Так что неудивительно, что я стала библиотекарем, пусть сама работа лишь отчасти связана с книгами. Публичная библиотека Аспен-Спрингс — центр жизни сообщества. Чего сообществу не хватало, мы старались дать. Доступ в интернет, продленку для детей, занятия — от компьютеров до йоги, а иногда мы просто были безопасным убежищем. Мы пускали налоговые деньги в дело и, если уж называть вещи своими именами, отдача для сообщества была более чем щедрой.

Но надвигалось очередное сокращение бюджета, и все это могло измениться.

Мне отчаянно нужно было это родео, чтобы перекрыть разрыв между государственным финансированием и грантами, на которые мы подали заявки и, которые возможно, получим в следующем году.

И сообществу это тоже было нужно, даже если люди пока не осознавали, насколько.

Как директор Публичной библиотеки Аспен-Спрингс и единственный штатный сотрудник, я начала рабочий день в семь утра, на целый час раньше открытия. Еще у нас было двое сотрудников на неполную ставку, Дженис и Иветт. Они работали на абонементе, расставляли книги и помогали с продленкой. А еще в течение ближайших трех месяцев у нас было восемьдесят часов волонтерской помощи от Сайласа Мура, который отрабатывал свой долг обществу за вождение в нетрезвом виде. Каждый год появлялось несколько таких людей. Тем, кто не мог оплатить штраф за вождение под действием алкоголя или других веществ, часто назначали общественные работы. Единственное, что меня до сих пор удивляло, — сколько из них предпочитали собирать мусор вдоль дороги, вместо того чтобы отрабатывать часы в библиотеке.

Я разобралась с бумагами и проверила, готовы ли все занятия и программы на неделю. Большинство моих рабочих дней почти не связано с книгами, но сегодня был особенный. Я ждала его весь месяц.

Сегодня был день книг.

Дважды в год я проводила ревизию фонда. Книги, которые разваливались, пахли мочой или рвотой либо имели подозрительные пятна, без сожалений отправлялись в мусор. Книги, которые уже сделали свое дело для сообщества и больше не были востребованы, мы откладывали для ежегодной распродажи подержанных книг, которую устраивали каждый июнь. Так освобождалось место хотя бы для малой части из тысяч новых книг, выходивших каждый год.

Если, конечно, мы могли позволить себе купить хоть какие-то из них.

Но сегодня я не собиралась позволять чему бы то ни было испортить мне настроение. Тем более мрачным мыслям.

К моменту, когда я отперла двери библиотеки, у меня в руке уже был распечатанный отчет по выдаче — список всех книг, которые не брали в течение тридцати шести месяцев.

— Доброе утро, миссис Спенсер, — поздоровалась я с пожилой женщиной, одновременно беря тележку на колесиках.

— Доброе утро, дорогая, — ответила она и направилась в свой привычный уголок.

Миссис Спенсер всегда была нашим первым посетителем с октября по апрель. Пенсионерка-вдова с фиксированным доходом, она использовала библиотеку как способ экономить на отоплении. Она любила сидеть в красном мягком кресле у окна, обычно с любовным романом, который никогда не брала домой. Она читала книгу за один присест и к закрытию брала следующую, чтобы вернуть ее уже на следующее утро. Она читала запоем, и это всегда были романы.

Честно говоря, цели достойные.

Хотя в особенно холодные ночи я за нее переживала.

Я просмотрела отчет. Значительная часть книг относилась к истории и справочным изданиям. Большинство из них я оставляла на полках для школьников и студентов, пишущих работы. Их почти не брали домой, но я знала, что ими активно пользовались. Я надеялась, что в этом году мы сможем избавиться от пятилетних пособий по подготовке к SAT и заменить их новыми изданиями, но старые я не выбрасывала, пока не была уверена.

Я начала с детских книг, они портились быстрее всего. Выбросив все откровенно неприятное, я пошла дальше по списку. Книги, которые по-прежнему любили и читали на субботних утренних чтениях, вроде The Bear Snores On и Llama, Llama, Red Pajama, я решила оставить. Десять экземпляров я сняла с полки, мысленно поблагодарила за службу и отправила в стопку для распродажи.

