— Пошли. Быстро.

Мы двинулись к задним воротам. Шли, прижимаясь к стене. Я старался держаться в тени. Саша спотыкался, но шёл. Один раз он чуть не упал, и я удержал его, схватив за плечо.

У задних ворот тоже были люди. Двое местных тащили ведра с водой. Другие организовали цепь и передавали друг-другу новые ведра. Рядом с ними стоял вооружённый дух с автоматом на плече. Он смотрел в нашу сторону, но, кажется, ничего не видел — дым здесь был особенно густым.

— От сука… — выругался я, но сразу взял себя в руки. — Так. Ладно…

Здесь пройти было нельзя. Однако, я помнил, что существовал еще один выход — та дыра в заборе, сквозь которую я попал сюда. И если повезет — мы сможем выйти там.

Я развернулся. Сложность состояла в том, что теперь нам придется пересечь открытый участок двора, чтобы добраться до каменного фрагмента стены.

Здесь, во дворе, все еще было достаточно дымно. Гарь драла горло, сильно щипало глаза. И это было как нашим преимуществом, так и опасностью для нас. Ведь враги здесь слепы как и мы, но проблема в том, что Саше нужно больше свежего воздуха.

А это значило, что медлить все равно нельзя.

Я торопливо потащил Сашу через двор, стараясь держаться ближе к нетронутым огнем постройками и обходить те, что горели. Мы шли быстро, насколько могли. Саша спотыкался, но я не давал ему упасть.

По пути я увидел, как душманы проверяют тела. Один из них наклонился над раненым рабом. Тот пытался ползти, но дух добил его ножом. Раб затих. Дух двинулся дальше, к следующему телу.

Саша, кажется, даже не заметил этого. Он был слишком слаб.

Мы добрались до бреши. Я присел. Выглянул наружу. Темнота. Склон. Никого не видно.

Я уже собрался проталкивать Сашу, когда услышал торопливые шаги. Приближавшихся было несколько. Они бежали вдоль стены с наружней стороны. Я схватил Сашу за плечо, прижал к стене, зажал ему рот ладонью. Он дёрнулся, но я сжал сильнее.

— Молчи, — прошептал я ему в ухо. — Ни звука.

Он замер.

Снаружи, пробегали духи. Я видел сквозь дыру их ноги — сапоги, сандалии, чьи-то босые ступни. Они что-то кричали на дари. Кого-то тащили. Местный, судя по одежде. Его грубо волокли по земле. Он упирался, но его не слушали.

Я ждал. Считал до десяти. Потом до двадцати. Снаружи наконец-то стало тихо.

— Все, ушли, — сказал я. — Лезь.

Саша с трудом протиснулся в дыру. Я помог ему, подталкивая сзади. Он пролез и рухнул на землю с той стороны. Я пролез следом, больно задев боком острый край доски. Выбрался. Подхватил Сашу. Он уже не пытался идти сам. Просто висел на мне.

Я потащил его прочь от поместья. В темноту.

Я поднимался по каменистому склону уже около часа. Солнце висело высоко, и жара, непривычная после прохладной ночи, давила на плечи.

Я застыл на мгновение. Обернулся. Позади меня растянулись почти голая степь. Чуть дальше, вдоль бегущей там, узкой речушки, зеленела полоска леса.

— Скоро уже, — проговорил я. — Уже чуть-чуть осталось.

А потом я обернулся и вновь принялся подниматься, переступая камни.

Я искал воду. Помнил по карте Мальцева — где-то здесь должен быть родник. Небольшой, у скального выступа, метрах в трёхстах от реки. Я шёл и прикидывал: если не найду, придётся спускаться к реке, а там открытое место и гораздо больше шансов нарваться на духов.

К тому же, мне нужна была хорошая, чистая вода. Не хотелось бы, чтобы кто-нибудь из нас подхватил какую-нибудь заразу. Ведь даже кипячение не всегда может помочь в подобных случаях.

Родник я нашёл не сразу. Он прятался в скальной расщелине — узкой, метра два в глубину. Вода била из трещины в камнях и собиралась в небольшое озерцо. Вокруг росли какие-то колючие кусты, и от этого место казалось диким, нетронутым.

Нужно было спускаться.

Я снял вещмешок, положил автомат рядом, что б не мешались спускаться. Оставил только ПМ на ремне. Спустился в расщелину, цепляясь за выступы. Вода была ледяная. Я наполнил фляжку, потом умыл лицо. Прохлада немного прибавился сил. Я набрал воды в ладони, выпил сам. Потом посмотрел на часы. Надо было торопиться.

