Я нагрел все три части до одной температуры, а потом аккуратно сложил вместе, чтобы части соприкасались, и привычно повёл над ними руками. Моя ци прошила все три части одновременно. Тренировки в кузнице не прошли даром, теперь я работал быстро и чётко. Я так наловчился, что смог своей силой охватить меч целиком.
Металл прекрасно «помнил», каким должен был быть. Я держал ладони над ним ещё некоторое время после того, как почувствовал соединение, просто чтобы убедиться, а потом начал гонять ци вместе с металлом туда-сюда, связывая куски намертво. Я не просто «зашил» больное место, я зарастил его полностью. Даже бывалый Лао Тэ не нашёл бы стыков.
Когда клинок был готов, я опустил его в воду. От горячего металла пошло шипение и пар. Он словно благодарил меня за подаренную новую жизнь. Я улыбнулся в ответ, достал, обтёр и осмотрел результат.
Годится.
Шва не видно, моя ци «сварила» металл намертво. Я вышел во двор, взял меч за рукоять и медленно сделал несколько взмахов. Баланс ни капли не изменился, а ци скользила внутри не спотыкаясь.
Моя энергия пробежалась внутри клинка и вернулась чистая и звенящая, как будто смеялась от радости.
Какой хороший меч!
Теперь надо его заточить, отполировать, и можно возвращать хозяину.
На следующий день я сел за украшения. Накрыл стол тканью, которую выпросил у камердинера, разложил слитки и рассортировал жемчужины по размеру и цвету. Над столом повесил рисунки барышни Су.
Сначала комплект для моей Мэй Сюэ. Я так долго думал над ним, что руки чесались поскорее начать.
Кузнечное дело и ювелирное — это очень разные вещи, но обе связаны с металлом. А с любым металлом моя ци работает одинаково хорошо. Вся разница только в том, насколько тонко её контролировать.
Украшения требуют такой точности, которая не нужна при починке или изготовлении оружия. Из-за сложных форм там всё на виду: каждая линия и каждый изгиб лепестка. Я делал всё очень медленно, иногда переделывал, когда мне не нравилось, и думал о том, понравится ли Мэй Сюэ.
Я сидел над серединкой для первого браслета и прилаживал гнездо под жемчужину, когда в кузницу вошёл Линь Вэй. По-хорошему, подошло бы слово «ворвался», но он шёл не спеша и с достоинством.
Вот только я почувствовал его приближение ещё до того, как обернулся. В воздухе как будто что-то переменилось: исказилась обычная рабочая аура и появилось потрескивающее напряжение, когда рядом человек, который очень зол и при этом очень сильно сдерживает свои порывы, но ещё чуть-чуть и взорвётся.
Ух… у кого-то плохое настроение…
Моё настроение начало портиться тоже.
Линь Вэй прошёл мимо Лао Тэ, мимо подмастерьев, прямо ко мне, не обращая внимания на вежливые приветствия, как будто так и надо.
Тц, какие мы важные.
Линь Вэй остановился у моего стола и скрестил руки на груди.
Я только тогда соизволил поднять голову и посмотреть на него, но вставать не стал.
Ему было не место в прокопчёной кузне. Он был одет в светлый халат с изящной вышивкой, волосы были безупречно собраны, и осанка — горделивая и прямая как по линейке. Лицо у него было спокойным, а вот глаза — нет. Они просто полыхали от ярости. Будь он культиватором огня, то прожёг бы во мне дырку взглядом.
— Где. Меч. — раздельно и медленно произнёс он.
Я кивнул на полку у стены, где лежал отремонтированный и отполированный клинок на чистой ветоши. Линь Цзюнь не удосужился принести и ножны, так что меч пока лежал так.
Линь Вэй взял его, осторожно развернул ткань и долго смотрел, будто не веря своим глазам. У него сбилось дыхание, хотя он очень пытался себя контролировать. Он провёл пальцами по местам, где должны быть разломы, выпустил свою ци, проверяя оружие и только потом поднял взгляд.
— Ты взял мой меч без разрешения, — холодно произнёс он.
— Меч принёс Линь Цзюнь, — сказал я. — И попросил починить. Я не знал, что он твой.
— Лао Тэ, — произнёс Линь Вэй, не поворачивая головы.
— Так и есть, княжич, — спокойно ответил кузнец из своего угла. — Молодой господин Цзюнь принёс вчера после обеда, а мастер Бай Шу взялся сразу и починил его в тот же день.
