Дура!

Рок притворялся филигранно, разыгрывал из себя беспомощную жертву, а сам… А сам прекрасно понимал, что ему нужно восстановить резерв, чтобы вернуться в замок, из которого его спасли против его желания.

Возможно, дело было в этом. Только в этом.

— Рок… – прошептала я. – Ты…

Он хотел оказаться в замке Лордера.

Когда его забрали – он хотел туда вернуться.

Ему нужно было восполнить свой резерв.

Как легко он признал свою недавнюю ложь.

Сколько ещё было лжи?

Всё?

Беспомощный, обиженный, невинный мальчишка…

Злость на «грязную шойсу». Нежность к «шрайне».

Это тоже ложь?

…я никогда не видела телепортационного портала ранее. Но увидев, как воздух между мной и дроком вдруг заколебался, завибрировал, точно в слишком жаркий день, увидев переливающуюся радугой тонкую бесцветную плёнку, ни на секунды не усомнилась в том, что происходит.

Но почему именно сейчас?!

Я не хочу…

Я не могу отпустить его вот так, не узнав, не прояснив главного. Не задав тех вопросов, что должна была задать.

Не поняв главного.

Я не могу вот так его потерять, даже если дело было не в мести. Особенно – если в ней.

…Даже зная о том, кто он.

Кем никогда быть не перестанет.

Глава 19. Только не он

Я не собиралась следовать за исчезающем, тающем в радужном сиянии портала дроком.

Нет, не так.

Я даже не успела подумать о том, что будет со мной и есть ли у меня какой-то выбор. Всё произошло слишком быстро, и единственная промелькнувшая у меня мысль, стремительная, как падающая звезда, была о том, что я не хочу его терять.

На мгновение я вся стала этой мыслью: болезненно-горькой, назойливой, мучительной, как заноза, торчащая из стопы. Эта мысль связала нас с дроком в единое целое, так сильно и неизбежно, будто он опять стал деревом, обхватил меня своими ветвями, пророс сквозь мою плоть, пустил корни внутри. Не я сделала шаг вперёд – меня потянуло следом, а потом затянуло в образовавшийся портал, точно щепку в водоворот.

Моментально онемел язык, словно я лизнула на морозе железную ограду. Зашумело в ушах, в глазах побежала мерцающая цветистая рябь, я ослепла и оглохла, стала куском почвы. Внутри меня набухали семена и двигались дождевые черви, гнила падаль и прошлогодняя листва. «Шрайвэ, вот что это значит» – это была одновременно и моя, и не моя мысль. «Как же не вовремя…» – кто из нас двоих это подумал? А может быть, это были боги – те самые боги, что всё время наблюдают за нами, смертными, разгоняя свою вечную тоску, но ни во что не вмешиваются?

Последней мыслью, которая пришла в мою бедную пустую голову извне, было «беги».

Беги, Фелл!

Только это было уже не в моей власти. Впрочем, не уверена, что даже если бы я обладала властью над собственным телом, то попыталась бы сбежать, и не желание мести вело мною в тот момент. Я и в Роке отнюдь не была уверена. Вдруг его желание познакомиться с отцом пересилит стремление отомстить за мать? В конце концов, отец был реален и жив, а мать, по сути, бросила сына, сделав выбор в пользу спасительного бесчувствия…

Конечно, Лордер – чудовище.

Но это не отменяет того, что собственного сына он мог принять. Принять – и дать ему многое. Дать ему все возможности для того, чтобы… взрастить ещё одно чудовище?

С магическими способностями Рока по призванию в услужение хищных низших сущностей из других миров – запросто.

Что я знала о нём?

Как быстро он поддался своей чувственности, несмотря на запреты и традиции своего мира! А Лордер мог бы дать ему сколько угодно женщин: согласных и покорно-обездвиженных, опытных и невинных. Мог воплотить любые порочные соблазны, да ещё и с нескрываемым удовольствием.

Лордер мог бы вложить нож в его руки и подвести к беспомощной жертве. Приучить ко вкусу крови и трепещущей горячей плоти. Даже самый жуткий монстр порой нуждается в напарнике… Сын. Магически одарённый, выносливый, податливый, как комок размягчённой глины.

