— Я… — голос сорвался. Я прокашлялась. — Я могу стоять.

— Хорошо, — сказал Хэл, медленно опуская меня на пол.

Ноги отозвались болью, когда я коснулась пола. Колени дрожали под весом. Хэл придерживал меня за талию. Что-то кольнуло меня. В правой руке, той, что была под моими ногами, он держал мой клатч.

Я подняла на него взгляд, изучая мужчину перед собой. Он насквозь промок, комбинезон был повязан на талии, словно ему стало слишком жарко во время бега. Синяя футболка тоже намокла, облегая мускулистую грудь и торс.

В горле возникло совершенно иное жжение.

— Ты проследовал за мной весь путь сюда?

— Не каждый день увидишь женщину в синем платье, бегущую по Верхнему Городу. Я хотел убедиться, что ты в порядке.

Наши глаза встретились. Я не отвела взгляд. Хэл прокашлялся.

— Тебе все еще нужно снять это?

Я кивнула, рука сама метнулась к металлическому ошейнику. Я услышала, как сумка упала на кровать, прежде чем он подошел ко мне. На меня накатила странная паника. Я никогда не оставалась в своем жилище наедине с мужчиной.

— Пожалуйста, убери волосы, — тихо проинструктировал Хэл, его дыхание было теплым на моей шее.

Я подняла руки к мокрым волосам, выпуская их из низкого пучка.

— Что ты делал в Верхнем Городе?

Хэл на мгновение заколебался.

— Шел на работу. Хотел подышать свежим воздухом и увидеть лунный свет. В это время обычно никого нет, но потом я увидел тебя. Это был впечатляющий забег.

— Когда-то я любила бегать, — сказала я ему, когда волосы наконец освободились. Я перебросила их через плечо.

— Любила? — повторил Хэл, смахнув непослушную прядь сильной рукой. Его мозоли слегка оцарапали мою кожу. По телу пробежала дрожь, не имеющая ничего общего с мокрым платьем. И он принялся за застежку.

— РАЗУМ сказал, что это делает меня менее фертильной, — тихо произнесла я. — «Фертильный сосуд», помнишь? — Я почувствовала, как ошейник поддался. С моих губ сорвался вздох. Руки Хэла замерли от этого звука.

— Держишь? — спросил Хэл. Я кивнула, и он отпустил ткань. Я услышала, как он отошел. Кожа мгновенно покрылась мурашками там, где были его руки. — Я отвернусь.

Я позволила платью упасть к моим ногам лужицей, металл звякнул о деревянный пол. Я вышагнула из него, прежде чем схватить из шкафа серую футболку и шорты, в которых обычно спала.

— Лунный свет, — позвал Хэл, все еще стоя лицом к двери.

Его обычная игривая манера исчезла. Голос звучал нерешительно, почти застенчиво. Я замерла, услышав это.

— Да.

— Это может прозвучать как оскорбление, но… — он замялся, переминаясь с ноги на ногу и прочищая горло. — Этот цвет… он выглядел на тебе красиво.

Я прижала серую футболку к груди, где ныло сердце. Я смотрела на широкие плечи, подтянутый торс и мускулистую спину, просвечивающую сквозь мокрую майку того же оттенка синего, что и мое платье. И не могла осмыслить, что со мной делает это сходство. И не хотела.

— Я пойду в душ. — Мне нужно было отойти. Я чувствовала себя слишком обнаженной, уязвимой. Мне нужно было расстояние, чтобы собрать себя по кусочкам.

— Хорошо, я уйду, — сказал Хэл, потянувшись к дверной ручке. Я кивнула, позволяя ему уйти, ео раздался громкий щелчок замка, и комната погрузилась во тьму. Единственным источником света было мое золотое запястье.

— Нет, — воскликнула я, вытягивая руку, освещая комнату. — Ты не можешь уйти.

Хэла напрягся.

— Мне нужно идти.

— Ты не можешь, — сказала я, быстро натягивая серую футболку и шорты. — Сейчас комендантский час. Моя дверь заперта, а входная дверь не впустит и не выпустит никого, чей чип РАЗУМа не авторизован.

Хэл запустил руки в мокрые волосы.

— Ты оделась?

— Да.

— Хорошо. — Хэл метнулся к окну, выглядывая наружу, прежде чем перейти к следующему. Он легко ориентировался в почти полной темноте.

— Ты ведь не думаешь всерьез выбраться через окно, правда? — спросила я, следуя за ним к окну возле кровати. Мои глаза медленно привыкали к темноте.

— Я не могу оставаться здесь. Ты в контракте.

