Паж пошатнулся, едва удержавшись на ногах, а из его разбитой губы потекла тёмная кровь.

Рита в один миг вскипела от несправедливости, забыв о фрейлинском этикете, да и вообще о чём -либо ещё. Никто не мог бить её мальчиков и оставаться при этом безнаказанным. Она резко подскочила со своего места и коршуном кинулась на помощь Одоевскому, взметнув складки своей тяжёлой юбки-модест.

— Мария Дмитриевна, постойте! Не смейте туда ходить! — Иван Долгоруков ринулся следом, пытаясь перехватить её за локоть и удержать от опасного шага.

Но Рита была непреклонна. Она резко вырвала руку из его хватки и грозной скалой выросла прямо между Одоевским с разбитой губой и тем наглым гвардейцем. Рита закрыла собой растерянного подростка, буравя обидчика ледяным, яростным взглядом.

Скуластый солдат от её внезапного появления ничуть не испугался. Напротив, он нагло ухмыльнулся, брезгливо сплюнул на грязный снег и ядовито бросил Одоевскому прямо через её плечо:

— Ну что, кавалер версальский? За девичьей юбкой спрятался? Нешто за свои слова сам ответить не в силах, раз бабу вперёд выставил?

Одоевский от этого жгучего позора и её неуместной опеки густо покраснел до самых ушей. Лицо его перекосило от обиды. Юношеский максимализм взял верх, и парень со всей силы, яростно отпихнул Риту от себя.

— Уйдите, Мария Дмитриевна! Не ваше это дело! — выкрикнул он, утирая рукавом кровь.

Рита от внезапного толчка потеряла опору на скользких досках, взмахнула руками и чуть не упала лицом прямо в мартовский грязный снег. Но упасть ей не дали. Возле них мгновенно, точно из-под земли, выросли суровые фигуры других гвардейцев, а следом к коновязям подскочили Сербан, Долгоруков и Козловский. Напряжение на плацу звенящей тетивой завязалось в тугой узел, офицеры хватались за эфесы шпаг, карауля драку.

Одиннадцатилетний цесаревич тоже оказался тут как тут. Мальчишка резво подбежал к толпе, его светлые глаза горели детским восторгом, и он легкомысленно, во всё горло закричал на весь плац:

— Ура! Бои! Настоящие бои будут! Ваня, Козловский, извольте расступиться, я сам смотреть стану!

Рита, удержавшись на ногах благодаря вовремя подставленному плечу Сербана, кинула на прыгающего мальчика строгий, испепеляющий почти материнский взгляд. Но остановить гвардейскую лавину было уже невозможно. В толпе преображенцев громогласно объявили, что раз кавалеры повздорили, то надобно немедля закрутить настоящие кулачные бои прямо на лагерном снегу, дабы разрешить спор и спесь унять.

Хмельная толпа солдат с улюлюканьем двинулась вперёд, сбрасывая кафтаны, и Риту силой оттеснили от Одоевского к самому брустверу. Сербан железной хваткой перехватил её за запястье и попытался силой утащить прочь поближе к их избе.

— Да ты в своем уме вообще, Машка?! — закричал Сербан ей в ухо, пытаясь переорать пьяный гомон солдат. — Нам тут делать нечего, сейчас мужики стенка на стенку пойдут, тебя в этой каше просто растопчут! Изволь не дурить и идти под замок, я тебя силой в избу утащу!

Но Рита упиралась кожаными ботфортами в грязную жижу и категорически не хотела уходить, боясь оставить маленького Петра среди этой бушующей толпы.

— Руки убери, Сербан! — свирепо зашипела она в ответ. — Где твой прежний кураж? Где твой наглый задор, которым ты на куртагах хвастался?! Ты чего трусливо в избу меня тащишь?! Да, ты позабыл зачем тебя сюда послала? Нам Петра караулить надо, а ты растерялся как мальчишка!

Сербан на какое-то время замер, не найдя слов для ответа. Рита тоже перевела дыхание, краем глаза контролируя замершего подле Петра Ивана Долгорукова. Воскресная попойка преображенцев стремительно перерастала в настоящую казарменную бойню.

— За Петром твоим Долгоруков присмотрит. А коли фрейлине по лицу вмажут, то худо будет.

Рита горестно вздохнув пошла в избу.

