— Не то что бы, – Рок продолжал сохранять полнейшее спокойствие. – Я был зол и уверен в его вине, так что первоначально пришёл мстить. Проникнуть в замок для меня не составило особого труда, но... Мне крупно не повезло. Дважды. В момент моего вторжения отец проводил ритуал... Да, я же тебе рассказывал об эвилях, и я умудрился попасть к нему в самый разгар действия. Эвили набросились на меня, и в итоге мой магический резервуар оказался пуст. Отец просто не мог их отогнать, мы, видишь ли, своеобразный деликатес для низших.

Рок помолчал.

— Я услышал и прислушался к нему не сразу, отцу даже пришлось связать меня, настолько я пытался… совершить то, ради чего пришёл. А потом эти клятые мягкотелые слизни начали свой штурм. Я вынужден был притворяться тем, кем они хотели и должны были видеть меня. Мне было необходимо пополнить резерв. Чтобы вернуться. Моё место здесь. Рядом с ним.

— Убедительно врёшь, – кивнула я. – И моя история ничуть тебя не смутила? Ты думаешь, что и я вру, верно? Преувеличиваю? На самом деле я стащила горсть медяшек у своего благородного хозяина, а моя мать поскользнулась на лужице масла и расшибла голову о перила? Все те трупы, что я видела...

Рок пожал плечами.

— Склонен думать, что ты говорила правду.

Я задохнулась от возмущения и ярости.

— Твоё место здесь? Рядом с грязным гойшоном, убийцем и живорезом?

— Мне это неприятно, – ровно отозвался Рок. – Но я не собираюсь более судить человека своими мерками. Я хочу понять его. И помочь.

— Эти мерки общие для всех разумных существ! Любой из нас, людей, осудил бы его!

— Насколько я вижу, отец живёт на свободе, в достатке и уважении. Возможно, те, кто осуждают его, всего лишь втайне завидуют, что не могут позволить себе быть свободными настолько, насколько свободен он?

Я помотала головой, отказываясь верить тому, что слышу.

— Наш мир несовершенен, это так, иногда до мерзавцев трудно добраться. Его достанут. Его непременно достанут. Выследят…

И тут же вспомнила о том, что Рок избавился от следящих артефактов. Закусила губу.

Нет, этого всего просто не может быть. Я брежу. Он бредит. Он странный, иной, возможно, он просто болен.

— Зачем я здесь, Рок? И зачем ты хотел, чтобы я сбе…

— Ты нужна мне, а я нужен отцу, – перебил меня Рок. – Это так важно, Фелл. Я думал, что нужен своему народу, но это ложь. Поле – трава, но кого волнует судьба одной-единственной травинки? Одного-единственного дерева в лесу? Мою мать не остановили, о виновнике её смерти забыли, а саму смерть не оплакали.

Рок лёг спиной на чёрный камень, раскинул руки в стороны, вытянул ноги. Теперь он смотрел прямо над собой, в скошенный потолок.

— Одного меня хватит ненадолго. Но ты… Близость со шрайвэ даёт огромную силу. Раздевайся. Иди ко мне.

— Ты однозначно сошёл с ума, – теперь я жалела, что не пустила корни, и даже оторванные ноги не слишком пугали. – Рок, что с тобой сделали?! Это не ты говоришь, ты же не можешь…

— Предназначение, Фелл, – от одной из покрытых плесенью стен отделился тонкий, одетый в чёрное силуэт, в первый момент показавшийся мне полупрозрачным. Увы, Лордер был более чем жив и материален. – Жизнь любит вязать петли. Ты прекрасно потрудилась над мальчиком, это я уже знаю. А будучи его шрайвэ, ты станешь для него неиссякаемым источником энергии.

— Я ничего не чувствую!

— Установление полноценной связи требует времени. И открытости друг другу. Не сопротивляйся. Будет проще. Ты позабавил меня, мальчик. Надеюсь, твоя боль окажется сладкой.

Лордер подошёл к чёрному камню с распростёртой на нём худощавой, всё ещё одето фигурой – и мне показалось, что запястья и щиколотки Рока провалились в твёрдый камень, как мои ноги – в земляную жижу.

— Ты станешь для него неиссякаемым источником энергии и силы, – почти ласково повторил мой самый жуткий кошмар. Погладил гладкую и холодную мраморную поверхность. – А он для меня. Раздевайся.

