Фокс же просто помолчал. Я и без ответа знал, что снайпер уже готов.

— Огонь, — приказал я и выпустил в сторону врага ряд одиночных.

Фокс тут же дал короткую очередь. Все трое саперов тоже экономно заработали одиночными по позициям противника.

Воздух вокруг тут же наполнился пороховой гарью. Хлопки выстрелов привычно забили по ушам. Каждый выстрел автомата отдавался в плече ощутимым толчком.

Мы работали не прицельно. Выцелить кого-то в такой темноте и неразберихе было сложно. А для еще неопытных парней-саперов и вовсе невозможно.

К тому же в прицел мог попасть Надир. А ни я, ни Фокс не хотели случайно подстрелить отшельника.

Но главное — работать прицельно и не требовалось.

Душманы повели себя ровно так, как я и рассчитывал: сначала они не поняли, что по ним ведут огонь с фланга; потом наконец до них дошло; а затем враг просто принялся отступать: выйти из боя, решив, что группа, на которую они наткнулись, совершает охват.

Это мне и нужно было.

— Отходят, отходят, кажись, — снова приподнялся Седых на локтях, — вижу, как отходят!

— Голову ниже, — напомнил ему Фокс. — Не хватало еще, чтоб тебя свои подстрелили.

Душманы огрызались куда-то примерно в нашу сторону, но они совершенно не знали, где засела моя группа.

Пули часто уходили правее, левее или гораздо ниже. Или и вовсе свистели где-то высоко над головами.

Впереди замелькали тени. Люди на душманских позициях беспорядочно, почти в панике двигались, перебегая от камня к камню. Дульные вспышки практически прекратились с той стороны, но вторая группа, предположительно саперы, усилила свой натиск. Решила, что за ними пришла подмога.

Их позиции снова и снова озарялись краткими дульными вспышками. Трещали и хлопали автоматы.

— Надир там, — проговорил Фокс. Решив, видимо, что стрелять больше не имеет смысла, он положил автомат на землю, вглядываясь в темноту.

— Да, — кивнул я.

— Думаешь…

— Надир опытный солдат, — сказал я, — он выкрутится.

— Его волкособов больше не лают, — заметил Фокс.

— Все будет нормально, — проговорил я, тоже укладывая автомат.

Интенсивность стрельбы замедлилась. Наши трое саперов, видя, что мы больше не стреляем, тоже опустили автоматы. А вот основная группа пока еще продолжала провожать духов огнем.

— И что теперь будет? — спросил Фокс. — Ты говорил, трогать духов нельзя. А теперь выходит…

Он осекся, глянув на меня. Пожал плечами.

— Теперь выходит, тронули.

— Это уже не важно, — покачал я головой, глянув на Фокса. — Они ищут саперов. А вместе с ними теперь и нас.

Я уже не видел, где шли душманы. Они отодвинулись куда-то ближе к горам и, видимо, пробирались у подножья раскинувшихся там скал.

— Дай фонарик, — сказал я Фоксу.

Снайпер порылся в нагрудном кармане. Сунул мне свой красный фонарик.

— Там батарейка… — Он не договорил.

Все потому, что где-то наверху загрохотало. Пулеметные трассеры, заряженные через один, красными шарами сорвались с горного гребня и упали куда-то вниз, метя в невидимые нам цели.

— Громила… — проговорил Фокс. — На месте ему не сидится.

Я промолчал, глядя, как пунктиры трассеров, очередь за очередью, падают куда-то под горы.

У второй группы саперов это светопреставление вызвало настоящий восторг. Кто-то засвистел, кто-то закричал матом — выкуси, мол.

— Точно наши… — привстал Седых. — Наши там! В-а-а-а-а-д-и-и-и-м! В-а-а-дик! — заорал он, привставая и махая кепи, — Э-ге-е-е-й! Мы т-у-у-у-т!

— Пополняется маленький наш клуб, — шепнул Фокс тихо.

— Это точно, — ответил я и включил фонарик, а потом поднялся в полный рост, сигналя второй группе тускловатым светом.

— Объявляю вам благодарность, товарищ прапорщик, — проговорил лейтенант Астафьев, худощавый и долговязый человек с узким лицом и аккуратными усиками, темневшими на бледной в темноте коже. — Если б не вы, самим бы нам не выстоять.