С первыми лучами воскресного рассвета Рита поднялась с лавки с дико гудящей головой. Всё-таки вино Галантного века было настоящим злом — выпила она накануне всего пару чарок, защищая Петра, а похмелье теперь мучило её самое настоящее, серое и тяжёлое. Кости ломило от вчерашнего конного марша, а во рту застыл горький привкус. Рита поплотнее укуталась в тёплый полушубок, натянула шапку, тихонько скользнула вдоль брёвен и спящего на лавке Сербана. Брат спал без задних ног, оглушительно храпя на всю избу и уткнувшись носом в гвардейский плащ.

Она бесшумно приоткрыла дверь и вышла на пустую лагерную улицу. Промозглый мартовский воздух мгновенно ударил в лицо, но головную боль это не уняло. Вокруг не было никого, казалось, весь Преображенский полк вымер после вчерашней пьянки и кулачных боёв.

Рита поджала губы и медленным шагом направилась к остывающим полковым кострищам посреди плаца. Покопавшись в своих воспоминаниях из прошлой жизни Рита смекнула, что для того чтобы унять пьяный токсикоз, ей необходим простой активированный уголь. Обычные древесные угольки были лучшим народным средством для спасения желудка.

Она была твёрдо уверена, что гвардейцы кутили почти всю ночь, оттого сейчас все преданные престолу рубаки спали беспробудным хмельным сном. А это значит, что её тайную возню у костра никто не заметит.

Рита спокойно опустилась на колено прямо в подтаявший мартовский снег подле кострища и принялась осторожно разгребать серую золу тонкой сухой веткой, тщательно выбирая более прогоревшие, чистые и крупные чёрные куски.

— Вы ранняя пташка, Мария Дмитриевна, — негромкий, бархатный голос заставил её рефлекторно вздрогнуть.

Рита резко обернулась. Этот вкрадчивый слог кажется ей вчера слышать не доводилось. Она внимательнее пригляделась. В полумраке рассвета перед ней стоял высокий, необычайно красивый блондин с длинными, безупречно зачёсанными и собранными в тугой хвост волосами. Походный мундир сидел на нём щегольски, без единой складки, а светлые глаза смотрели на неё с явным интересом хищника Галантного века.

— Вы тоже, — сухо проговорила Рита, не меняя позы.

Кавалер обворожительно приторно улыбнулся, изысканно шаркнув сапогом по грязному гравию, и низко склонился перед ней в безупречном, затяжном придворном поклоне.

— Ну что вы, княжна... Я просто ещё не ложился. Поручик Алексей Козловский, к вашим услугам. Вчера в угаре драк нам толком перемолвиться не удалось, а нынче сам бог велел засвидетельствовать вам моё глубочайшее почтение.

Рита от его чрезмерной липкой сладости и лавандового парфюма испытала почти реальную тошноту. Она вспомнила этого лощёного преображенца, который вчера так нагло подливал вино Петру. Маргарита почувствовала стойкое отторжение к данному человеку. Она демонстративно не подала ему руки для поцелуя и вообще вернулась к своему делу, повернувшись к блондину боком и продолжая выуживать угольки из золы.

Козловский удивлённо приподнял брови, хмыкнул и вальяжно сделал шаг ближе, заглядывая ей через плечо.

— И что же вы делаете, Мария Дмитриевна? Нешто клад боярский в лагерной грязи ищете? Или зелье молдавское умыслили сотворить?

Рита полностью проигнорировала его расспросы, удерживая на лице маску равнодушия. Она аккуратно набрала в чистый носовой платок несколько крупных прогоревших углей, туго завязала узелок и поднялась на ноги, разворачиваясь обратно к своей избе.

— Давайте выпьем, княжна, — Козловский преградил ей путь, вытаскивая из-за обшлага серебряную флягу и глядя на неё с вызовом. — Венгерское с утра творит чудеса, уверяю вас. Сразу голова ломить перестанет.

Рита остановилась, хмуро посмотрела на него снизу вверх, высоко приподняв правую бровь.

— Не рановато ли, поручик? На дворе едва рассвело, а вы престолу уже новую попойку готовите.

— Ну что вы, Мария Дмитриевна... — Козловский снова приторно рассмеялся, подаваясь к ней на один вершок ближе. — С такой прекрасной и смелой дамой откушать хорошего вина можно в любое время дня и ночи. Лагерный устав сие одобряет.