Глава 21. Как муха в янтаре

Я стояла, не шевелясь. Бежать не было смысла, по такой топкой болотистой жиже я рвану к двери со скоростью раненой улитки. Лордер как будто потерял ко мне интерес, во всяком случае, он явно не собирался кидаться ко мне и срывать с меня одежду. Со стороны его действия казались совершенно абсурдными: он по периметру обходил чёрный кусок камня с лежащим, частично погружённым в него Роком и взмахивал руками. Я вспомнила, как дрок лежал прикованным к моей кровати, с какой ненавистью говорил о «грязном гойшоне»…

С какой трепетной горячей нежностью целовал.

Я не могла поверить в то, что всё это было игрой и ложью. Но… если так, на что он рассчитывает? Из этого камня ему самому явно не выбраться, и вокруг ни одного растения. Лордер безумец, но не дурак. Ни одного росточка в этом доме нет, ни веточки, ни семечка, ни его любимых жёлтых примул. Лордер, разумеется, знает, в чём сила дроков… Я могу снова попробовать прорастить ветви из собственного тела, но вряд ли Лордер сделает повторную ошибку и позволит мне навредить себе.

Моя мать была слабой.

А какой же слабой я чувствую себя сама!

Тонкие пальцы Лордера хаотично двигались, словно он оплетал импровизированный алтарь невидимой паутиной. Наконец, он отступил, откровенно любуясь делом рук своих, а я по-прежнему не видела ничего.

— Это же ваш сын, – сказала я вслух. – Вы хотите убить собственного сына? Он вам не нужен?

Слова не имели смысла, я не собиралась переубеждать безумца, разве что – потянуть время. Флетвик… можно ли было надеяться на его вмешательство? Откуда мне знать, успел ли он отследить артефакт прежде, чем его уничтожили?

Уничтожили торопливо, топорно, грубо. Наверное, дроку было больно. Зачем я думаю об этом? Какое мне дело?

— Он умер бы, не будь здесь тебя. Ты его шрайвэ, – не поворачиваясь ко мне, отозвался Лордер.

Я потёрла глаза – камень окутывался серым дымом, едва различимым, но постепенно темневшим, будто воздух на глазах загустевал, превращаясь в куда более плотную субстанцию.

Надо попытаться. Даже если не получится – я обязана попытаться. С огромным трудом я вытащила увязшую ногу из жижи – и сделала шаг. Не по направлению к дверям. Шаг к Лордеру.

— Он так похож на вас.

— Хочешь надавить на жалость? Разве я похож на сопливую бабу? У меня было много детей. Человеческие самки омерзительно плодовиты. Радуйся, что я избавил тебя от участи уподобиться им.

Ещё шаг. Я не знала толком, что собираюсь сделать. Задушить его? Проткнуть одеревеневшими пальцами насквозь?

Что угодно. Тело само подскажет.

— Но этот мальчишка отличается от прочих, – Лордер взмахнул рукой. – Ты, может быть, хочешь поговорить об отцовских чувствах? Я дам ему главное – силу. Знаешь, как меня воспитывал мой отец? Он обладал сильным целительским даром и очень любил лечить, зато ненавидел шум и грязь. Но все дети грязные и шумные, и я не был исключением, хотя очень старался не раздражать своего отца. Тот избивал меня кожаной плёткой, до содранной кожи, а потом залечивал раны, в этом он был особенно хорош. Он заставлял меня резать наживую кур, собак и крыс, а потом лечил их. Говорил, что вокруг слишком мало зла, чтобы он мог найти применение своему добру.

Лордер тихонько тоненько засмеялся.

Я сделала ещё шаг. И ещё.

Вытянула руку – кончики пальцев онемели, а ветви потянулись к шее мужчины, медленно, с едва различимым шелестом. Впрочем, не уверена, что этот шелест мне не почудился.

— Тебе повезло, – внезапно заключил Лордер. – Просто ты не можешь оценить степень своего везения в полной мере, глупая девочка.

Ещё полшага – теперь от моих ветвей до его шеи было не больше локтя.

Сломать позвоночник. Разорвать трахею, гортань. Проткнуть артерию. Это не потребует ни силы, ни умения. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

Совсем немного.

Клубящая густеющая тьма вокруг камня перестала быть однородной. Теперь в ней можно было заметить бесформенные плотные сгустки. В них не было ничего антропоморфного, и я не решилась бы сказать, что у этих существ есть хоть какое-то подобие глаз или рта, но это определённо было нечто живое.