Без сомнения, этот несколько удивительный результат отчасти отражает тот факт, что ничто так не способствует успеху, как сам успех. Но мне интересно, нет ли также чего-то в старом педагогическом афоризме о том, что здоровый дух обитает в здоровом теле — mens sana in corpore sano. Это не означает, что спортивные типы могут быть интеллектуальными гениями просто в силу своей спортивности. Но активное занятие спортом может обеспечить один важный ингредиент для того, чтобы соответствовать интеллектуальным требованиям. Причина, возможно, просто связана с одним из современных эндокринологических модных словечек — эндогенными опиатами.

Эндогенные опиаты, или эндорфины, являются собственными обезболивающими организма. Они в огромных количествах выбрасываются в мозг всякий раз, когда тело подвергается стрессу, тем самым защищая нас от боли повреждения тканей. Эта система, по-видимому, предназначена для того, чтобы позволить телу продолжать функционировать более или менее нормально, когда неспособность сделать это из-за травмы может привести, скажем, к тому, что животное будет поймано хищником. Но какое отношение обезболивающие имеют к интеллектуальной деятельности? Ответ, возможно, кроется в том факте, что мы часто называем это интеллектуальным усилием.

На протяжении веков perpetuated (сохранялся) любопытный миф о том, что гении создают свои шедевры без особых усилий. Рене Декарт отчасти виноват в этом. Он изображал из себя дилетанта и привык проводить большую часть дня в постели, создавая гениальные произведения во второй половине дня. Т. Э. Лоуренс (знаменитый Лоуренс Аравийский) тоже внес свою лепту, заявив, что за всю свою студенческую карьеру посетил не более дюжины лекций, прежде чем с легкостью получил диплом с отличием в одном из лучших оксфордских колледжей (Иисусов колледж).

Но мое впечатление заключается в том, что подобные заявления на девяносто семь процентов состоят из бравады. Они неизменно скрывают за кулисами огромную массу очень тяжелой работы — часто в университетской библиотеке. Известные знания Лоуренса о средневековых замках крестоносцев (он написал основополагающий отчет о раскопках одного из них в Палестине) не были приобретены путем божественного вдохновения. И я полагаю, что Декарт на самом деле делал гораздо больше, чем просто дремал, валяясь в постели каждое утро. То, что он, вероятно, делал на самом деле, — это именно то, что до сих пор делает каждый хороший математик, — а именно позволял своему подсознанию обдумывать проблему в фоновом режиме.

Что возвращает меня к опиоидам. То, что они, безусловно, обеспечивают, так это буфер против боли и стресса, вызванных физическим и умственным истощением, дискомфортом и напряжением глаз, головными болями и разочарованиями, которые возникают при склонении над книгами, чужими непонятными алгебраическими доказательствами и экспериментами, которые отказываются идти правильно. Те счастливчики, у которых от природы высокий уровень эндорфинов, легко проходят через все это и выходят на другую сторону свежими и все еще готовыми к работе, задолго после того, как другие простые смертные увяли и сдались.

Теперь один из способов повышения уровня эндогенных опиатов — это регулярные интенсивные физические упражнения. Конечно, я не хочу предполагать, что упражнения превратят каждого в гения. Очевидно, что требуется определенная доля врожденной интеллектуальной компетентности — такие вещи, как память и быстрое логическое мышление, которые обычно подпадают под рубрику общего IQ. Все, что я предполагаю, это то, что мы могли упустить из виду важный элемент в уравнении для этой многогранной черты, которую мы называем IQ, а именно выносливость. Те, у кого есть церебральный аппарат, не добьются успеха, если у них также нет способности выдерживать усилия, необходимые для его полной реализации.

Это поднимает некоторые интересные вопросы. Должны ли лекции начинаться с десяти минут сложной гимнастики, прежде чем приступить к делу доказательствам матричной алгебры? Имеют ли полевые работники в биологии, которые проводят свои дни, бродя по вересковым пустошам, несправедливое преимущество перед своими более сидячими коллегами, скажем, в английской литературе? Должен ли высокий уровень эндорфинов в мозге считаться обязательным требованием для интеллектуально напряженной работы? Должны ли потенциальные работодатели проявлять больший интерес к видам физических упражнений, которыми вы занимаетесь — или не занимаетесь?

Возможно, в следующий раз, когда кто-то другой получит работу, которую вы отчаянно хотели, вам следует проигнорировать их бумажные квалификации: вместо этого попробуйте проверить, как их мышцы играют под хорошо скроенным нарядом, когда они входят в комнату для собеседования.

И мы вполне могли бы задуматься о последствиях этого для того, как мы обучаем наших детей. Физические виды спорта постепенно выпадают из списка занятий, которыми детям предлагается заниматься, отчасти из-за некоторых довольно странных представлений о равенстве (менталитет «каждый должен получить приз»), но также, в эти все более склонные к судебным искам времена, отчасти из-за панического страха быть привлеченным к суду, который превращает как школы, так и местные советы в дрожащие руины. Но если между упражнениями и обучением действительно существует связь, это может быть не слишком умно, потому что в конечном итоге все страдают из-за глупости и жадности немногих. Реальная проблема заключается в том, что нам нужно научиться принимать риск и быть менее обидчивыми и обвиняющими, когда происходят несчастные случаи. Жизнь полна рисков, и вы не можете быть благодарны за огромные преимущества, которые неизменно возникают из-за их принятия, а затем обвинять других, когда что-то идет не так — урок, который, по-видимому, потеряли мировые банкиры. Неспособность понять это — это форма близорукости, которая в долгосрочной перспективе не идет на пользу нашим детям.

Несмотря на все свои встроенные преимущества, просто быть умным недостаточно. Иметь IQ Эйнштейна — это все равно что иметь самый большой в мире компьютер: это очень впечатляет, но без программного обеспечения он никуда не поедет. Образование остается ключевым ингредиентом. Без наполнения ума знаниями и навыками, которые он может добывать и использовать, одного врожденного IQ будет недостаточно, чтобы зайти далеко. Образование позволяет нам, по знаменитому выражению Ньютона, «стоять на плечах гигантов прошлого». Знание, и особенно научное знание, носит кумулятивный характер.

Поэтому, учитывая весь последующий конфликт между наукой и религией, довольно иронично, что один из самых успешных экспериментов в области образования когда-либо проводимых был фактически осуществлен по настоянию религии — в данном случае кальвинистов-пресвитериан в Шотландии. Стремление обеспечить, чтобы каждый крофтер (мелкий арендатор земли) мог самостоятельно читать «Добрую книгу», породило к началу XIX века, вероятно, лучшую систему образования в мире. Уровень грамотности в Шотландии составлял порядка семидесяти процентов к концу XVIII века, в то время как в Англии и Уэльсе он был немногим больше половины этого показателя, не говоря уже об остальной Европе.

К середине XIX века посещаемость университетов на душу населения в Шотландии была более чем в десять раз выше, чем в Англии и Уэльсе. И там, где высшее образование в Англии оставалось почти исключительной прерогативой высших классов, именно широкий эгалитаризм шотландской системы образования стал ее великим достижением. Сыновья крофтеров имели практически те же шансы попасть в университет, что и сыновья лэрда (помещика) и священника. Образование стало пропуском в лучшую жизнь для толп шотландцев, даже несмотря на то, что многие из них уехали за границу, чтобы управлять, исследовать, индустриализировать и в целом создавать виртуальную империю по всему миру.