На картине была изображена женщина с темными распущенными волосами и сросшимися бровями. Она стояла топлес, грудь была обмотана белой тканью, напоминающей бинты, такая же повязка дважды охватывала ее поясницу. Фоном служила бесплодная земля и небо цвета индиго. Лицо женщины выражало решимость, но взгляд приковывал разлом посередине: там, где должен быть позвоночник, виднелась сломанная колонна, разрывающая тело пополам. Я присмотрелась и увидела, как бесчисленные маленькие металлические гвозди пронзают кожу. Невольная дрожь пробежала по спине. «Сломанная колонна». Меня заворожила явная боль этой женщины, ее бесстрастный взгляд, брошенный прямо на зрителя, зияющая дыра, выставленная на всеобщее обозрение. Я долго сидела, не в силах оторваться.



Привычный звуковой сигнал возвестил об окончании дня. Я заставила себя отвести взгляд и нажала «удалить». Внесла кое-какие заметки в отчет, собрала вещи и поднялась на поверхность. Тревога плелась следом, затаившись где-то рядом. Когда я вышла из атриума, солнце почти село.

Ло нашлась у посадочных капсул.

— Привет, — позвала я, направляясь к ней. Мы не виделись почти неделю. — Ты в порядке?

— Ничего не слышала, — пробормотала Ло, пока мы продвигались в очереди.

— Хочешь поехать вместе?

Ло пожала плечами. Мы встали рядом, между нами повисло странное молчание.

При посадке в капсулу мы приложили запястья к сканерам. Я села рядом с ней, и капсула тронулась. Ло сидела, глядя в пустоту, волосы ее были заплетены в косу. Неужели она так переживала из-за Грегори?

При мысли о Хэле тревога внутри меня сменилась неприятным предчувствием, капсулу окутала жуткая тишина. Никто из женщин не смотрел в свои коммуникаторы. Никто не разговаривал. Все, как и Ло, смотрели перед собой стеклянными глазами.

Я повернулась к Ло, внимательно разглядывая ее. Голубые глаза остекленели, солнечные волосы заплетены кое-как, пряди выбились, одежда помята. Никогда еще она не выглядела такой неряшливой. Мое беспокойство усилилось.

У всех вокруг был такой же отсутствующий взгляд, и до меня дошло, что случилось с обладательницами незначительных дефектов.

Я была слишком занята тем, что происходит внизу, и не следила за поверхностью. Баланс, который проповедовала Табита, подразумевал, что обладательниц незначительных дефектов попросту накачивают седативными, чтобы они стали покорными.

Я схватила коммуникатор и открыла контакт Коллина. Начала печатать, но остановилась. Коллин не выходил на связь после убийства, после того как я сказала, что он сделал неправильный выбор. Я хотела спросить его об этом, но ведь это он мог стоять за всем происходящим.

Я удалила сообщение, заметив золотистое свечение, заполнившее капсулу в полумраке. Моя метка союза была видна всем, но никто не свистел. Никто даже не посмотрел.

Кроме одной женщины, зажатой между двумя одурманенными обладательницами незначительных дефектов. Волосы ее были собраны в пучок. Ее глаза, встретившись с моими, были настороженными и цепкими. Она посмотрела на мое запястье, затем перевела взгляд на мои разноцветные глаза. Женщина улыбнулась и подмигнула, от чего у меня волосы встали дыбом.

Капсула остановилась у наших жилых отсеков. Две обладательницы незначительных дефектов и Ло вышли, не оглядываясь. Я бросилась за ними, но замерла на пороге.

— Добавки.

Я резко обернулась к женщине с ясными глазами, но она смотрела прямо перед собой.

— Он знает? — прошептала я, боясь произнести имя Жнеца вслух.

— Конечно, знает. А теперь беги, зверушка. Они наблюдают за тобой.

Причина их поведения ударила меня почти так же сильно, как слово «зверушка». Какая же я была дура. Я не принимала добавки, а они все принимали. ГИ говорил, что они планируют изменить состав добавок, чтобы успокоить меня. Но никто другой не получил такого предупреждения. Это было не просто успокоительное, они пичкали обладательниц незначительных дефектов наркотиками.

