Моя ладонь скользнула по ровному животу дрока ниже, хотя я продолжала отводить взгляд, невесть зачем пытаясь сделать целомудренное лицо.

Гладкий… бесстыдно гладкий для мужчины лобок. Упругий бархатистый член, длинный, ровный. Длиннее и шире, чем у Флетвика. Тонкая сетка бирюзовых вен, крупная гладкая головка. Тугая тёмная мошонка, тоже порочно-гладкая, отчего-то вызывающая непреодолимое желание сжать её в ладони и услышать очередной порочно-невинный стон.

Да что это я? Четыре года как мы в разводе с Флетом, и все эти годы я не испытывала мук от отсутствия интимной близости. Даже наоборот – радовалась избавлению от супружеского долга. Мне не о ком было фантазировать, нечего и некого вспоминать с ностальгией. Я примирилась со своей холодностью и замкнутостью – так проще жить. Проще похоронить в душе старые страхи и кошмары. И вдруг…

…всё у этого дрока, как у людей, хотя можно было бы ожидать чего-то сверхъестественного. Но нет – ни второго члена, ни третьего глаза. Может, у него язык раздвоенный, в локоть длиной?

Мои пальцы пробежались по его бедру. Мышцы, сплошные мышцы, ни капли жира, но при этом не вздувшиеся, как у циркачей-силачей. Идеальное тело.

Подушечка большого пальца легла на головку члена дрока. Чуть надавила.

Сильный мужчина. Но в данный момент он в моей власти. Порочно-прекрасный. Но – если верить Флету – невинный…

Какой контраст.

Я обхватила член ладонью, ощущая почти моментальный бессознательный отклик, твёрдость, тепло, шелковистость кожи. Между ног стало горячо и влажно… как некстати. Я мягко двигала ладонью по напрягшемуся члену от головки до основания, всё ещё убеждая себя, что я просто… просто…

Выступившую прозрачную вязкую каплю размазала по бархатистой поверхности. Наконец-то заставила себя отдёрнуть руку – член не опал, во сне дрок дёрнул бёдрами, лицо его на мгновение скривилось.

Надо было заканчивать с этим всем, немедленно. Фелл, ты не зарвавшийся вицер-извращенец, ты должна нести облегчение, а не принуждать к близости беспомощного пациента, находящегося без сознания! Лучше всего было связаться с Флетвиком и объявить ему, что у меня ничего не выходит. Мол, восстановление резерва у дроков имеет свои особенности, мне неподвластные. Флет забирает парня, я остаюсь в «клоповнике» и…

Узоры на коже стали ярче. Возможно, стоило их зарисовать.

— Эшшло… – прошептал дрок. – Швейтох дек ллор…

Я не знала и не могла знать его родного языка, но инстинктивно наклонилась ниже, пытаясь уловить хоть одно знакомое слово. Замерла, почувствовав запах скошенной травы и слабый-преслабый, но одновременно явственный магический отклик: своим месторасположением магический резервуар – что за насмешка! – выбрал область паха. Бедолаге непросто придётся: в момент сильного возбуждения нужно будет одновременно контролировать и вскипающую магию, да и с пополнением резерва извне будут сложности. Впрочем, такие вопросы решаются со временем: опыт, самоконтроль и прочее…

В наступившей тишине звякнула зачарованная цепочка стоимостью в половину казны.

Глава 3. Трудно с равнодушием

…наверное, сейчас ему снится самый непристойный сон в его жизни. Может быть, даже первый непристойный сон. Интересно, как выглядит та, что в его фантазиях?

— Тюремные камеры Флета и его начальства, их методы допроса и работы только на первый взгляд лучше подземелий тёмных магистров. Так ведь и умрёшь невинным юнцом… а жаль. Даже такой бесплодной ледышке, как я.

Поддаваясь головокружительному мороку, я склонилась над дроком, почти касаясь губами его носа.

— Ты не запомнишь и не узнаешь об этом. Я… я буду помнить.

Я видела морщинки на его лбу, то появлявшиеся, то исчезавшие. Слышала рваные вдохи и выдохи, сдавленные, едва слышные – охране не о чем беспокоиться! – стоны сквозь сжатые губы.