Я поднял голову. И замер.

Наверху, у края расщелины, стоял волк.

Он был большой. Даже громадный. Необычно плотная, немного вихрастая шерсть — серо-бурая, с тёмной полосой вдоль хребта. Издалека такого можно было принять за крупного пса волчьего окраса. Но морда у него была волчья — вытянутая, с мощными челюстями и светлыми глазами. Эти глаза смотрели прямо на меня. Умные. Цепкие. Во взгляде зверя не было никакого страха.

Он не рычал. Не скалился. Просто стоял и смотрел. Будто наблюдал.

Я медленно выпрямился. Правая рука сама легла на кобуру ПМ. Я не вытаскивал пистолет. Просто ждал.

Волк тоже ждал.

— Пошёл отсюда, — сказал я негромко.

Он не шевельнулся. Только уши чуть дрогнули на звук. Он изучал меня. Но не как добычу, а, скорее, как странного, необычного… Нарушителя. Да, именно нарушителя своей территории.

Я понял это, ведь зверь, хоть внешне казался совершенно спокойным, на самом деле был настороже. Будто натянутая, обездвиженная до пары до времени стальная пружина, готовая, тем не менее, в любой момент с силой распрямиться.

Я резко взмахнул рукой.

— Иди отсюда.

Волк моргнул. И остался стоять на месте.

Зверь совершенно не реагировал на угрозу. Это означало одно из двух: либо он бешеный на ранней стадии, либо просто меня не боялся.

— Ну ладно, — проговорил я тихо. — Ничего я тебе не сделаю, зверюга. Ухожу уже.

С этими словами я начал подниматься наверх. Медленно. Без резких движений. Волк провожал меня взглядом. Когда я выбрался из расщелины и потянулся к автомату, я заметил, что вещмешок сдвинут. Раньше он лежал ровно, у камня. Теперь валялся на боку. Кто-то в нем рылся.

— Вот те на, — задумчиво пробормотал я и поднял глаза.

Волка уже не было. Он исчез. Бесшумно. Словно растворился среди камней.

Я присел. Открыл вещмешок. Перебрал содержимое. Не хватало пачки галет, которую мне отдал Громила. Больше ничего не пропало. Оставшиеся консервы на месте. Граната на месте. Взяли только галеты.

Но кто взял? Кто, умудрился подобраться к мешку так тихо, что я даже этого не заметил? И этого кого-то совершенно не интересовало оружие. Только пища.

Я затянул мешок и забросил на плечо. Прислушался. Присмотрелся. Вокруг было тихо. Я постоял ещё немного. Потом двинулся обратно.

Спускался я тем же маршрутом, каким добрался до источника. Сначала — каменистый склон, потом — редкие кусты, потом — предгорье, переходящее в небольшой лесок вдоль берега реки. Там, в паре километров ниже по течению, стоял кишлак Дашти-Арча, над которым до сих пор поднимался столб дыма. Это догорало поместье Махди.

Я уже спустился к лесу, когда почувствовал чужой взгляд. Обернулся.

Волк стоял на камнях метрах в пятидесяти позади. Там, где я только что прошёл. Он не крался. Не припадал к земле. Просто стоял и смотрел мне вслед. Я остановился. Мы смотрели друг на друга несколько секунд. Потом я развернулся и пошёл дальше. В лес.

Когда я оглянулся ещё раз, камни были пусты. Волк исчез. И только следы моих сапог оставались на пыльной тропе.

Я вышел из леса, когда солнце уже начало клониться к закату. Шалаш, который я соорудил утром, стоял на небольшой поляне, укрытый с трёх сторон густым кустарником. Со стороны его было почти не заметно. Я специально выбрал такое место — подальше от троп, подальше от реки, где могли ходить люди.

Саша лежал на подстилке из сухой травы и лапника. Глаза закрыты. Грудь едва заметно вздымалась и опускалась. Он так и не пришёл в себя. Я опустился рядом, приподнял его голову. Кожа была горячей.

Я достал фляжку с водой, приложил к его губам. Он не пил. Тогда я разжал ему зубы пальцами и влил немного воды. Он закашлялся. Замотал головой. Но проглотил. Ещё немного. Ещё.

В этот раз он выпил больше. Это хорошо.