Но не гибель своей надежды.

«Не думай, что я не понимаю, как виноват перед тобой и не виню себя. Мне действительно нужна была сила шрайвэ. И я не хотел, чтобы тебе было плохо, а объяснить не мог, пришлось создать иллюзию. Гойшон всегда был где-то рядом. Но скоро всё закончится. Для всех»

«Ты… – я хотела сказать «не сходи с ума», но говорить это в шестиугольном зале для жертвоприношений и тёмных ритуалов, полном гигантской смертоубийственной плесени, сражавшейся по приказу дрока с тёмным магом и иномирными сущностями было… нелепо. – Бежим вместе. Позже поговорим»

«Я должен задержать его здесь до конца. Это должно закончиться. Здесь и сейчас. Его жалкая никчёмная жизнь»

«Но…»

Не знаю, что я чувствовала в тот момент. Желание разревется… нет, расхохотаться. Или просто лечь и уснуть без сновидений?

Лечь и уснуть.

— Уходи же! – я не сразу поняла, что этот голос раздаётся вовсе не изнутри моей головы, а снаружи, попросту говоря, мысленных сигналов Рок больше мне не слал, а орал в голос. – Беги, Фелл!

Если что я и не любила, до желудочных колик, то это чужую жертвенность.

Рок поднялся и шагнул в расступающуюся и тут же смыкающуюся за ним плесень, только дёрнулся кончик хвоста. Нет, ну самый настоящий дурак! Сам он гойшон, ушастый и хвостатый! Решил поиграть в героя? Смыть позор кровью – так говорят идущим на бой смертникам-штрафникам?

Я не простила его, но чувство обиды сейчас казалось таким незначительным и мелочным. Потеря… ещё одна потеря в череде потерь. Глупый мальчишка, которому нечего терять, которого я и знала-то всего несколько дней… тот, кто дал мне надежду на то, что в моей жизни, лишённой любви и человеческого тепла, может быть лучик света. Зачем? Мы друг другу никто. Два одиночества из разных миров, не более того. Он даже не человек.

Пусть идёт.

Идёт умирать.

Пусть…

…я его люблю. Его – или тот образ, который сама себе придумала. Не знаю. Не важно.

Сама не поняла, как сделала шаг за Роком, и тут же что-то ухватило меня за щиколотку и дёрнуло, в очередной раз макая в густую землянистую топь. Я рухнула, но приземлилась на руки, дёрнулась, обернулась – и увидела ползущего за мной по грязи Лордера.

Выглядел он ужасно, так, словно несколько дней находился в целительском изоляторе с самыми тяжёлыми заразными больными – именно это сравнение пришло в мою голову в первую очередь. Покрытый красной и лиловой сыпью, содрогающийся от хриплого лающего кашля, с прилипшими ко лбу волосами.

Лордер впился мне в голень, до синяков, до кровавых ссадин, и на мгновение я испытала парализующий страх, перед его безжалостным всемогуществом, в котором уверилась за годы службы в его замки. Столько безнаказанных жертв… моя мать. И я. И снова, снова, снова я!

Нет, ни за что.

Никто не всемогущ и никто не бессмертен. Сейчас мы были почти равны, и его происхождение, его богатство и связи не играли никакой роли. Мои пальцы снова заострились острыми сухими ветками, настолько мне хотелось впиться ему в гортань или хотя бы в глаза!

Барахтаясь в грязи, я лягнула Лордера ногой в лицо, метила в нос, но промахнулась и лишь скользнула по скуле, а он подтянулся, приподнялся и навалился на меня сверху, горячечно, болезненно жаркий, ухватив меня за шею ровно с той самой степенью давления, чтобы я перестала сопротивляться, но еще могла дышать. И слышать его.

— Поверил мальчишке, – прошептал он мне на ухо, и от прикосновения его сухих губ, его тела меня передёрнуло от отвращения. – Больше… такой ошибки я не совершу.

Смешно, насколько общими были наши мысли.

— Не совершишь, – согласилась я сипло. – И никого уже больше не убьёшь.

Сказала – и вскрикнула. Лордер сумел-таки подняться, рывком, за шиворот, поднял и меня, удерживая перед собой так, что у меня ноги оторвались от земли. Рок стоял перед нами, покачиваясь, как дерево на ветру.

— Если мне что-то не понравится в твоём поведении… – медленно, с трудом ворочая языком, произнёс Лордер, глядя Року в лицу. – Впрочем, мне уже многое не нравится. Будет тебе урок.

