейчас с ней что-то не то. Ощущение такое, будто кровь… неправильная. Сложно описать

— Да, защита была переписана на другого человека, — кивнул я. — Похоже, через кровь, раз девочки говорят это обе. Но так как старую привязку не сняли, вас, Григорий Саввич, атакует слабее и с перебоями. Защита не может определиться, если проще говорить.

— И что делать? Это можно как-то исправить?

— Легко, хотя и не быстро, — кивнул я. — Нужно просто перезагрузить защиту, убрать привязку полностью и снова наложить только с вашей кровью. Пойдемте в кабинет, центр привязки скорее всего там.

Перенастраивать защиту на хозяина оказалось делом долгим, но не хитрым. Два часа, из которых половину я провел в кабинете, а вторую половину в холле, под камнем. Закончив, я попросил девочек перепроверить, и когда Ася и Даша подтвердили, что теперь с кровью в магии все в порядке, Тураев с опаской вошел в дом.

Постоял несколько секунд, зажмурившись, явно еще ожидая удара, но ничего не произошло. Свою работу я знал на отлично.

— Петр Алексеевич. — Он повернулся. — Что я вам должен, вы мне скажете. Я спрошу другое. Это повторится?

— Пока не знаю, — развел я руками. — Нужно понять, почему это произошло. Установить привязку на другую кровь — дело не пяти минут, да и провести ее смог бы не каждый. Тем более вопрос, зачем это было нужно. Ведь, насколько я понял, у вас ничего не пропало.

— Нет, я за этим очень внимательно следил сразу после того, как обнаружилась эта… чертовщина. В кабинете постоянно кто-то дежурил.

Меня не отпускала мысль о том, что старейшина Грани не стал бы приводить Тураева ко мне просто так.

— Хм… — я потер лоб. — Не знаю пока, ничего не скажу наверняка, но, кажется, в этом деле есть что-то, чего мы пока не видим. Я постараюсь что-нибудь выяснить, Григорий Саввич, и буду держать вас в курсе.

— Спасибо, Петр Алексеевич, — Тураев кивнул и протянул мне руку. — Пришлите мне счет за вашу работу и, если нужно будет помочь с этим делом, обязательно пишите или приходите.

— Конечно.

Днем, как только дом встал в столице, я положил книгу заказов Леонида Карповича на прилавок.

— Что ищете, Петр Алексеевич? Новый заказ?

— Мне нужны не заказы, а, скажем так, жалобы. Замки, которые клинят без причин, сейфы, которые не открываются хозяевам, защитные системы, ополчающиеся против владельцев — все в таком духе.

Леонид на память назвал мне несколько дел, как столичных, так и грозовских. Я поискал по книге и отсеял те, которые никак не могли быть связаны с делом Тураева. Осталось два.

Ларец для бумаг, который запирался просто рукой, хозяин с Плотины, записывался с жалобой, но потом снял запись, сказал, что починил в другом месте. И кабинетный замок, по Второму проспекту. Тот даже не записывался, спрашивал только, беремся ли мы за привязки артефактов по крови.

С учетом того, что в столице я был недавно, плюс был далеко не единственным специалистом, для совпадения это было, пожалуй, многовато. Я переписал адреса и после обеда пошел по Гранильному ряду, искать тех, кто мог решить эту проблему для клиентов.

Мастерских я обошел три, про которые я знал, что они могут заниматься подобным. В третьей мастер вспомнил нужный мне ларец.

— Был такой, — он кивнул, вытер руки о фартук. — Не ларец, сейф, небольшой, домашний. С привязкой на кровь. Хозяин жаловался, что не открывается, я поглядел, ничего не нашел, он махнул рукой и унес.

— Чей?

— С Плотины. Фамилию не помню, но у меня в книге записано.

О том, как разрешилось дело с замком, я так и не узнал. Но зато, просмотрев где-то неделю архивных выпусков ежедневных газет, нашел третий случай. Заметка в три строки о том, что в доме на Набережном проспекте «охранное устройство нанесло травму прислуге».

Сходив в издательство, я без особого труда узнал имя и адрес.

Вечером я сел в своем кабинете с записной книжкой, в которой были записаны все три фамилии, считая Тураева.

[Петь, я с тобой все это время была, но я лично не понимаю ничего. Что у них общего? Разные районы, разные объекты, разные работы, возраста. Если кто-то их выбирал, то я не понимаю принцип.]

— А я вот понимаю, — невесело хмыкнул я.

Я выдвинул ящик стола. В ящике лежал список, который я составлял с ноября. Все, кто голосует весной, и все, кто им родня. Я положил его рядом с тремя адресами и повел пальцем по строкам, так же, как утром по книге заказов.

Тураев, Плотина, Набережный проспект. Три фамилии. Каждая из них нашлась в моем списке, не сама, а рядом с кем-то. Племянник, внук, двоюродная сестра. Тураев был Смарагдовым, это я знал. Двоих других я в глаза не видел, но теперь не сомневался, что увидел бы.

— Все трое родня тем, кто голосует, — сказал я вслух. — И все трое, скорее всего, о себе этого не знают. Как Тураев.

Сейф с Плотины оказался ближе всех. Адрес я взял в книге того мастера с Ряда и на следующий день, после обеда, поехал туда первым делом.

Хозяин, чиновник лесного ведомства, принял меня в гостиной, потом провел в кабинет и сейф показал, но открывать не стал. Небольшой, домашний, для бумаг, с привязкой самой простой, какую ставят туда, где лежат не деньги, а бумаги, да и то не особо важные. Я таких перебрал, наверное, десятки. Этот отличался от них только тем, что хозяин его боялся трогать.

— Когда перестал слушаться?

— Недавно совсем, не упомню, ну, пару недель. Я вечером открыл, как всегда, а он мне в ладонь — БАХ! Не сильно, но я с утра был у лекаря. Жена сказала не трогать.

Я положил ладонь на дверцу. Привязка была на месте, цела, и так же, как у Тураева, стояла сразу на двоих, на хозяина и на кого-то еще. Но здесь контуры не заглаживали, и это было мне на руку.

Там, где у Тураева все было аккуратно скрыто, здесь чужие линии проступали сразу. Их вели поверх старых, не стирая, одним заходом, тонко, без единой лишней точки. На самом опасном месте, у замыкающего узла, где любой мастер поставил бы две линии на всякий случай, была одна. Я бы, пожалуй, назвал это рискованным шагом, но также в этом была и своеобразная храбрость, ведь тот, кто этот контур провел, явно был уверен, что все будет в порядке.

И этот стиль я уже встречал.

— Кто его трогал до меня? — спросил я.