Получив тело, заново спроектированное для ходьбы на большие расстояния, Homo erectus отправился покорять мир, впервые вырвавшись из Африки около миллиона лет назад и очень быстро колонизировав самые отдаленные уголки материковой Азии. Долгое время не происходило ничего особенно интересного, и было мало что могло отличить афро-европейские популяции от тех, что жили в Восточной Азии. Но в последующие тысячелетия азиатские популяции пошли своим путем, отрезанные от своих африканских кузенов.

Около полумиллиона лет назад некоторые африканские популяции начали претерпевать быстрые изменения, в основном связанные с резким увеличением размера мозга и еще одним исходом из Африки в Европу. Затем, в течение следующих пары сотен тысяч лет, африканские популяции этого нового вида метаморфизировали в современных людей и снова «взорвались» за пределы Африки (около семидесяти тысяч лет назад). В следующие десять тысяч лет этот новый вид колонизировал каждый уголок свободного ото льда Старого Света (включая Австралию), наконец, даже перебросив себя через Берингов пролив в Америку около шестнадцати тысяч лет назад.

Когда эти только что «отчеканенные» современные люди достигли Дальнего Востока, всегда казалось вероятным, что они вступили в контакт с остатками восточноазиатских популяций erectus, выживших в глухих уголках Китая спустя долгое время после того, как их африканские эквиваленты вымерли или эволюционировали в современную человеческую форму. Насколько мы знали, ни одна из этих азиатских популяций erectus не выжила после шестидесяти тысяч лет назад — как раз примерно в то время, когда современные люди появились на их пороге. Учитывая наш исторический послужной список при колонизации новых земель, интересно, было ли это совпадением…?

Открытие маленькой леди с Флореса изменило все. Вот она и ее родственники были, живы и здоровы, возможно, еще двенадцать тысяч лет назад — всего лишь на расстоянии рукопожатия в геологическом времени. Современные люди, должно быть, несомненно сталкивались с ними в лесах Индонезии по пути в Австралию (учитывая, что они добрались до Австралии около сорока тысяч лет назад).

Но Хоббит и ее сородичи были, если не сказать больше, самобытны: она была крошечной. Мы достаточно хорошо знакомы сегодня с миниатюрными людьми — сегодняшние народы пигмеев из центральной Африки и народы негрито из южноазиатских лесов не намного выше, чем была она. Но в то время как у всех этих современных человеческих пигмеев мозг такого же размера, как у нас, у Хоббита и ее сородичей мозг был не больше, чем у наших общих предков-обезьянолюдей.

Что удивило всех, так это тот факт, что их кости были найдены рядом с каменными орудиями умеренно сложного вида, а также свидетельствами использования огня и охоты на крупных животных (включая ныне вымершего, грозного стегодона и все еще живущую гигантскую ящерицу, комодского варана). Для существа размером с пятилетнего человеческого ребенка убить тысяч килограммового стегодона — это немалый подвиг; в лучшем случае это предполагает определенную степень скоординированного планирования и сотрудничества. Конечно, всегда возможно, что орудия на самом деле были сделаны современными людьми. Но если это так, возникает вопрос, как орудия, мисс Хоббит и ее друзья оказались в одном месте в одно и то же время. Обычный вывод, делаемый в таких случаях, заключается в том, что изготовители орудий съели особей, чьи кости мы находим среди орудий. Это не выходит за рамки возможного — в конце концов, шимпанзе и горилл сегодня едят с кулинарным энтузиазмом в Западной Африке, а обезьяны являются деликатесом в Индокитае. Хоббиты показались бы нашим предкам не более и не менее чем еще одной обезьяной. Однако, на данный момент, нет неопровержимых доказательств того, что их ели — на что обычно указывают следы порезов на костях, сломанные кости с костным мозгом и, возможно, свидетельства приготовления пищи (например, следы обугливания на костях). Так что жюри присяжных по этому вопросу еще не вынесло вердикт.

Есть, однако, одна последняя любопытная деталь, о которой стоит упомянуть. На соседнем острове Борнео, одном из крупнейших в индонезийской цепи, частью которой является Флорес, местные жители давно утверждают, что они знакомы с тремя видами людей в лесу — orang rimba (племя вполне респектабельных лесных людей, также известное как Suku Anak Dalam, что означает «дети внутреннего леса»), orang utan (знакомая азиатская человекообразная обезьяна) и orang pendek (миниатюрный лесной обитатель, который был наполовину человеком, наполовину обезьяной). Возможно, оранг пендек — это сохранившаяся народная память о контактах с Хоббитом. Мы действительно, должно быть, были в шаге от того, чтобы пожать ей руку.

До самого недавнего времени геологические слои Африки (или, действительно, где-либо еще) упорно отказывались выдавать какие-либо ископаемые останки гоминид старше 4,5 миллиона лет. Однако в 2000 году французская команда извлекла фрагменты гоминидоподобного существа из отложений в холмах Туген чуть выше озера Баринго в центральной Кении, которые были датированы примерно шестью миллионами лет назад. Всего двенадцать фрагментов (включая части костей конечностей, челюсти, кость руки и несколько зубов), представляющих по крайней мере пять различных особей, были извлечены из четырех мест. Образцы были названы Orrorin tugenensis (orrorin означает «первоначальный человек» на местном диалекте туген), но неизбежное прозвище «Человек тысячелетия» (Millennium Man) вскоре прижилось.

В следующем году и в тысяче миль к западу, другая французская команда, которая охотилась за ископаемыми в Западной Африке большую часть двух разочаровывающих десятилетий, обнаружила почти полный череп и несколько фрагментов челюсти и зубов на удаленном участке на южной окраине Сахары в Чаде. Он имел немного более раннюю дату (от шести до семи миллионов лет). Получивший прозвище toumaï (имя для ребенка, родившегося опасно близко к сухому сезону на местном туземном диалекте), вид был официально назван Sahelanthropus tchadensis (буквально «сахарский обезьяночеловек из Чада»).

Даты около шести миллионов лет помещают обе находки во временные рамки общего предка современных людей и шимпанзе, предполагаемые молекулярными данными. Это становилось довольно захватывающим.

Материал orrorin включает две хорошо сохранившиеся частичные бедренные кости, которые по форме похожи на (но значительно больше), чем миниатюрные бедренные кости самых ранних австралопитеков. Хотя они заявляются как доказательство бипедализма (прямохождения), трудно быть уверенным, что эти бедренные кости действительно принадлежат прямоходящему ходоку, а не более обычной четвероногой человекообразной обезьяне, потому что их нижние концы отсутствуют. У современных людей (и всех бесспорных гоминид) ствол бедренной кости наклонен наружу, когда коленный сустав помещается на плоскую поверхность. Это позволяет центру тяжести тела находиться прямо над стопой, которая в любой момент соприкасается с землей при шаге. Напротив, стволы бедренных костей всех привычно четвероногих живых человекообразных обезьян вертикальны — что заставляет их неуклюже переваливаться при ходьбе на двух ногах.

Хотя кости ног не исключают бипедализм, фрагмент кости плеча из Тугена показывает некоторое сходство с костями живых шимпанзе и предполагает частично древесный образ жизни. Предположение о древесной жизни подкрепляется изогнутой формой кости пальца, особенностью, которая характерна для лазающих по деревьям человекообразных обезьян, но не для современных людей.