Иногда мне начинал слышаться тихий, но назойливый звенящий звук, словно в одной из запертых комнат притаилась комариная стая, иногда – судорожный стук своего испуганного сердца, ток крови.

Запахов здесь не было вовсе.

Из коридора безо всякого освещения – то ли хозяин экономил на свечах и магических сферах, то ли не хотел привлекать к якобы нежилому дому излишнее внимание проблесками в окнах в ночное время – я вынырнула в просторный сумеречный холл и увидела роскошную каменную лестницу, по которой можно было и подняться наверх, и спуститься. Я так и не смогла определить, что было источником света: ни окон, ни светильников не наблюдалось.

Парадоксальным образом при свете мне стало ещё страшнее.

Надо было спускаться, если ты не в подземелье, выход всегда внизу, но я стояла, вцепившись руками в холодные неудобные – слишком широкие –перила. Не без труда заставила себя сделать шаг на первую ступеньку, шаг на вторую… со времени своей службы у Лордера я отвыкла от угрожающе длинных, бескомпромиссно каменных лестниц. Бедность тяготеет к низинам.

Голова закружилась, я покачнулась, опасно накренившись вперёд: казалось, слабые пальцы вот-вот разожмутся, и я полечу вниз, вдоль ступеней, не успев вымолвить даже «А-а-а!», и разобьюсь, как капля воды.

Я действительно стала падать, я падала микроскопические доли мгновения, но чьи-то тонкие и узкие, но очень сильные руки обхватили меня со спины, останавливая моё бесславное падение. Слишком тонкие… слишком узкие… как…

…ветки.

Я задохнулась – сначала от непроизвольного ужаса, потом от немыслимого счастья, неконтролируемой жаркой нежности, попыталась развернуться, но Рок, стоящий за моей спиной, не дал мне этого сделать. Сдавил крепче, на грани терпимого – и в этом движении не было ничего от нежности любовника.

Скорее – злость и беспомощность врага, на полшага не могущего добраться до горла ненавистной жертвы.

— Почему ты не убежала?! – прошипел он мне на ухо, и было легко представить, как по его ветвям ползёт смертельно ядовитая древесная змея. – А впрочем…

Я оторопела на пару мгновений, а потом разозлилась. Это он, он и утянул меня за собой! Он обманывал меня… он использовал меня! А теперь, вместо того, чтобы меня спасать или хотя бы просто порадоваться тому, что мы встретились, предъявляет мне абсурдные претензии… да что там, отчитывает, как дитя малое!

Как я могла сбежать, сквозь стены просочиться?!

Я уже собиралась озвучить своё праведное и пока ещё мысленное возмущение – но не успела. Гибкие плети оплели запястья – и резко стянули их вместе за моей спиной с неожиданной, нечеловеческой силой. Ещё одна плеть обвила лицо – я изо всех сил впилась в неё зубами, но древесная плоть не была чувствительна к боли. Пытаться вырваться тоже было бессмысленно.

— А впрочем, хорошо, что ты осталась, – каким-то иным, незнакомым мне ровным и бесстрастным голосом произнёс вдруг Рок, и в тот момент его интонации до безумия напомнили мне интонации Лордера. – Ты будешь полезной.

Он потащил меня наверх, оттаскивая от лестницы. Руками и головой дёргать я не могла, но вот ногами молотила изо всех сил, не зная, кого или что я пинаю, не понимая, что происходит, отказываясь верить в происходящее. Почему он тянет меня наверх, а не вниз?!

Может быть, там есть какой-то выход… какой-то скрытый способ спасения? Может быть…

Я привыкла видеть выход внизу, искать опасность в самом-самом низу, в подземельях, но от верхних этажей не ждала никакой подлости. А зря.

Рок затащил меня на чердак. Впрочем, по мне так чердаки должны быть светлыми и прохладными, они же ближе к небу, а ещё завалены всяким ненужным хламом – но в этой просторной шестиугольной зале со скошенным потолком не было окон, а стены уродливыми бесформенными пятнами покрывала чёрная плесень. Пахло затхлой назойливой сыростью.

Лучше, чем запах тлена, но…

Рок поставил меня на пол, и мои ноги сразу по щиколотку утонули в чём-то рыхлом и мягком, я опустила глаза и увидела, что всю поверхность пола покрывала самая настоящая жирная чёрная земля. Мне показалось, что она хлюпает, набухшая от переизбытка влаги.

