— Шонли ровно год. Три месяца он был зародышем в бутоне Древа Жизни, которое произрастает в сердце Леса, пока я не смог принести его домой. Его мать – ты, я не вступал в единение ни с какой другой женщиной. Это наш сын, Фелл. У вадроков не бывает глаз такого цвета.

Голова моя закружилась, и, если бы Рок не придержал меня, я бы упала на землю.

А упасть хотелось. Обхватить колени и лежать огромной человеческой фасолиной, лишённой способности чувствовать и страдать.

— Я не могу иметь детей, Рок, я же тебе говорила, и подобные шутки не кажутся мне забавными. Для меня это повод встать и уйти, прямо сейчас, навсегда. Слышишь? Клятый Лордер...

Ребёнок протянул ко мне ладошку. В тот момент я ненавидела Рока, но к его сыну не могла испытывать схожих чувств. Слёзы жгли глаза, но я вытянула руку и позволила огоньку переползти на ладошку мальчика. И снова тот непривычно осторожно принялся рассматривать жука, а потом встал, бодро дотопал до ближайшего дерева, прислонил ладонь к коре, чтобы жучок переполз туда.

— Лордера больше нет. И ты можешь иметь детей, – мягко возразил дрок. – Выносить в чреве, как человек, не можешь, это да, даже гайши не может исцелить столь серьёзную давнюю рану, но вадрокам это и не нужно. Наши дети всегда созревают в плодниках Древа Жизни после того, как вадрок и его избранница предаются единению и получают благословение в виде шрайвэ. Я думал, что подобное невозможно, если избранница не принадлежит к нашей расе, но как видишь… Боги даровали нам Шонли. Ты эшшло.

— Эшшло? – повторил ребёнок, оборачиваясь и разглядывая меня из-под ресниц, куда более тёмных, чем его волосы.

— Эшшло, – кивнул Рок. – Твоя эшшло, Шон.

Мальчик повернулся к нам спиной и зашагал за другой бабочкой, ярко-оранжевой, лениво порхающей над поляной. Короткий хвостик с кисточкой на конце мотался туда-сюда.

— Он…

Рок выдохнул и погладил меня по плечу.

— Пусть идёт. Лес бережёт наших детей, здесь нет ничего опасного для них. Шон не уйдёт далеко. Я позволил дать ему имя самому. Не знал, сколько ещё ты простоишь… так. Я приносил Шонли с собой. Он рос над твоими корнями и под твоими ветвями. Он наш, общий. Шонли означает первоцвет. Этот цветок был изображён на твоём животе.

Я упала-таки спиной в мягкую шуршащую листву, глядя в высокое светлое небо.

— Ты… ты расстроена? Ты не хотела? Но ты не обязана… Мы действительно были знакомы совсем недолго, да и я так злился на тебя сначала… Ты пробудила во мне чувства, которые я считал запретными и недопустимыми. Ты весь мой мир перевернула с ног на голову! Девушка, которая уже была замужем… у которой не было хвоста! Я перестал чувствовать почву под ногами, наговорил тебе много злого и лишнего. Заставил тебя поверить в то, что предал тебя, чтобы добраться до гойшона. Но давай оставим всё это в прошлом. Давай думать о настоящем. И будущем.

Я помотала головой, небо закачалось надо мной, облака расплывались белыми лужицами.

— Ты… останешься с нами, Фелл? Я не могу неволить тебя, и никто не может. Если тебе не нравится в Лесу, ты можешь вернуться в свой город. Но…

— Я сейчас с ума сойду, – пожаловалась я небу. – Или в гайши нырну.

— Нет, не надо, пожалуйста! – Рок дёрнулся, вскочил, подхватывая меня на руки, я вспомнила о его матери и обхватила его за шею.

— Не в этом плане… Поставь меня, никуда я не нырну!

— Я не вру, – настойчиво повторил Рок, целуя меня в лоб, в нос, в щёки. – Ты моя, у нас есть шрайвэ, у нас есть Шонли, у нас есть Лес. И теперь всё зависит только от тебя и твоего решения. Я не могу и не хочу заставлять тебя, Фелл. Но…

Он мягко-мягко погладил мои плечи. Мягко сжал ладонями лицо, не давая отвернуться.

— Я очень хочу, чтобы ты осталась. С нами. Ты останешься, Фелл?

Кровь набатом стучала в ушах, и я почти не слышала его слова. Чудесный маленький мальчик, похожий на Рока, с янтарными глазами... как у меня. Жаркие ладони на спине. Моё имя, которое он произносил вслух, как молитву. Разноцветные кроны деревьев, высокая трава, ветер, вотолья на голое тело – всё это было слишком остро, волшебно.

