Ты не умеешь плавать, предупредил тот же голос. Удивительно неудачный момент для того, чтобы эта информация всплыла в памяти. Никто не увидит, как я прыгну, и никто не спасет меня, если я сорвусь.

Страх сдавил горло. У меня было полно причин для этого шага, но именно страх и удерживал меня на месте. Что пугает больше? Утонуть? Стать сосудом? Быть ликвидированной? Или знать, что я могла спасти других от такой участи, но струсила и ничего не сделала?

Я глубоко вдохнула, поскольку ответ был ясен.

И спрыгнула вниз. Тело врезалось в твердый камень, удар выбил воздух из легких. Я почувствовала, как содралась кожа, как кончики пальцев отчаянно вцепились в поверхность. Бешено дергая ногами, я наконец нашла опору, так как пальцы уперлись в выступ. Я сильнее вцепилась в край над головой, и камень безжалостно впился в порезанные ладони.

Я сделала это. Глубоко вздохнула, понимая, что у меня получилось.

Я посмотрела в сторону моста, и секунды облегчения от того, что я не разбилась, испарились. Казалось, я рядом с проходом, но отсюда он выглядел так, словно до него мили пути. Входа, который я видела на планах, не было и в помине.

А что, если его вообще нет? Что, если я ошиблась и застряла здесь?

Я висела на выступе над бурной водой, зная, что не умею плавать. Я пытаюсь найти лаз, которого, возможно, не существует, принимая решения, которые гарантированно приведут к ликвидации. Чертова идиотка. Хватка ослабевала, пульс грохотал в ушах.

— Что ты делаешь?

Я вжалась в камень, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Насколько могла, я повернула голову на голос, когда из стены высунулась женщина. Должно быть, это и был скрытый проход.

— Я пытаюсь, — прохрипела я, меняя положение онемевших рук, — найти кое кого в Подземном городе.

— Ты обладательница незначительных дефектов.

— Проницательное наблюдение. Пожалуйста, впусти меня.

Я двигалась мучительно медленно, поскольку от бешеного сердцебиения кружилась голова.

— Ладно, — уступила женщина.

Я придвинулась, пытаясь нащупать выступ дальше, но поняла, что он обрывается у самого моста. Я не могла сохранять равновесие, не держась. Прижавшись лицом к холодному влажному камню, я осознала, что дальше пути нет.

— Давай, — сказала женщина, протягивая руку.

— А если я соскользну?

— Придется довериться мне. — Но ее сухой тон не внушал доверия. — Никто из вас, верхних, никогда не умеет доверять.

Она закатила темно-карие глаза, и одна из двух ее кос выскользнула через проем.

— Ну так что, верхняя?

— Не дай мне упасть, — взмолилась я, протягивая руку.

Хватка у нее оказалась железной.

— Отпускай, верхняя, я держу.

Я разжала пальцы, вверяя свою жизнь кому-то совершенно незнакомому.

— Вот так, — подбадривала она, и я крошечными шажками продвигалась к отверстию. Когда я добралась, ее хватка оставалась твердой, удерживая меня подобно якорю.

Я зацепилась левым локтем, втащила себя в проем, закинула вторую ногу и протиснулась внутрь.

— Можешь отпускать, — сказала я, когда меня накрыло облегчение.

Извернувшись, я скользнула по сырому камню и выпала с другой стороны. В воздухе стоял затхлый запах, ступни коснулись жесткого пола. Туннель был темным, а вход оказался достаточно узким, лишь для одного человека.

— Спасибо, — выдохнула я и огляделась, рассматривая длинный каменный коридор, вдали путь освещали маленькие огоньки. Я добралась до Подземного города.

— Обернись, — скомандовала женщина, усмехаясь.

Ее светло-коричневая кожа была покрыта веснушками, на ней был облегающий свитер, леггинсы и тяжелые ботинки. Я заметила, что она высокая, и к ее длинным ногам пристегнуто оружие. Никакого синего цвета. От нее исходила такая внушительная, дикая сила, о какой, я думала, женщины не могут и мечтать.

— Подожди, ты же сказала, что поможешь мне? — спросила я растерянно, и она резко дернула меня за рукава.