Моё раздражение мгновенно угасло. Я еле удержал глупую улыбку, которая пыталась вылезти на моё лицо: «Мастер»! Мастер! Уж если меня так Лао Тэ назвал, это дорогого стоит.
— Всё так и было, — зашумели подмастерья. — Второй княжич не сказал, что это ваш. Мастер не знал!
Линь Вэй молчал, сжав зубы, и смотрел на меч. Напряжённое молчание длилось так долго, что было ясно: он правда усиленно думает, а не просто паузу держит из важности. На его лице ходили желваки, а я ждал, что же он всё-таки сделает.
С братцем Цзюнем я разберусь, но вот что с этим делать? Если он мне нагрубит, тут же вызову его на дуэль и отметелю хорошенько.
— Ты не должен был это делать, — наконец очень медленно произнёс он. — Это не твоё дело. Это чужой меч.
— Меня попросили, — ответил я. — Меч был сломан, я починил.
— Этот меч! — Линь Вэй сверкнул было на меня глазами, но тут же сбавил тон. — Впрочем, неважно…
— Поговори с Цзюнем, — сказал я ему.
— Будь уверен, я с ним поговорю, — процедил он.
В голосе у него была такая уверенность в этом, что мне стало немного жаль Цзюня, но с другой стороны, чего его жалеть, этот хитрюга отовсюду вывернется.
— А говорить с тобой, — добавил Линь Вэй всё так же в пол оборота, — мне пока не о чём. Ты взял чужое оружие, не зная, чьё оно. Это в лучшем случае небрежность.
Небрежность? Серьёзно? Я посмотрел на него, раздумывая, если я ему врежу, у него мозги встанут на место или нет? Наверное, нет…
Поэтому я всё-таки сдержался (знали бы вы чего мне это стоило) и спокойно произнёс:
— Мне принесли сломанный меч и попросили починить. Я починил. Если это небрежность, то поведай мне, как правильно кузнецу поступать в такой ситуации. Ты же знаешь, что мне не хватает образования, так просвети меня.
Подмастерья было зафыркали, но Лао Тэ тут же зыркнул на них, и всё затихло, и я отчётливо услышал, как у княжича скрипнули зубы.
— А в следующий раз, — добавил я, — лучше не оставлять фамильные клинки там, где до них могут добраться посторонние.
Когда Линь Вэй повернулся ко мне, то его лицо уже было полностью спокойным. Он снова взглянул на меч, повернул, провёл пальцами вдоль лезвия, посмотрел на ребро с одной стороны, потом с другой, взял за рукоять, несколько раз встряхнул: проверял, нет ли люфта, а потом сделал медленный взмах, прислушиваясь к звуку.
В кузнице все окончательно притихли. Лао Тэ скрестил руки на груди, но виду не показывал, что волнуется.
— Швов нет, — произнёс Линь Вэй. — Как такое может быть?
— Есть, но ты никогда их не найдёшь, это моя особая техника, — сказал я. — Но на балансе и прочности это не скажется.
— Ты уверен?
— Проверь сам.
Он ещё раз резко взмахнул, и мы все замерли, прислушиваясь к звуку. Звук был отличный, как будто запела тонкая струна. Линь Цзюнь довольно долго молчал, и наконец медленно произнес:
— Хорошая работа, — произнёс он. — Благодарю.
В кузнице было так тихо, что слышно было, как потрескивает горн.
Я чуть не вытаращился на княжича. Я ожидал чего угодно: крика, обвинений, нападения на меня с этим же мечом, но старший из братьев-журавлей меня сильно удивил. Ну ладно, Линь Вэй истериком не был, кричать бы точно не стал, но я не ожидал, что он честно признает мою работу. Это тоже дорогого стоило.
Моё уважение к этому парню выросло на порядок.
Именно в этот момент в дверях появился Линь Цзюнь! Он остановился на пороге, оценил обстановку и шагнул внутрь со своей обычной ухмылочкой.
— Братец Вэй, — произнёс он. — Какой ты быстрый! За тобой не угнаться.
— Братец Цзюнь, — по слогам произнёс Линь Вэй медленно и угрожающе.
— Ты уже видел меч? — Линь Цзюнь кивнул на клинок в руке брата. — Хорошо вышло, правда?
— Это не твой меч.
— И не твой, — тут же парировал Линь Цзюнь. — Это меч нашего отца. Так что мы все трое имеем на него равные права, даже Линь И, и ни один из нас не принимает решений единолично.