— Фелл…

— Эшшло! – засмеялся ребёнок, снова подходя ко мне, и я опустилась на корточки, чтобы ещё раз заглянуть в его глаза.

И – поверить.

— Эшшло – это ты, – мягко произнёс Рок и тоже присел. – Его эшшло. И моя шрайна…

И я поверила.

И осталась.

Эпилог 1.

— Чем займёмся? – осторожно спросила я Рока.

Близился вечер. Мой первый вечер в краю вадроков.

И это был самый безумный, самый насыщенный и самый прекрасный день в моей жизни. Ну, может быть, только день нашего первого единения с Роком был таким же волнующим и волшебным.

Сказать по правде, я терзалась большими сомнениями, что мне найдётся место в этом замечательном, но совершенно чужом и незнакомом краю. Место в крохотном сердечке совершенно незнакомого мне малыша, такого непривычно серьёзного и сосредоточенного. Место среди остроухого народа, владеющего недоступной мне магией и живущего совсем по другим законам и порядкам.

Но Рок легко прочитал все мои тревоги и сжал мою руку в своей.

— Ты сама удивишься, насколько ты своя.

— А хвост…

Рок засмеялся.

— Если бы дело было только в хвосте! Пойдём. Я всё тебе покажу…

— А… он? – я кивнула на малыша, к которому даже не знала, как подступиться.

Рок демонстративно нахмурил лоб.

— Ну… ты можешь взять его на руки. Если хочешь.

— А он… позволит?

— Он тебя не знает, – очень серьёзно отозвался Рок. – Но чувствует. Знаешь, как я боялся – не только за тебя, за себя, но и за него? Что он, как и я когда-то, проживёт жизнь, так и не узнав свою эшшло?

— А ты… ты действительно сам о нём заботился всё это время?

Рок удивлённо посмотрел на меня.

— Конечно, а кто же ещё? Гайши лечит нас и учит, но воспитывать детей – обязанность их родителей!

Я потопталась на месте. Рок снова сжал мои пальцы своими.

— Ну же… Он твой.

В этот самый момент Шонли покачнулся и потерял равновесие. В попытке удержаться, он ухватил ладошкой сучок дерева, у которого стоял – и сморщился, отдёрнув ладонь. По пальцу потекла зелёная струйка, в медленно сгущающихся сумерках она казалась почти чёрной.

Не задумываясь, что делаю, я опустилась на колени и взяла его ладошку в свою, заговаривая ранку, утешая и отвлекая какими-то милыми глупостями – уж на это моей целительской магии хватило с избытком…

И в тот момент, когда я держала ручку Шонли в своей, рухнула стена моих сомнений, может быть, от неё остался крохотный камушек, но не больше. Они оба были мои, мужчина и мальчик, дар, на который я и рассчитывать не могла. Я подхватила на руки лёгкого золотоглазого малыша, так и не заплакавшего, и Рок обнял нас обоих.

А потом мы бродили по лесу до темноты. Вадроки, чьих имён я ещё не знала, смотрели на нас с доброжелательным любопытством, не задавая лишних вопросов и не препятствуя. Кое о ком из них Рок что-то рассказывал мне, а я смотрела на молодых женщин и думала украдкой, кто же из них был его невестой.

— Они считают меня грязной шойсой? – сказала я вслух. – Они винят меня в том, что ты…

— Нет. Прошлое уже не играет роли. Они считают тебя чудом.

Когда солнце окончательно скрылось из вида, на деревьях Леса вспыхнули крошечные фонарики.

— Свайны, – тихо пояснил Рок. – По-вашему – светлячки. Нечто вроде того.

Немного смущаясь, он привёл меня в шаррой – сплетенную из ветвей двухъярусную хижину, которая вот уже год была их с Шонни домом. Убранство оказалось предельно простым: циновки из веток и травы, деревянные короба для разных вещей, которых, впрочем, оказалось больше, чем я рассчитывала… Несмотря на всю близость к природе, край вадроков не был диким, неуютным и необжитым. Нравы в вадрокской общине были для меня в новинку, но ничего отталкивающего или совсем уж дикарского я не обнаружила. Еду, например, готовили на всю общину сразу. Кроме поваров и «фермеров», ухаживавших за животными, в основном домашней птицей и овцами, которых держали ради шерсти, были так же землепашцы, пасечники, портные, шелководы…