Ананке всегда была небольшого роста, но в данный момент её тело уменьшилось ещё больше. Тёмная мантия, в которую она была облачена, выглядела почти комичной для её хрупкого тела, которое, казалось, утопало в её складках.

Тем не менее она не отступала от своего долга, удерживая их маленькую лодку на плаву, несмотря на ярость Великой Реки.

…Даже зная, что жрице уже пару сотен лет, Санни не мог не почувствовать, как сжимается его сердце при виде ребёнка, борющегося с тем же адом, в котором мучились он и Нефис.

«Проклятье, проклятье, проклятье…»

Поднявшись с палубы, Санни стиснул зубы и продолжил зачерпывать воду. Чем медленнее он двигался, тем тяжелее становился кеч… а чем тяжелее становился кеч, тем в большей опасности они оказывались.

Было просто чудом, что старая лодка продолжала выдерживать безжалостный шторм.

Но долго так продолжаться не могло.

Не только потому, что деревянный корпус кеча в любой момент мог расколоться на части, но и потому, что хаотичный характер шторма вокруг них становился всё более жутким и жестоким.

Несмотря на пузырь стабильности, созданный Ананке вокруг судна, они чувствовали это. Санни казалось, что он видит странные фигуры в тумане. Иногда он чувствовал, как его тело и разум на долю секунды меняются, а затем возвращаются в прежнее состояние.

То же самое происходило и с Нефис. Он не был уверен, мерещится ему или нет, но её фигура и лицо, казалось, время от времени менялись. Её серебристые волосы всегда казались разной длины. В один момент её прекрасное лицо выглядело как обычно…

Затем оно на долю секунды превращалось в бледное лицо утонувшего трупа или становилось обгоревшим и обугленным до неузнаваемости.

Стоило ему моргнуть, как изменения исчезали, и Неф превращалась в обычную себя.

Вздрогнув, Санни задумался о том, что она видела, когда он смотрел на неё.

Видела ли она, как его лицо покрывалось бесчисленными шрамами, превращаясь в безумную маску из изуродованной плоти? Как его глаза изменялись, вмещая в себя безграничное безумие?

Но даже это не было самой страшной частью шторма времени.

Страшнее всего… было то, что Санни слышал смутное эхо, шепчущее знакомым голосом, будто Заклятие говорило с ним.

Но даже оно звучало бессмысленно и искажённо, изломанное до неузнаваемости, словно даже Заклятие Кошмара не могло избежать власти страшного бедствия.

Он видел, как оно оказалось бессильным лишь однажды… в Красном Колизее, созданном Надеждой. По словам Ананке, штормы времени были отголосками последней битвы между даймонами и богами. Так стоит ли удивляться, что власть Заклятия Кошмара была нарушена из-за них?

В конце концов, он уже знал, что его сила не абсолютна.

Подталкивая своё измученное тело и пытаясь противостоять неумолимому натиску страшного бедствия, Санни выдержал мощный удар ураганного ветра и выбросил за борт очередную порцию воды.

«Абсолютна…»

Внезапная мысль пришла ему в голову посреди адского шторма. Он на мгновение замер, отчаянно пытаясь перевести дыхание.

«…Было Заклятие Кошмара попыткой Ткача создать свой собственный абсолютный закон?»

Он был настолько ошеломлён этой мыслью, что ему даже показалось, будто шторм на мгновение исчез. Будто завывания ветра стихли, и его окружила оглушительная тишина.

Нет…

«Что?»

Шторм действительно исчез.

Яркий свет внезапно пронзил глаза Санни, и он зажмурился, прикрывая их рукой.

Яростная качка палубы тоже стихла.

«Неужели… неужели мы выбрались⁈»

Санни опустил руку и посмотрел на горизонт.

Затем он устало рухнул на палубу.

Перед ними расстилалось огромное пространство совершенно неподвижной воды. Она была не просто спокойной… она была фактически неподвижной.

Впервые с тех пор, как они попали в Третий Кошмар, Великая Река застыла без движения.

Яркий солнечный свет лился с ясного лазурного неба, освещая сказочную картину. Позади них, словно тёмная стена, высился шторм времени. Перед ними, вдалеке… стояла такая же завеса тьмы. Она окружала обширный круг спокойной воды, словно зловещий барьер, кипящий от ярости.