«Рок! – позвала я мерцающую тьму и попыталась открыть глаза. – Рок, не уходи от меня! Подожди меня! Выслушай меня…»

«Беги, Фелл!» – отозвалась темнота, а потом она взорвалась на мириады осколков – и зрение вернулось ко мне, одновременно с прочими чувствами: осязанием, слухом и обонянием.

Последнее было совершенно лишним, потому что слабый, но отчётливый запах, ударивший мне в нос, был знаком до боли. Знаком по прошлому: противная сладость разложения, вплетённая в пряный цветочный аромат. Чуть неожиданными были терпкие хвойные нотки, но и они были мне знакомы: так пахла мастика с эфирным сосновым маслом, которой натирали деревянные паркетные полы в замке вицера Лордера…

Я ожидала увидеть тёмное сырое подземелье, горы трупов и весь пыточный реквизит бывшего мучителя: своих жертв он, насколько я понимала, предпочитал препарировать сам.

А увидела лаконично и просто обставленную комнату, больше всего напоминавшую кабинет не в меру аккуратного чиновника среднего ранга: пустой деревянный стол, обремененный лишь яшмовой зелёной чернильницей с торчащим из неё белым гусиным пером, узкая софа с обивкой болотного цвета, пара стульев, масляные тусклые светильники, на пустой стене – картина с изображением окна, сквозь стёкла которого зеленел лесной пейзаж…

Самих окон не было. Ни одного.

Я лежала на деревянном полу, обхватив колени, точно огромная фасолина. И прямо напротив моего перекошенного лица – в горле пересохло, будто песка насыпали, мышцы ныли, как будто я не переместилась сюда порталом, а упала с одной из угрожающе высоких башен – располагалась пара чёрных, до блеска начищенных сапог.

Медленно-медленно мой взгляд скользнул вверх – по идеально отглаженным брюкам к жилету поверх рубашки, военного типа сюртуку, к шейному шёлковому платку – и упёрся в лицо мужчины. Я со свистом втянула воздух и попыталась встать. Просто потому, что лежать беспомощным кулём было унизительно… и неправильно.

Прошло семь лет – и я должна была глядеть ему в глаза прямо, пусть и в силу роста снизу вверх. Но я должна была смотреть на него на равных.

Голова кружилась, я покачнулась – и почувствовала, как Лордер ухватил меня за руку, помогая удержать равновесие. Брезгливо вырывать руку было бы слишком демонстративно, но увы – я не смогла сдержать дрожи. Вероятно, он почувствовал её.

Хвойной мастикой пахло от пола. Тленом и примулой – от Лордера. Этот запах стал его неотъемлемой частью, как волосы или кожа. Въелся в него.

Вероятно, он и не помнит меня. Не помнит – но вряд ли выпустит.

— Такие золотые глаза ни с чем не спутаешь, – негромко и сухо проговорил мой воплотившийся кошмар. – Фелл, дочь Ирмы. Прекрасная беглянка…

— Зачем ты её убил? – я выплюнула эти слова через бескровные высохшие губы, хотя не собиралась ничего говорить и уж тем более нарываться. Не собиралась, но не удержалась. – Просто потому, что мог?

Лордер не удивился моему вопросу и не разозлился, ни от бестактного обращения, ни от самого факта, что я о чём-то спрашивала его.

— Ирма оказалась слабой. Я хотел использовать её тело в качестве носителя призванной тёмной сущности. Но та просто выжрала её изнутри, переломала ей кости и вырвалась наружу. Пришлось её уничтожить, а жаль. Идея была хороша. Но не все хорошие идеи можно реализовать.

Я уже корила себя за несдержанность. Очередная мысль о Роке отвлекла меня – и слова Лордера не вызвали ожидаемого приступа ярости. Я могла бы попытаться вцепиться ему в лицо, выцарапать глаза – но я обуздала бурлящую плещущую во все стороны ненависть.

Нет.

Не сейчас.

Нет, я же целитель, а не скандальная бабка-торговка на базаре. Нельзя поддаваться панике, какой бы природы она не была.

Я снова выдохнула.

— Да, она была слабой.

Лордер не улыбнулся – так, чуть приподнял уголки узких бесцветных губ. Да, у них с Роком были похожи черты лица: линия скул, нос, цвет и форма глаз, но в моём дроке всё было наполнено жизнью и светом, а этот упырь…