Ромодановский тяжело, со свистом выдохнул сквозь зубы, и его огромные кулаки сжались так, что старинные перстни жалобно звякнули один о другой. Желваки яростно заходили под кожей, но старый московский волк силой заставил себя удержать вельможную маску. Раздавить Матвея прямо здесь, при девке, ему не позволила гордость. Он круто развернулся к притихшим братьям, и его глухой, раскатистый бас загремел под лепным потолком залы, словно пушечный залп.

— Ну что, наследник... — с ядовитой ухмылкой процедил князь, и от его леденящего тона Константин судорожно сглотнул. — Изволили, значит, Ромодановскому пустоцвет подсунуть? Чаяли свои петербургские долги за мой счёт закрыть, пока я в Москве терема к свадьбе готовлю? Думали, старый князь обмана не приметит?!

— Князь Иван Фёдорович, помилуйте... — заикаясь, забормотал Матвей, судорожно пытаясь поймать его за обшлаг кафтана. — Врут всё бабы! Лекари немецкие тогда...

— Замолчи! — рыком оборвал его Ромодановский, так что кувшин с вином на столе снова зловеще звякнул. Он брезгливо оттолкнул руку Матвея и перевёл свой цепкий, пронизывающий взор на Риту. В его глазах плясала дикая, раскалённая ярость мужчины, чей прагматичный расчёт только что цинично вывернули наизнанку. — Ты мне зубы не заговаривай, княжна. Я твоим бабьим речам на слово верить не стану. Нынче же поутру я самолично призову лучших лекарей из Медицинской канцелярии. Пусть Блументрост или Рибейро твоё чрево до единой жилки проверят и мне свидетельство на стол положат. Ежели нагло наврала, дабы от московского замужества спастись, то из-под земли достану и силой к алтарю притащу! А коли правда...

Князь круто повернулся к притихшим братьям, и его лицо налилось опасной, багровой кровью.

— Коли правда вы мне порченый товар сосватать решили, я устрою так, что Сенат у вас этот особняк на Миллионной до рассвета отпишет за долги, а вас самих в солдаты разжалуют! Ждите лекарей, Кантемиры.

Он рванул с кресла свою тяжёлую медвежью шубу, круто развернулся и стремительным, яростным шагом покинул зальную комнату, с оглушительным, пушечным грохотом захлопнув за собой дубовую дверь. В особняке воцарилась гробовая тишина. Рита осталась стоять у камина, удерживая ровную фрейлинскую осанку, но в голове она уже лихорадочно перестраивала шахматную доску: старый москвич разозлился знатно, и до приезда лекарей у неё оставалось совсем мало времени, чтобы разломать этот новый, врачебный капкан.

Рита медленно повернулась к столу, чувствуя, как внутри всё дрожит от злости, но внешне оставаясь леденяще-спокойной. Хватит. Пора было ставить этих двоих на место.

Младшие братья выглядели жалко. Матвей, бледный как полотно, бессиильно сполз по спинке стула, тупо глядя на растекающееся по скатерти рубиновое вино. Константин судорожно сжимал пальцами кружевной манжет, и его челюсть предательски подрагивала.

Рита подошла к столу вплотную, глядя на них сверху вниз с иронией.

— Ну что, умники? — тихо спросила она, заставив Матвея вздрогнуть. — Устроили смотрины? Продали сестру по-быстрому? Вы хоть своими куриными мозгами на секунду подумали, во что нас всех сейчас втянули из-за своей глупости?

— Машка... Да как ты смеешь?! — попытался было огрызнуться Матвей, силясь вернуть маску главы рода, но его голос сорвался на жалкий, испуганный хрип. — Мы долги отца закрыть чаяли! О роде пеклись!

— О шкурах своих вы пеклись, — резко оборвала его Рита. — Вы подсунули московскому генерал-губернатору обман, утаив от него то, о чём весь двор шёпотом бает. Вы ослепли от жадности, раз решили, что Ромодановский, это провинциальный купец, которого можно вокруг пальца обвести!