Сам же круг спокойной воды был похож на безупречно ровное зеркало. Он сиял отражённым солнечным светом, и казалось, что они дрейфуют по поверхности сияющей звезды.

Санни зажмурил глаза, а затем закрыл лицо обеими руками.

«Нет. Нет, мы ни от куда не выбрались».

Вместо этого они лишь достигли центра шторма.

Дрейфуя по совершенно неподвижной поверхности воды, потрёпанный кеч медленно удалялся от клубящейся стены тёмного тумана. Бушующий ветер утих, а затем и вовсе исчез. В мире воцарилась странная тишина, как будто они оказались в промежутке между двумя мгновениями.

Лишь едва заметная рябь, распространявшаяся по сияющему зеркалу застывшей поверхности реки у носа кеча, свидетельствовала о том, что это скрытое от посторонних глаз убежище не было абсолютно и вечно неизменным.

Санни откинулся назад и устало прислонился к борту деревянной лодки. Тяжело дыша, он взглянул на Нефис, а потом на Ананке. Тишина была слишком сладкой, чтобы нарушать её звуками человеческих голосов. Он также был слишком измучен, чтобы говорить… некоторое время все трое оставались неподвижными, пытаясь прийти в себя от мучительной ярости завывающего шторма.

«В конце концов нам придётся снова окунуться в этот ад».

Одна эта мысль заставила Санни содрогнуться. Не желая думать об этом, он закрыл глаза и опустился на палубу, намереваясь отдохнуть несколько минут.

Вместо этого он почти сразу же провалился в объятия сна.

Возможно, из-за Кошмара, а возможно, потому, что даже Осквернённые Титаны не могли проникнуть в глубины шторма времени, ничто не посещало его во сне.

…Санни проснулся от неожиданности, когда на него упала тень. На долю секунды он испугался, что они снова попали в безжалостную мясорубку катаклизма времени, но это была всего лишь Нефис — она шла на нос кеча, чтобы посмотреть вперёд, её лицо было бледным, а глаза запавшими.

Несколько мгновений он смотрел на неё, а затем вздохнул и поднялся на ноги.

«Как долго я спал?»

Она помедлила пару секунд.

«Невозможно сказать».

Санни нахмурился, сбитый с толку странным ответом. Однако потом он и сам почувствовал… там, где раньше находился глубокий дискомфорт от ощущения разорванности времени, теперь была странная пустота. Но это не был привычный комфорт от ощущения естественного течения времени.

Напротив, это было его абсолютное отсутствие.

Он нахмурился, осознав, что вообще не чувствует хода времени. Это было поистине странное ощущение, которое невозможно описать словами. Его сердце билось, грудь поднималась и опускалась при дыхании, но он не знал, сколько длится каждый удар сердца и сколько времени проходит между вдохами.

Это могло быть мгновение, минута или тысяча лет. А могло быть и вечностью.

Санни поморщился.

«Проклятие».

Что с ними сейчас происходит?

Как ни странно, они были живы… по крайней мере, так казалось. Его тело болело, всё ещё не оправившись от страшного напряжения, вызванного выживанием в шторме. Такую боль испытывали только живые.

Санни повернулся к Ананке, желая задать жрице несколько вопросов, но в итоге промолчал. Выражение его лица помрачнело.

Жрица выглядела ещё моложе, чем в последний раз, когда он её видел. Сейчас она напоминала девочку лет десяти, не больше. Её чёрные волосы были короткими и непослушными, а милое личико стало круглым и незрелым, с ясными голубыми глазами и щеками, которые ещё не успели утратить своей детской пухлости.

Ананке сидела на скамье рулевого, свесив ноги над палубой. Заметив его взгляд, она подобрала складки своей комически огромной мантии и спрыгнула вниз.

«С пробуждением, милорд!»

Её приятный голос стал детским и неловким.

Санни замешкался, глядя на девочку. Она выглядела просто очаровательно… однако он не почувствовал воодушевления от этого милого зрелища. Вместо этого его сердце стало тяжёлым, как гора.