— Ты. Ко мне. Не прикоснёшься! – зашипел он, как старая рассерженная черепаха. – Грязная паршивая человеческая шойса!

— Ну, как хочешь, – я мотнула головой. – Грязная шойса пошла одеваться. Если тебе приятно будет лежать в мокрой вонючей постели – на здоровье. Впрочем, у вас, чистокровных дроков, в сортирах явно пахнет жасмином и ночецветом. Или ты хочешь вернуться в подземелья? Там сыро, темно и пахнет гнилью и тленом.

"А ещё – примулой"

Зелёные глаза смотрели на меня зло и пристально. Я пожала плечами.

Постель было жаль.

— Меня зовут Фелл. Передумаешь – позови. Накормлю ужином. Сегодня у тебя день отдыха, а завтра нужно будет заняться возвращением твоей магии.

В знак протеста дрок прикрыл глаза и отвернулся.

Глава 5. В мыслях о насущном

Полдня прошло в молчании, которое было нарушено лишь появлением Высокого с двумя корзинами, полными всяческой снеди. В другое время я бы искренне порадовалась отменной говяжьей вырезке, жирному творогу, свежим гусиным яйцам, мягкому овечьему сыру... Но вся эта прелесть предназначалась не мне, а нам с пленником, чей яростный непримиримый взгляд добавлял горечи в любое блюдо. Ведро, которое я все-таки принесла и поставила рядом, он проигнорировал.

Ну, как проигнорировал. Плюнул.

Впрочем, надо отметить, что нужной частью тела парень даже дотянуться до него не смог бы.

— Что ты привык есть? – надо убедить себя, что злиться или как-то реагировать на детское негодование дрока попросту глупо. Я бы тоже злилась, потеряв магию и очнувшись связанной, как обезумевшая свинья перед забоем. – Мясо? Цветочный нектар? Питаешься солнечным светом? Учти, что голодовка не пойдёт тебе на пользу. Кстати, как твоё имя?

Дрок молчал, насколько это было возможно, сцепив скованные наручниками ладони.

— Нам нужно договориться, – мягко, увещевательно продолжила я – почти как на практике в лечебнице для душевно ущербных. – Если ты будешь обзываться, шарахаться от меня и игнорировать... физиологические потребности и терпеть, мне придётся позвать охрану. Их двое, но могут прийти и четверо, если нужно. Что будет дальше – тебе не понравится. Я пару раз вводила катетер... Знаешь, что это такое? А клизма?

С каждым моим словом лицо дрока зеленело, и я испугалась, что его вот-вот вырвет, хотя с учётом цвета его крови дело наверняка было просто в его злости.

— Хочешь по-плохому – будет по-плохому. Ты все равно наполнишь желудок и освободишь кишечник и мочевой пузырь, но либо сделаешь это добровольно и без лишних свидетелей, либо...

Пленник молчал. Мне стало почти стыдно, но стыд не то качество, которое остаётся у дипломированного целителя.

— Как тебя зовут?

Пауза.

— Катетер – это такая узкая трубочка, которая вставляется…

— Замолчи, – процедил дрок. – Можешь звать меня Рок.

— Это переводится "благонравный господин"? – хмыкнула я. – А кстати, что означает "эшшло"?

Лицо дрока совсем окаменело, мне даже показалось, что оно пошло волнами, так, что гладкая белая кожа на миг сморщилась древесной корой.

— Где ты слышала это слово?

— Ты говорил во сне...

— Забудь.

Дрок искоса взглянул на меня, явно пытаясь успокоиться и настроиться на коммуникацию. Получалось неважно.

— Прошу тебя, просто отпусти меня на свободу, человеческая… женщина. Отблагодарю. По-королевски.

— Очень смешно, – фыркнула я. – Я, конечно, дура и шойса, но не настолько.

— У нас есть зелья, исцеляющие любые болезни человечишек, – Рок смотрел на меня. – Ты станешь лучшей, сможешь…

— Так этого хотел от тебя тот маг? Зелий? – перебила я.

— Нет, – парень отвернулся, пальцы беспомощно поскребли воздух. Процедил сквозь зубы. – Нашей расе это… ведро… не нужно. Лучше принеси мне одежду!