Я услышала хруст, странный тягучий хруст, а боли не почувствовала. Опустила взгляд: Лордер ломал ветви, в которые превратились от локтей до кончиков пальцев мои руки.

— Отойди к противоположной стене, иначе… – кончик отломленной ветки упёрся мне в шею, туда, где пульсировала жизненно важная жилка. – Впрочем, можешь остаться. Будет лучше видно.

…дальнейшее происходит одновременно. Взрыв, от которого моментально закладывает уши, бегущая по залу стена огненного жара. Чёрный алтарный камень разлетается на куски, и один из этих кусков смачно врезается в затылок Лордера, разнося ему полголовы в считанные мгновения. Крик Рока, тающие чёрные тени над его головой. И боль, вот теперь-то самая настоящая боль, на мгновение прошившая, пропитавшая всё моё тело, но тут же сменившаяся онемением, слабостью и темнотой. Теплая струя крови, брызнувшая на подбородок.

В огне моментально сгорают одежда и волосы на всём теле, кожа покрывается грубыми выпуклыми рубцами… или всё же древесной корой?

- Ну, что там? – крупный, полный, немного рыхлый мужчина с полковничьими нашивками на сюртуке брезгливо оглядывает выгоревшую шестиугольную комнату, по которой хаотично ходят его подчиненные, изображая активную трудовую деятельность.

- В живых уже никого, цер Шогль, – со всем старанием докладывает худощавый парнишка в гражданском, но с явной военной выправкой. – Пять трупов, четыре – вообще не опознать уже, одни обгорелые кости. Пятый – наш с вами… – парнишка спотыкается на фамильярном начале фразы и заканчивает вполне нейтрально:

- Пятый – вицер Ларош Лордер!

- Сам Лордер? Ай-яй-яй, как же так, какая незадача… Уверен, что он? Мёртв?

- Так точно! – и чуть тише добавил. – Выживешь тут, без головы-то почти… и ветками утыкан, как ёж!

Полковник Шогль не без труда склоняется над мёртвым телом.

- Что ж… а это ещё что? Откуда?!

- Это деревья, цер, – вежливо, стараясь выдерживать тон всецело преданного делу подчинённого, отзывается юноша. – Два, дерева. Это, кажется, ольха. Второе не знаю. Я в школе был не силён в… гм… ботанике.

- Сам вижу, что деревья, рух их пожри! Но тут же всё сгорело, как у дракона в заднице, а эти…

Несколько мгновений взгляды всех присутствующих буравят два дерева, без листьев, но вполне целые по сравнению со всем остальным, превратившимся в покрытые пеплом осколки.

- Куда это? – с готовностью к любому ответу интересуется метящий в личные секретари парнишка.

Полковник открывает рот. Потом закрывает, опускается-таки на корточки, кряхтя, и поднимает что-то из горстки пепла.

Цельное металлическое колечко, похожее на серьгу.

Задумывается на мгновение. Выдыхает с присвистом.

- Есть у меня одна мысль, Шуд. Организуй-ка…

- Всё, что прикажете!

- Не кипишуй ты! Отправь это вот… в поселение дроков.

- Дроков? – с ноткой растерянности переспрашивает парень. Полковник морщится, но кивает. Утирает пот с покрасневшего лба.

- Найди подходящий грузовой экипаж и неболтливого возницу. Я сам объясню ему, как добраться.

- Но... господин полковник?! Зачем?!

- Они любят деревья, - пожимает плечами Флетвик Шогль. - Эти... пусть похоронят. Или посадят заново. Да хоть с маслом сожрут. Делай и не задавай лишних вопросов!

- Как прикажете, господин полковник!

Глава 25. Финальная. Эшшло

Оказывается, после смерти тоже снятся сны. Может быть, не всем – мне не хочется обобщать, но я их иногда вижу. Никто теперь не пытается выдать их за настоящее, да и я не жду никаких чудес. Просто смотрю – у меня же нет человеческих глаз, поэтому сны меня радуют.

В новом теле мне не больно. У всего есть свои плюсы.

Моё новое тело – деревянный ветвистый ствол, тонкий, но крепкий, а древесная плоть воспринимает всё совсем иначе. Вот корни отращивать было непросто и некомфортно, это я помню. Сначала их попросту не было, хотя это очень странно – дерево без корней, но потом моё новое тело окутали благословенные тёмные воды гайши, которых я так боялась когда-то. Ох, как зря! Гайши забрал всю тяжесть из моей души, всю горечь, хотя он и утверждал, что не смог бы этого сделать, если бы я сама продолжала бы за них цепляться.