Мы соединились с остальной группой саперов на поляне, где шел бой.

К счастью, их оказалось пятеро. С момента оставления машины взвод больше никого не потерял.

Саперы сначала побратались с тройкой, которую мы привели, а потом расселись кто где, на земле и камнях, устало переговариваясь.

Только лейтенант Астафьев приблизился поздороваться и сдержанно пожал нам с Фоксом руки.

Даже сейчас, несмотря на усталость, Астафьев держался ровно и открыто смотрел мне в глаза. Рукопожатие его было на удивление крепким.

— Мы видели, как духи устроили вам засаду, — сказал тогда ему Фокс, — обрадовались, когда вы смогли спастись.

— А теперь мы встретились, — усы Астафьева забавно приподнялись, когда он улыбнулся. Потом он глянул на меня и спросил: — Ваша ракета помогла нам отыскать и своих, и вас. Решение получилось удачное. Хоть и рискованное.

Я ничего не ответил. Фокс устало пожал плечами.

— Что вы тут делаете? — поспешил спросить Астафьев. Казалось, разум его не терпел тишины, которая может возникнуть между только что познакомившимися людьми. — Как оказались так далеко во вражеском тылу?

Фокс открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я его опередил:

— В рейде были. Выполняли особую боевую задачу. Все пошло немного не по плану, вот мы и отбились.

— Много вас? — спросил он, помолчав.

— Девять человек, — ответил я, рассудив, что смысла увиливать нет, раз уж все равно собирался отвести саперов к хижине Надира, — из них двое раненых и трое пленных.

— И выходит, что четверо боеспособных? — задумался вдруг Астафьев.

— Вас так волнует, сколько у меня боеспособных людей, товарищ лейтенант?

— Конечно.

— Им есть кого защищать.

Астафьев поджал губы. Помедлил. Потом кивнул.

Признаюсь, меня насторожил вопрос лейтенанта. На первый взгляд он казался совершенно нормальным. Командир просто хотел знать, сколько людей во вновь сформировавшейся группе могут держать оружие. И тем не менее… Спросил он таким тоном, будто имел на этих самых «боеспособных людей» какие-то свои планы.

Надеюсь, что я ошибался. Мне не нужно разногласий в этой группе.

Перед нами стояла задача преодалеть опасный мост. И чем больше людей примется за это дело, тем проще будет ее осуществить.

— Несомненно, — сказал он и тут же снова поторопился спросить: — Так… У вас есть какой-то план, как прорваться к своим? Вас ищут? Потому что, ищут ли нас, я с уверенностью сказать не могу…

— Давайте обсудим это позже. Вы и ваши люди устали, товарищ лейтенант, — я глянул на Фокса. — Фокс проводит вас к нашему лагерю. Там есть свежая вода и немного еды. Вы сможете отдохнуть.

Астафьев устало выдохнул. Глянул на Фокса с каким-то недоверием во взгляде.

— Ну что ж. Ведите. Пойду поднимать людей.

С этими словами лейтенант отошел к своим и немедленно принялся строго раздавать указания. Мне показалось, что даже излишне строго.

— Саша, — шепнул мне Фокс, приблизившись.

— М-м-м?

— А ты с нами не пойдешь?

Я глянул на то, как саперы устало поднимаются на ноги. Как набрасывают на плечи ремни автоматов, готовясь к переходу. Как Астафьев строго смотрит на них, уперев руки в бока.

— Нет, Артем, — сказал я. — У меня еще есть здесь дела.

Надира я нашел, когда дело пошло к рассвету.

Похолодало. Тьма принялась медленно, но верно рассеиваться: сначала сереть, проявляя горы, камни и поляны, темные, как на старой фотографии. А потом и вовсе небо на востоке зарозовело, предвещая скорый рассвет.

Надир, повесив голову, устало сидел на камне в полнейшем одиночестве. Его волкособов нигде не было видно.

— Ты мог бы не искать меня, — проговорил Надир, когда заметил, что я приближаюсь. — Я собирался вернуться к хижине на рассвете.

Я ничего не ответил. Лишь приблизился, снял автомат с плеча и уселся на соседний, небольшой и не очень удобный камень.

— Ранен? — спросил я.

Надир молча отрицательно покачал головой.