Она с силой упёрлась ладонями в край стола, заставляя Константина испуганно отшатнуться. Тот бросил на старшего брата боязливый взгляд и попытался заговорить, но Рита его перебила:

— Включите наконец разум! Старый князь завтра призовёт Блументроста. Если лекари официально подтвердят моё бесплодие после тех тяжёлых родов, Ромодановский этого позора не спустит. Он не просто Сенат на вас натравит. Он объявит Меншикову, что вы подсунули ему порченый товар, дабы выудить из него московское золото. Светлейший за такую наглую аферу подпишет указ о вашем разжаловании в солдаты быстрее, чем вы успеете допить это вино! Вас в кандалах в Сибирь ушлют за оскорбление чести генерал-губернатора! Из-за вашей дури мы все на плаху пойдём!

Константин окончательно сжался в комок, а на лбу Матвея выступил крупный пот. Рита видела, что её слова попали точно в цель, выставив братьев круглыми идиотами. Да, реальных кулуарных рычагов и Тайной канцелярии за её спиной не было, Сербан на заставе, и защитить себя силой она сейчас не могла. Но её ум и знание их собственных страхов работали лучше любого оружия.

— Ежели вы ещё хоть раз попытаетесь сотворить что-то за моей спиной, — леденящим шёпотом подвела она итог, в упор глядя на побледневшего Матвея, — я сама доеду до Остермана и вывалю ему все ваши долговые расписки. Пусть вице-канцлер разбирается, чьи сани первыми в Тобольск поедут. Извольте сидеть тихо и не сметь более соваться в мои дела.

Братья сидели неподвижно, полностью подавленные её напором. Матвей лишь послушно, едва заметно закивал, а Рита круто развернулась и стремительным шагом покинула залу.

Рита с демонстративным спокойствием опустилась на стул и принялась за еду, нарочито медленно звеня серебряной вилкой. Накрытый братьями стол ломился от запечённого поросёнка, маринованных грибов и заморских вин, приготовленных для Ромодановского. Рита с ухмылкой наслаждалась моментом. Матвей и Константин сидели напротив неё пунцовые от глухой злости, и им кусок в горло не лез. Братья только что потеряли всякую власть в этом доме, и их собственные страхи перед Сибирью душили их похлеще любого корсета.

И тут тяжёлую дубовую дверь залы с грохотом распахнул запыхавшийся комнатный лакей в ливрее Зимнего дворца. Парень едва дышал, его треуголка съехала набок.

— Княжна Мария Дмитриевна! — выдохнул он, судорожно кланяясь прямо с порога. — От камергера Лёвенвольде гонец прискакал на мыльной лошади! Вам срочно, сию же секунду велено явиться во дворец, в малые покои государыни!

Маргарита медленно опустила приборы, чувствуя, как внутри снова тревожно завязался тугой узел. Она вскинула подбородок, сохраняя ровный фрейлинский тон.

— Что такое случилось? Отчего такая спешка?

— Не могу знать, ваше сиятельство! — слуга испуганно задрожал, утирая пот со лба. — Велено сей момент доставить. Сани у крыльца уже ждут, кучер коней кнутом бьёт. Извольте поторопиться!

Матвей и Константин хмуро переглянулись. В их глазах снова вспыхнул кулуарный, крысиный азарт. Они придвинулись друг к другу, и Матвей, шумно сглотнув, лихорадочно зашептал, косясь на сестру.

— Слышал, Костяра?.. Неужто государыня прошение Ваньки Долгорукова прочитала?.. Машка, так это правда, что фаворит тебя вчера у горы замуж позвал?! И указ уже на столе?!

— Правда, — чуть скривилась Рита, и её сердце болезненно ухнуло в груди. Она до сих пор глубоко переживала их утренний разрыв в пустом классе и те горькие мужские слёзы Ивана на холодном паркете.

И вдруг в её мозгу щёлкнуло и закралась страшная, деструктивная мысль. Сербан ведь ночью выкрал бумагу из секретарской папки Макарова. А что, если этот фанатичный, влюблённый дурак Иван подстраховался? Что, если Долгоруков написал не одно, а два одинаковых прошения, и они с братом уничтожили лишь копию, пока оригинал шёл к Екатерине Алексеевне через третьи руки? Если указ подписан, то её шахматная доска разлетится в пыль.