Я побежала за Ло, проскользнув в закрывающиеся двери лифта. Вторая фраза женщины глубоко засела у меня в груди. За мной наблюдают, но кто именно? Обе стороны? Я никогда раньше не видела ее в транспортных капсулах. Внезапно слова Хэла о том, что быть известной — значит быть уязвимой, заставили мысли лихорадочно скакать. Сколько шпионов у Жнеца? Насколько масштабна эта операция?

Двери открылись, Ло вышла. Я последовала за ней по коридору в ее жилой отсек. Только когда дверь полностью закрылась, я подошла к ней. Комната была меньше моей и выходила окнами на Нижний Город.

— Ло, послушай меня. Ты каждый день принимаешь добавки?

Она даже не моргнула.

— Конечно.

— Ло, ты должна прекратить. Они что-то добавили в них.

— Мы должны, Эмелин. — Ло смотрела куда-то поверх моего плеча. — Я должна добиться успеха в контракте.

— Это важнее, чем партнер. Не принимай их, — настаивала я.

Ло издала невнятный звук, просканировала запястье, и комнату наполнил голос автоматики. Она подошла к гардеробу, где висела только серая одежда. Разделась и натянула серый домашний костюм.

Я взглянула на ее черные ящики и столешницу: везде валялись подносы и пустые стаканчики из-под добавок.

— Я приберусь. — Я собрала подносы и сложила их, когда первый ящик издал сигнал. — И принесу тебе поесть.

Я запихнула подносы во второй ящик, прежде чем открыла первый и схватила ее порцию каши и добавок. Нам никогда не давали добавки с вечерним приемом пищи. Я выхватила таблетки из подноса.

Кто-то из тех, кто был на ужине, пошел против иллумов. Кто-то рассказал Жнецу об обладательницах незначительных дефектов раньше, чем я успела это сделать. Голова снова пошла кругом.

Жнец знал. Почему он еще не положил этому конец? Возможно, потому что был ранен, может даже едва мог ходить… Я больше ничего не понимала.

Я протянула Ло поднос. Она уставилась на него, сделала три глотка, после чего поплелась к кровати и рухнула на нее. Я подошла следом.

— Ло, утром не принимай добавки. Ты слышишь меня?

Ло открыла глаза и посмотрела на меня. За пеленой тумана в них читалось отчаяние.

— Почему… что я сделала не так, Эмелин? Они сказали… ты… почему Грегори не согласен на контракт? — бессвязно закончила она.

— Ло, я не знаю. Это неважно. Сейчас я хочу, чтобы ты пообещала мне не принимать добавки. Они подмешивают в них что-то, чтобы ты стала такой.

— Неважно… у тебя иллум. Твое будущее определено, — заплетающимся языком пробормотала Ло, и ее веки стали тяжелеть.

— Ничье будущее не определено. Послушай, Ло, мы во всем разберемся с Грегори, но ты должна прекратить их принимать.

Она пробормотала что-то невнятное, и ее дыхание выровнялось. Часть меня хотела остаться рядом, чтобы убедиться, что с ней все в порядке, но мне нужно было просканироваться. Я не хотела привлекать к себе, да и к ней, лишнего внимания. Зайду сразу после окончания комендантского часа завтра. Надеюсь, она не успеет позавтракать до этого. Я накрыла ее одеялом и ушла.

Сон не шел, я ворочалась, и мысли, отравленные страхом, не давали покоя, пока неизвестность не победила, окончательно исказив мое восприятие реальности.

Я пыталась вызвать свой старый сон, в котором кружилась в красивом платье в объятиях мужчины из элиты, готового меня спасти, отчаянно нуждаясь в этой простоте и надежде, что она когда-то дарила. Чем больше я пыталась ухватиться за этот образ, тем дальше он ускользал, обнажая свою хрупкость и лживость. Его не существовало, и никогда не будет. Слишком многое изменилось в мире и во мне.

Сон все же настиг меня, а вместе с ним и темный туннель с шепотом, зовущим меня по имени, преследующим. То ли подталкивающий вперед, то ли пытающийся удержать. Я не понимала.

Казалось, прошло лишь мгновение, когда я проснулась от того, что Фрида призвала меня к сканированию. Я побрела к сканеру, потащилась к трем черным ящикам, взобралась на столешницу и прислонилась головой к стене, пока Фрида зачитывала свой отчет. Мне хотелось, чтобы она сказала, когда закончится вся эта ерунда с менструацией, но она молчала. Я больше не доверяла добавкам, но скучала по тем, что подавляли мой цикл. Я вздохнула, закрыв тяжелые веки.