Золотистое свечение озарило туннель. Холодный металл сомкнулся на запястьях, а левое отозвалось резкой болью, когда незнакомка защелкнула фиксаторы. Она встала прямо передо мной, вглядываясь в мои разноцветные глаза.

— Я сказала, что не дам тебе упасть. И не дала. Но я никогда не говорила, что буду помогать. Сейчас будет больно.

Ее торжествующая улыбка стала последним, что я увидела, прежде чем острая вспышка пронзила шею и мир погрузился во тьму.



— Насколько сильно ты ее ударила? — глубокий, раскатистый голос вернул меня в сознание.

— Я едва коснулась ее, — ответила моя «спасительница».

— Когда ты говоришь «едва», ты имеешь в виду, что вырубила ее наглухо? — издевательски бросил другой голос, и теплые руки мягко коснулись моего лица.

— Он будет в бешенстве, когда узнает, — спокойно заметил третий, мужской голос.

— Если узнает, — парировала женщина.

— Узнает, Бри.

— Если только ты не разболтаешь.

— Какая была единственная просьба Жнеца вчера? — вмешался спокойный голос.

— Я бы не назвала это просьбой, скорее, чертов приказ.

— Никто не смеет ее трогать, — отрезал глубокий голос.

Что происходит? Они говорят обо мне и Жнеце? Это бессмыслица.

Я наконец открыла глаза и увидела четверых незнакомцев. Бри вовсю спорила с мужчиной с ярко-рыжими волосами. Я часто заморгала, привыкая к тусклому свету. Вокруг был один глухой камень. Голова отозвалась мучительной пульсацией, и я тихо застонала.

— Я все еще не понимаю, почему Жнеца так волнует ее безопасность, — отрезала Бри. — Она же спит с иллумом.

— Я мог бы составить целый список вещей, которых не понимаю в Жнеце, — заявил рыжий. — Номер один…

— Не вам двоим это понимать, — перебил мужчина с глубоким голосом. — Ее партнер прошлой ночью убил Кристофера. Если иллумы уничтожат еще кого-то из наших шпионов, мы окажемся в глубокой заднице. Мы не трогаем партнершу иллума. Мы не вступаем с ней в контакт.

Голос принадлежал крупному мужчине с длинными черными волосами, смуглой кожей и татуировками, покрывающими открытые участки тела. Сердце подскочило к горлу. Ужин. Кровь. Грядущая засада. Я попыталась встать, но комната резко накренилась.

— Эй, тише, Эмелин, — раздался другой голос, и мужчина с темно-коричневой кожей бережно подхватил меня под руки, удерживая.

Все замолчали, уставившись на меня. Я попыталась отстраниться.

— Откуда вы знаете мое имя?

— Все знают имя зверушки иллумов, — съязвил рыжий.

— Тебя знают во всех районах города, — добавил мужчина, который держал меня. Черные чернила поднимались по его шее, исчезая под коротко стриженными волосами. — Я Джеральд, это Кейн, — он указал на мужчину с длинными черными волосами. — Это Барретт, — рыжий дружелюбно подмигнул мне. — А Бри ты уже знаешь.

Я прищурилась, глядя на женщину, которая, как я наивно полагала, пришла мне на помощь.

— Как ты себя чувствуешь? — мягко спросил Джеральд.

— Голова раскалывается. — Я поднесла руку к лицу и замерла, заметив тяжелые браслеты. — Они блокируют работу РАЗУМа?

— Блокируют, но это не навсегда. Откуда ты вообще про это знаешь? — спросил Джеральд.

— От друга. Вы слишком добры ко мне, — подозрительно заметила я.

— Твой информатор оттуда, наверху, совсем тебя размягчил? — поддразнил Барретт.

Джеральд закатил глаза, игнорируя его реплику:

— Не возражаешь, если я осмотрю тебя? Мы тут спорим, насколько сильно Бри тебя приложила.

Я посмотрела на Бри, но та лишь равнодушно пожала плечами:

— Привычка. Ходокам по поверхности мы здесь не рады.

— Прости ее, она ужасно следует инструкциям. — Барретт, рыжий, небрежным жестом откинул со лба длинные пряди. Золотые кольца в его ушах блеснули в полумраке, как и многочисленные ожерелья на шее.

— Она в порядке? Чем быстрее мы уберем ее отсюда, тем лучше, — отрезал Кейн. — Кто видел, как вы ее принесли?