К середине дня я дошла до последнего и самого сложного жанра — художественной литературы для взрослых. Эти полки были моим сердцем и душой. Триллеры, современная и женская проза, фэнтези, любовные романы — я любила их все и ненавидела расставаться с каждым. Но это было необходимо. Я утешала себя мыслью, что если кто-то попросит одну из списанных книг, я помогу найти ее в другой библиотеке или закажу электронную версию.

На полке оказался старый исторический любовный роман, который не брали уже больше трех лет, хотя в свое время он был невероятно популярен. Я сняла его и провела пальцем по контуру мужчины и женщины, слившихся в страстных объятиях. Таких обложек больше не делали, но я по-прежнему их обожала. Это было похоже на живопись.

Этот роман был одним из моих любимых. У меня был экземпляр дома, хотя я не брала его в руки уже много лет. Я раскрыла книгу на случайной странице ближе к началу и прочитала слова: «Ты только что подстрелила своего будущего мужа», и в тот же миг меня затянуло в злоключения Риган, невесты по почте. Не отдавая себе отчета в том, что делаю, я опустилась на синий ковер и перевернула страницу.

Спустя какое-то время — кто скажет, сколько именно, хотя то, что я ушла уже страниц на шестьдесят, явно было тревожным знаком, — меня прервал раздраженный голос:

— Ханна. Белл.

Я моргнула, вытаскивая из головы видения ковбоя с Дикого Запада, и уставилась на насмешливо-озадаченное лицо вполне современного. Я поправила очки.

— Зак?

Он фыркнул и выпрямился, так что мы оказались лицом к… паху. ОСЕДЛАЙ, приказывала эта чудовищная пряжка ремня. Я снова моргнула, потом медленно подняла взгляд к его лицу.

Его губы изогнулись в ухмылке.

— Дорогая, на коленях ты смотришься просто картинкой, но мне нужно, чтобы ты встала, если мы собираемся нормально поговорить.

— О! Точно. — Мне всегда требовалась минутка, чтобы вернуться из вымышленного мира в реальный. Я начала торопливо подниматься, но, видимо, недостаточно быстро, потому что Зак подхватил меня под мышки и поставил перед собой.

— Я назвал тебя по имени три раза, — упрекнул он.

— Ну… — я посмотрела на книгу, все еще зажатую в руке. — Это очень хорошая книга. Чем могу помочь?

Его брови взлетели вверх — кажется, я его позабавила.

— Это ты попросила меня об одолжении, если помнишь.

Мозг наконец включился.

— Родео!

— Вот именно. Родео. Нам стоит начать планировать, тебе не кажется?

— Безусловно. Я заканчиваю через… — я вытянула шею, чтобы увидеть часы. Боже мой. День пролетел незаметно. — Через тридцать минут. Если ты не против немного подождать, можешь зайти ко мне, и мы обсудим все за ужином.

Он прищурился, глядя сверху вниз.

— Ты хочешь, чтобы я поехал к тебе домой? — медленно спросил он.

— Поужинать и обсудить родео, — твердо сказала я, чтобы у него не возникло других мыслей. Я знала, что вокруг Зака всегда вьются женщины, и хотела предельно ясно обозначить, что именно я предлагаю и чего — совершенно точно — нет. — Я даже готовить не буду. У нас куриный суп с зеленым чили со вчерашнего дня и кукурузный хлеб.

От одной мысли о еде у меня заурчало в животе. Обед у меня целый час, но, как обычно, я забыла поесть и проработала его напрочь.

Его губы снова дрогнули в улыбке.

— Звучит отлично. — Он забрал у меня книгу, бросил взгляд на обложку, потом снова на меня. — Заканчивай. Я подожду.

Я вернулась к списанию книг, а Зак устроился с моей книгой в кресле по диагонали от миссис Спенсер, которая никогда не уходила раньше закрытия.

Через пять минут я услышала, как он смеется.

— У меня пять кошек, — предупредила я, отпирая дверь своего уютного бунгало, когда Зак шагнул следом за мной через порог. Мне стоило заранее спросить, нет ли у него аллергии. Дом у меня чистый, но подметание, пылесос и тряпка мало что могут против пяти кошек.