— Именно поэтому ты должен остаться, Хэл. Если ты заставишь дверь сработать, меня могут ликвидировать, — прошипела я, хотя было возможно, что меня ликвидируют и так, после сегодняшнего «концерта», если моя семья доложит иллумам, насколько сильно я вышла за рамки. Тогда Винсент, наконец, может быть счастлив.

Хэл резко обернулся, оказавшись лицом к лицу со мной.

— И как ты думаешь, — Хэл покачал головой, разбрызгивая воду, — твой партнер отнесется к тому, что другой мужчина, обладатель значительных дефектов, находился в твоей комнате всю ночь?

— Я надеюсь, что мне никогда не придется это ему рассказывать, — призналась я. — Послушай, мне не следовало позволять тебе нести меня сюда. Мне не следовало… — я запнулась, подыскивая слова.

— Не следовало что? — спросил Хэл, глядя на меня сверху вниз. — Быть человеком? Ты должна была выдержать все, что они на тебя вывалили?

— Ты не знаешь, что произошло сегодня вечером, — смущенно сказала я.

— Не нужно быть гением, чтобы сложить два и два. Ты была одета в синее в Верхнем Городе. Я видел, как эта капсула рухнула с гребаных облаков.

Я зажмурилась, ненавидя то, как легко он прочитал все, что мне пришлось вынести. Ведь детали не имеют значения, правда? Кто-то выставил мой контракт на посмешище. Слезы собирались на глазах, но я отказалась сдаться. Хэл шагнул ко мне.

Я посмотрела на него. Мы были слишком близко. Слишком близко. Я сделала шаг назад.

— У меня и так достаточно неприятностей. Я нуждаюсь в том, чтобы ты остался, — призналась я.

— Нуждаешься во мне? — спросил он, и в темноте я уловила ухмылку.

— Я не это имела в виду. — Я запнулась на словах, щеки горели. — Я имела в виду, что ты не можешь уйти. Ты здесь застрял.

— Значит, я застрял здесь с тобой, на всю ночь, в холодной мокрой одежде. — Каждое слово заставляло мое сердце биться быстрее. Я сглотнула, глаза невольно метнулись к кровати.

Хэл ухмыльнулся.

— Я посплю на полу. Ты все еще собираешься в душ?

Пот и дождь засохли на коже, и я кивнула. Сделала шаг, но остановилась. Все беспокойство Хэла было направлено на меня. Он ни разу не упомянул себя, свою работу или то, что сделал с ним этот забег.

— У тебя будут неприятности? Из-за того, что пропустишь смену?

Хэл пошевелился в темноте.

— Позволь мне побеспокоиться об этом, лунный свет.

— Подожди, а как же твой РАЗУМ? — Я ни разу не подумала о чипе. Неужели Коллин уже знает, что Хэл здесь?

— Об этом уже позаботились, — сказал Хэл, его голос звучал ближе. Я подняла глаза и обнаружила, что он стоит прямо передо мной. Он поднял запястье, на котором красовался металлический браслет. — У обладателей значительных дефектов есть свои секреты. Мы можем стать невидимыми. На какое-то время.

— Как? — спросила я, подходя ближе.

— Это глушит чип и технологию иллумов, не знаю, как именно. Не моя область. — Хэл пожал плечами. — Но иллумы не следят за нами так, как за тобой.

— Я…

— Не сожалей, — перебил Хэл. — Со мной все будет в порядке. Я рад, что оказался рядом. — Его глаза встретились с моими.

— Хорошо, эм, там есть вода из крана. Если ты… — Мне больше нечего было ему предложить. — Если хочешь пить.

— Что, ты съела все шоколадки? — пошутил Хэл.

Мои щеки вспыхнули, руки теребили подол футболки.

— Я оставила остальное для тебя в кабинете.

Хэл замер.

— Почему?

— Это было помутнение рассудка, — сказала я. Я едва не споткнулась, когда эти звездные глаза сверкнули на меня в темноте.

Я закрыла дверь ванной, выдохнув. Хэл останется в моей комнате на ночь. Затем я включила душ и схватила зубную щетку, пока вода нагревалась. Чистила зубы, встретившись с отражением. Видела лишь размазанные остатки работы Роуз. Хэл сказал, что я красива в том платье, но я выглядела так, будто едва не утонула.

Я шагнула в душ. Медленно горячая вода вымывала глубокий холод, оставшийся после бега. Тело ломило так, как я едва помнила, конечности стали тяжелыми, ноги уже страдали от скопившейся молочной кислоты. Вода щипала ступни, которые покрывали крошечные порезы. Чудо, что я не изрезала их в кровь. Я подставила лицо под струю, смывая все.