И чувствовала пульсирующую горячую плоть в своей руке, тонкую подвижную кожу, паутину вен. Магический отклик, за который я уцепилась, как за крючок – фальшиво убеждая себя, что эта связь понадобится завтра… или послезавтра, когда я всерьёз примусь за восстановление резерва.

Быстрее, быстрее… я двигала рукой от мошонки вверх, ловя его дрожь, прижала пульсирующий член к животу, чтобы брызги спермы не испачкали моё платье. В момент, когда он кончал, меня саму чуть не скрутило сладостной судорогой: целитель, работающий с восстановлением резерва, по сути своей является медиумом, проводником, через который сила поступает в резервуар пациента, и я не могу совсем абстрагироваться от её воздействия. Низ живота налился мучительной сладкой тяжестью – мой собственный резервуар не имел определённого места дислокации, отражая месторасположении резервуара пациента.

Ох, зачем я согласилась на это всё…

— В первый и последний раз, – шепнула я обмякшему мальчишке. Достала салфетку и принялась уничтожать следы своего преступления. – Надеюсь, ты выживешь, кем бы ты ни был, что бы ни понадобилось от тебя Флетвику. И твоя наречённая будет уверена, что ты чист, как горный снег. По сути, так оно есть – ты же ничего не вспомнишь. Спи…

Я поднялась, чувствуя, как влажные пряди волос прилипли ко лбу, а пальцы дрожат. Внизу живота скручивалось неудовлетворённое стылое желание. Сама от себя не ожидала. Мне-то казалось, что года жизни с Флетвиком достаточно, чтобы убедиться: чувственная сторона жизни не для меня. И только сейчас, четыре года спустя, у меня мелькнула мысль, что, возможно, дело было не во мне.

Я снова посмотрела на беспомощного мальчишку. Если бы кто-то узнал о том, что я сегодня сделала, меня исключили бы из Ассоциации целителей минимум на пять лет, а то и на пятнадцать. Но мне не было ни стыдно, ни страшно. Словно этот дрок раскрыл что-то скрытое во мне, даже не прикоснувшись…

…а если бы прикоснулся?

Представить это было нетрудно. Сладко до дрожи.

Я подскочила, подошла к столу, на котором стоял кувшин с водой, и вылила себе на голову половину. Холодные капли заскользили по волосам, не касаясь лица, но всё же мне стало легче. Просто физиология, просто детородный возраст, одиночество, воздержание и всякое такое.

Я выдохнула. Вдохнула, медленно, считая до восьми – и снова выдохнула, стараясь сосредоточиться исключительно на счёте.

А потом вернулась к кровати и рывком натянула покрывало на дрока до самого подбородка.

Спать на диванчике было неудобно, ноги, руки и спина буквально в голос выражали протест. Я открыла глаза, злобно покосилась на спящего в кровати дрока. Выглядел он получше, хотя и бледность, и тени под глазами остались. Если всё пойдёт, как положено, дней через семь не останется и их.

За ночь непокорное покрывало сползло до живота, и утреннюю эрекцию парня оно не скрывало. Молодой организм, ещё и не человеческий… Как целитель, я должна была относиться к этому спокойно и равнодушно.

После вчерашнего с равнодушием было… проблематично.

Я потянулась – надо будет что-то придумать на следующую ночь, на полу постелить себе, что ли?! Всё лучше, чем лежать скрюченной – и пошла в ванную. Дешевизна съёмных апартаментов во многом объяснялась регулярными перебоями с водоснабжением, но сегодня мне повезло. С количеством, но не температурой, увы. Я стояла под струями едва тёплой воды и пыталась собрать воедино расползающиеся мысли.

Явление бывшего мужа с этим дивным подарком – временное. Дней десять максимум – и я снова буду свободна, а там... Новая работа – конечно, Флетвик тот ещё придурок, но данное в трезвом уме слово нарушать не станет. Новая работа, новая заработная плата, новые знакомства. Может быть, зря я похоронила себя раньше времени? Вчерашний эпизод это доказал. Мне всего двадцать пять, прошлое осталось в прошлом, не стоит ли попробовать...

Приглушённый металлический лязг раздался из комнаты – по привычке я не стала запирать дверь ванной комнаты. Торопливо и, надеюсь, бесшумно я выскользнула из жестяной лохани, служившей мне ванной. Завернулась в хлопковое полотенце и выглянула.