Она начала качать головой еще до того, как я закончил.
— Это так не работает. Не для меня. Я не могу…
— Только не говори, что ты не можешь кончать, потому что я только что почувствовал твой вкус на твоих пальцах, — перебил я. — Меня не было сколько, секунд двадцать?
Румянец, выдавший ее, стал еще ярче.
— Мне хватило десяти.
— Я бы дал тебе десять секунд, — сказал я. Я бы дал ей столько времени, сколько нужно, и меня чертовски задевало, что она этого не понимала.
— Нет, мне нужны были десять секунд, — уточнила она. — А тебе понадобилось бы… — голос оборвался, словно она не могла придумать число достаточно большое.
Это было просто жестоко.
Я прокрутил в голове тот момент, когда ее бедра подались вперед и я поклялся, что почувствовал, как она сжалась вокруг меня. Звуки, которые она издавала. Она даже не дала мне настоящего шанса сделать для нее то, что было нужно. Она притворилась.
Меня это чертовски оскорбило.
— Покажи мне, — потребовал я.
Она рассмеялась, будто решила, что я шучу. А я, черт возьми, не шутил.
— Как я могу показать? Я уже это сделала. Все.
— Давай проясним. Не «все», пока мы оба не кончили. Ты правда кончила, Ханна? — я провел большим пальцем по тыльной стороне ее ладони, затем раздвинул пальцы буквой V по обе стороны от среднего. — Я так не думаю.
Она беспокойно заерзала, потерла бедра друг о друга. Она не кончила. И на этот раз я не позволю ей сделать это без меня.
Я растянулся рядом, вытащил подушку у нее из рук и подложил себе под голову, чтобы смотреть на нее сверху.
— Покажи, — мягко настаивал я.
Я поцеловал ее плечо, затем уткнулся в изгиб ее шеи.
— Я буду таким хорошим мальчиком, Ханна. Не трону. Я просто посмотрю и поучусь.
Ее грудь часто вздымалась. Я чувствовал, как под моими губами двигается ее горло, когда она сглатывает.
— Можно я буду с закрытыми глазами? — прошептала она.
— Делай все, что тебе нужно, чтобы дойти туда.
Она снова сглотнула.
— Может не получиться. Я никогда…
Я накрыл ее руку своей, наши ладони легли вниз, пальцы переплелись, и я провел ее руку по мягкому животу к медово-золотистым волоскам между ног.
— Ты все еще такая мокрая, милая, — пробормотал я.
Она вздрогнула, когда наши пальцы коснулись ее клитора.
— Еще раз. Только раз.
Медленно, очень медленно я убрал свою руку, оставив ее ладонь там, между бедер. И, черт, я хотел, чтобы это была моя рука. Мои пальцы в этой влажной жаре. Чтобы я дарил ей удовольствие. Но я хотел и этого тоже. Хотел смотреть. Может, даже сильнее, чем трогать.
С глубоким вдохом ее рука начала двигаться. Она ввела один палец, затем вынула его и распределила влагу по клитору. Я наклонился ближе, чтобы лучше видеть, как ее тонкие светлые пальцы играют с ее красивой киской.
— Черт, — простонал я. — Ты идеальна. Господи, тебе бы видеть себя, Ханна. Такая мокрая и розовая. Я хочу прикоснуться там ртом. Одного вкуса твоих пальцев мне мало. Он только разжег аппетит. Ты такая сладкая и нежная.
Она всхлипнула, и пальцы задвигались быстрее, жестче.
— Да, — прошипел я сквозь зубы.
У меня снова стоял, хотя я кончил, может, минут десять назад. Я обхватил себя рукой и сжал у основания.
— Вот так, малышка. У тебя отлично получается. Я хочу видеть, как ты кончаешь вот так, даря себе все удовольствие, которого заслуживаешь.
Она вонзила пятки в матрас, бедра дернулись вперед, она втиралась в свою руку. Она вскрикнула и застыла, выгнувшись дугой, на один удар сердца, потом на второй — и обмякла.
Она открыла глаза и повернула голову ко мне. Взгляд был затуманенный.
— Черт, Ханна, — я даже не пытался скрыть благоговение в голосе. — Это было чертовски красиво.
Она смотрела, как я дрочу, взгляд все еще слегка расфокусированный. То, что она смотрела на меня вот так — одновременно удовлетворенная и голодная, — делало мой член таким твердым, что почти было больно. Хватка усилилась, движения стали грубее.