Но я перестала думать и о запахах, и о земле, уставившись на то, что находилось в центре зала. Собственно, ничего особенного – чёрный плоский камень в полтора человеческих роста, весь в бурых пятнах, как мне показалось сперва, повторявших контуры пятен плесени на стенах.

Сдерживающие, спутывающие меня ветви ослабли, я потёрла ноющую кожу на запястьях и опять попыталась обернуться.

Земляная жижа, в которую мои ноги погрузились по меньшей мере до середины голени, оказалась липкой и топкой, как тесто. Мелькнула страшная, жуткая мысль, что я пустила корни и теперь не смогу выбраться, только если мне не отрубят ноги.

— Не дёргайся, – спокойно сказал Рок. – Просто постой. Поговорим.

Он обошёл меня, без труда шагая по чавкающей земляной поверхности, словно ничего не весил, и непринуждённо присел на черный камень. Упёрся локтями в бёдра, разглядывая меня нечитаемым зелёным взглядом.

А я его.

Он снова был непостижимо бледным, до зеленоватого свечения кожи, но держался непринуждённо, и я поразилась природной аристократической утончённости его жестов и мимики. Как непривычно было видеть Рока в чистой новой рубашке и брюках, идеально облепивших его длинные стройные ноги. Он был хорош, дивно хорош собой, густые пряди чистых серебристых волос скрыли необычные уши. Я было вспомнила о хвосте и необходимости прорезать в штанах дырку, но тут Рок тряхнул головой, и я с трудом подавила даже не крик – жалобный писк, увидев почерневшие порванные мочки его ушей безо всяких колечек.

От следящего артефакта его избавили.

Или… он сам избавился.

Рок поймал мой взгляд, криво ухмыльнулся.

— Ничего. Заживут.

Смириться с его предательством было невозможно.

Но необходимо.

Необходимо, потому что я не должна была мысленно вязнуть в такой же жиже, как под ногами, жиже, полной отчаяния и неверия. Должна была продолжать думать и бороться. Не упасть, не разрыдаться, не потерять самообладание. У меня было очень, очень мало времени, и если я хотела спросить его о чем-то, попробовать достучаться... Вопросов у меня тоже ограниченное количество.

Нельзя ошибиться.

— Кто ты? – спросила я хрипло. Голос не хотел мне повиноваться.

Казалось, Рок искренне задумался, и самый простой вопрос заставил его на несколько мгновений выпасть из реальности.

— Я тот, кого ты знаешь под именем Лордера, – задумчиво произнёс он наконец, – Я живу в этом мире уже не первое столетие. Кровь и плоть юности дают мне силу, молодость и бессмертие. Юный дрок был недурён на вкус, а теперь пришёл твой черёд.

Наверное, моё перекосившееся лицо было невероятно забавным, потому что Рок от души расхохотался.

— Поверила?! Да нет, это шутка. Собственно, вряд ли я могу удивить тебя правдой, ничего принципиально нового ты не услышишь. Двадцать лет назад моя мать оказалась в отцовском замке. Вадроки доверчивы, она быстро поверила его обещаниям и признаниям в любви. Ты совратила меня всего за несколько дней, отцу потребовалось чуть больше времени, но... Она влюбилась, и возникла шрайвэ. Вскоре родился я.

Девять месяцев для него – «вскоре»?

— Какая идиллия, – прокомментировала я. – Отчего же ты покинул отчий дом в таком случае? Ты здесь и вырос?

— Я родился и вырос в Лесу, как и говорил. Я… поверил слухам, – задумчиво произнёс Рок. – Для женщины из вадроков рождение ребёнка от человека... требует много энергии. Наш процесс воспроизведения потомства немного отличается от вашего. Неважно. Мать обрела истинную форму и не смогла выйти из неё. Отец... Отец отправил её к вадрокам, надеясь, что близость гайши даст ей силы. Но вадроки не поняли его и не поверили ему. В конце концов, союз человека и вадрока – огромная редкость.

— Ясно, – отозвалась я, мысленно представляя, как набираю полные ладони земляной жижи и швыряю её Року в лицо, а точнее, забиваю ею его рот, чтобы он заткнулся. – Так что ты вырос и кинулся к любимому папочке с распростёртыми объятиями, верно?