— В некотором роде я такая же заключённая и бесправная, как и ты, – я встала. – И вообще. Твоя нагота меня не смущает и не трогает. Я целитель. Можно подумать, я голых мужчин не видела.

— А наши врачеватели исцеляют, не касаясь тела и не обнажая его. Всегда знал, что человеческие врачеватели безрукие безголовые живодёры, а человеческие женщины не ведают ни стыда, ни чести, – прошипел дрок. Слушать его дальше я не стала.

Охранники смотрели на меня, тщетно пытаясь навесить на сытые сонные хари мужественное выражение защитников и бойцов. Выражению сильно мешало недоумение – и слишком редкие проблески интеллекта в глазах. Но так или иначе, а путь мне они преградили весьма недвусмысленно.

— Мне нужно поговорить с Флетвиком. С полковником Шоглем. Пропустите.

— Простите, цера, но… – растерянно проблеял низкий, – вы не можете выходить из дома без его распоряжения. Приказ полковника!

— Кажется, я гражданское лицо, – процедила сквозь зубы я. – И пустословным приказам военных подчиняться не обязана.

— Мы обязаны, – коротко отозвался высокий. – А у нас есть приказ, чтобы из дома никто не выходил.

— Я не пленница и не заключённая. Это мой дом. И я имею право его покинуть!

— После завершения вашей миссии, цера, – продолжал бубнить низкий. – Уж простите, но никак иначе. У нас приказ.

— Я заору! – предупредила я. – И буду орать, пока кто-нибудь…

— В таком случае мы уполномочены применить силу, – крайне печально заявил низкий. – Нам не хотелось бы, цера…

Я сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, досчитала до тринадцати и сказала спокойно:

— Тогда позовите его ко мне!

— Не имеем возможности, цера, – в разговор снова вступил высокий. – Нам пост покидать запрещено.

— В таком случае, будете моими ассистентами, – вскипела я. – Идите, мойте руки!

— Зачем? – опасливо спросил низкий и почему-то покосился на мои руки, словно сомневаясь в моей адекватности и в отсутствии наточенного ланцета заодно.

— Вы приковали молодого парня к кровати, идиоты! – зарычала я. – Ладно, кормить я его должна с ложечки, а в туалет как мне его водить прикажете?! Может быть, вы решите этот вопрос? Поднимете его вместе с кроватью, оттащите в ближайшие кусты?! Полковник Шогль случайно не дал вам ценных указаний на этот счёт? Парень должен восстанавливаться, а не валяться в… грязи!

Стражники переглянулись.

— Не извольте беспокоиться, цера! – наконец сказал высокий. – Парень ваш – не человек.

— И что же? – зло продолжала я. – Не человек, так можно под себя ходить? Собаку и ту не оставишь, а тут…

Я поняла, что сейчас попросту тресну по этим самым сытым невменяемым харям – а кулак у меня, несмотря на изящность телосложения, довольно тяжёлый. Так что я резко развернулась и зашла обратно в дом, яростно хлопнув дверью. Представила дивную картину, как на следующий день выхожу к своим охранничкам с блюдом пирожков, которые они, рассыпаясь в благодарностях, тут же отправляют в рот.

Уходить с поста надолго им нельзя.

А пирожки-то со слабительным…

Вся погружённая в злость и мстительные планы, я бросила взгляд на постель с несчастным дроком – да так и застыла на месте.

Дрока на постели не было.

Глава 6. Недолгое перемирие

Точнее говоря, то, что находилось на кровати, назвать дроком, существом, хоть и особенным, но всё же человекоподобным, было никак нельзя. Скорее уж в моей несчастной постели, в которой я уже и не чаяла когда-нибудь выспаться, лежал… лежало…

Дерево.

Хорошенькое такое поленко, нет, крепкий саженец-подросток, с чистыми корнями, бурой древесиной, вполне ветвистое. Вот листьев не было совсем. Это было зимнее дерево, отмытое и просушенное, невесть каким образом оказавшееся в моей постели взамен ершистого и надменного парня по имени Рок.

Я прислонилась к дверному косяку, тупо разглядывая магические кандалы: они никуда не делись, но будто уменьшились в диаметре, плотно обхватывая пару особенно толстых корней внизу и веток вверху.