— Ты тоже не выглядишь кончившим, — заметила она.
Обычно мне нужно добрых тридцать минут после оргазма, чтобы снова быть готовым. Но то, как Ханна довела себя до пика, сократило это время вдвое.
— Я близко. Смотри на мой член, Ханна. Смотри, что ты со мной сделала.
Она нащупала за спиной очки, не отрывая взгляда от моего члена, потом кое-как надела их и, черт. Черт. Этого почти хватило, чтобы я кончил прямо тогда. На головке выступила капля предэякулята, и я размазал ее большим пальцем.
Этого было мало. Мне нужно было больше.
Она провела языком по нижней губе, и я простонал. Господи, этот чертов рот. От одного представления на меня вытекло еще.
— Что тебе нужно? — спросила она. Голос был четкий, почти деловой, несмотря на румянец на щеках и груди.
Мне это понравилось. У меня было чувство, что сейчас я мог попросить у нее что угодно, и она просто сделала бы это. В ней не было ни капли жеманства.
— Мне нужно, чтобы было мокро, — простонал я, когда она снова облизнула губы. — Плюнь на него, Ханна.
Она подтолкнула очки на переносице, просто чтобы добить мой самоконтроль, я был уверен, и наклонилась вперед. Я перестал двигать рукой и обхватил основание, будто предлагая.
Но она не плюнула. Вместо этого она лизнула ствол от моей ладони до головки, затем обвела языком головку и втянула меня в рот. Она проглотила меня с такой силой, что у нее впали щеки. Я закатил глаза. Мои бедра дернулись.
Потом она снова втянула меня, а затем медленно выпустила из теплого, влажного рта. Наши взгляды встретились, и она плюнула на головку.
— Черт, милая. — Я размазывал ее слюну по члену резкими, беспощадными движениями. — Я сейчас кончу…
Она даже не моргнула.
— Давай.
Яйца подтянуло, и меня разорвало, я залил ее грудь горячими струями.
Когда из меня выжали все до последней капли, я откинулся назад, тяжело дыша, и посмотрел на нее. Она посмотрела на свою грудь — на мою сперму, блестевшую на разгоряченной коже, как жемчужное ожерелье, а потом снова на меня, с озорной улыбкой.
— Теперь мы закончили? — спросила она.
Я рассмеялся.
— Теперь да.
Чертовски наглая ложь.
Я с Ханной еще не закончил. И близко нет.
Я спал как убитый. После долгой дороги, родео и двух оргазмов тело и мозг наконец отключились. По крайней мере, на пару часов. Примерно за час до рассвета я проснулся от ломоты и скованности, Ханна свернулась у меня под боком и все еще крепко спала.
Какое-то время я не шевелился. Просто лежал и подстраивал дыхание под ее.
Я не из тех придурков, у которых есть правила насчет того, чтобы не оставаться с женщиной на ночь после секса. Если ты можешь засунуть в женщину член, то уж точно можешь положить голову на подушку рядом с ее. Это всего лишь несколько часов сна, а не брачный контракт. Да и чаще всего я был слишком пьян или вымотан, чтобы добраться до отеля. Так что я уже просыпался рядом с женщинами.
Но впервые мне не хотелось срочно свалить.
Более того — впервые я проснулся с желанием остаться.
Так что я лежал, дышал и думал.
С учетом того, как ныли мышцы и зудела кожа, долго так лежать я не мог — либо сойду с ума, либо разбужу Ханну дерганьем. Но мне не хотелось, чтобы она проснулась и обнаружила меня исчезнувшим. Прошлая ночь была… другой. Совсем не похожей ни на что из моего опыта. Мысль уйти, не сказав ни слова, казалась неправильной на всех уровнях.
Я как можно тише выскользнул из постели, стараясь не трясти ее и не разбудить. Прошел в гостиную, поднял с пола боксеры и натянул их. Джинсы и футболку надевать не стал. У Ханны дома было тепло, да и я сам всегда быстро разогревался.
Я включил настольную лампу и огляделся. Вчера ночью меня куда больше интересовала Ханна без одежды, чем ее интерьер. Честно говоря, все было примерно так, как я и ожидал. Здесь вполне могла жить моя бабушка, а не двадцатидевятилетняя женщина. Вышитые декоративные подушки лежали на каждом диване и даже на полу. И, судя по всему, встроенного книжного шкафа во всю стену было недостаточно — книги стопками лежали на тумбочках и на всех возможных поверхностях.
