— Я рад, что ты пришёл, — сказал он.

— Я тоже, — ответил я и поднял чашку в ответ. — За хороших людей.

Вот так пишется «долголетие» (классический вариант):

А это упрощённая современная версия:

После обеда я всё ещё сидел у Линь И, когда в дверях появился Сунь Чанцин.

Запыхавшийся камердинер стоял на пороге с крайне укоризненным видом: руки были сложены перед собой, голова чуть наклонена, лицо невозмутимо, но в уголках глаз скопилась сильная усталость, видимо, искал меня по всему дворцу. Мне стало немного неловко, что я его не предупредил, но я понятия не имел, как это сделать.

— Молодой господин, — произнёс он, — должен вам напомнить, что в кузнице вас ждут, так что после обеда вам нужно переодеться.

Линь И поднял глаза от свитка, который он собирался мне дать для тренировки, и удивлённо переспросил:

— Кузница?

Я пожал плечами и напомнил:

— Я уже вчера говорил: как культиватору металла, мне надо тренироваться.

Я поднялся, поклонился хозяину в знак благодарности за обед и вышел, унося с собой несколько книг, которые Линь И отобрал для меня. Ещё он был так добр, что объяснил, где находится дворцовая библиотека. Если я вдруг решу, что для меня учебной нагрузки недостаточно, то я всегда могу туда наведаться.

Я хорошенько запомнил, куда идти. Меня больше интересовала информация по Белой Провинции, Империи и… кузнечному ремеслу. Ведь где могут быть редкие книги как не в княжеской библиотеке?

В моих покоях на подставке уже висела очередная смена одежды. Я остановился и внимательно всё оглядел. Мне принесли простую серую куртку из грубого полотна. Ткань была очень плотная и тёмная. Ещё там были штаны с завязками внизу и потёртый кожаный фартук, чуть прожжёный у самого края. Старый, но чистый, определённо чей-то бывший, но явно подобран мне по размеру. Рядом лежали стёганые тряпичные рукавицы без пальцев. Отлично, то, что нужно, нормальная рабочая одежда для кузнеца.

Значит, дед всё-таки серьёзно отнёсся к моему желанию и не просто разрешил мне заглянуть в кузницу. Он позаботился о том, чтобы я явился туда как работник, а не как гость. Это мне понравилось, а ещё это значит, что моя починка меча-артефакта его впечатлила.

Я быстро переоделся без лишних слов. Куртка оказалась немного широкой в плечах — ведь кузнецы народ крепкий, — но сидела неплохо. Фартук я повязал привычным узлом, а рукавицы сунул за пояс: надо сначала посмотреть, что там за работа, а потом решать, нужны ли они вообще.

Я подумал и скинул вышитую дворцовую обувь. Мои старые поношенные сапоги наёмника больше подойдут к этому наряду. Они видывали и не такое, так что сажей и окалиной их не удивишь.

Котомку со звёздным металлом я решил пока не брать. Не стоит шокировать кузнецов своими запасами, да и пока я не знаю, можно ли им вообще доверять, чтобы демонстрировать такой объём контрабанды из Империи. По-хорошему, для работы со звёздным металлом мне кузня не нужна. Я туда иду только тренироваться.

Сунь Чанцин невозмутимо наблюдал за мной, но я видел, что в его глазах блестел интерес. Он многое повидал во дворце, но чтобы сановная персона напялила на себя такое… для него было явно впервые. Хотя, вспоминая нашу перую встречу с дедом, и его драматичный костюм бедняка…

— Готов. Куда идти? — спросил я.

— Я вас сопровожу, — ответил камердинер.

Сунь Чанцин провёл меня через дворцовые дворы и галереи. Пока мы шли, он кратко пояснил: кузница стоит отдельно от основных построек, ближе к хозяйственным воротам, за большим садом. Она работает круглый год, обслуживает нужды дворца и двух воинских отрядов: личных гвардейцев деда и дворцовой стражи. Главный кузнец — уважаемый мастер Лао Те, служит при дворе около двадцати лет.

— Он знает, что я приду? — спросил я.

— Его предупредили, — дипломатично ответил Сунь Чанцин.

О чём конкретно предупредили, он не уточнил. Я решил не спрашивать, скоро сам всё увижу. Думаю, от такого нарушения дворцовых порядков и приличий там будут в большом «восторге». Надеюсь, местный мастер хотя бы позволит продемонстрировать навыки, прежде чем выгнать меня взашей.

Кузницу я почуял раньше, чем увидел.

Густой дым шёл от каменного здания за дальним углом сада. На меня накатила волна ностальгии по кузнице Железной Заставы, по горьковатому запаху угля и металлическому привкусу окалины. Одновременно с запахами до нас долетели звуки: ритмичные удары железа о железо, размеренные, как биение сердца. Каждый удар отдавался где-то в груди, как напоминание о хороших деньках.

Я почувствовал, что ускорил шаг. Всё моё существо рвалось туда, как будто я был голодный и учуял хороший обед.

Само здание выглядело совершенно обычно: никаких украшений, никакой резьбы, просто приземистое каменное строение с широким дымоходом и открытыми навесами по бокам, под которыми стояли ящики с углём и бочки с водой. Жара ощущалась уже снаружи: из открытых дверей вырывался горячий воздух, пахнущий раскалённым металлом и окалиной.

Перед входом Сунь Чанцин чуть замедлил шаг, то ли робея, то ли боясь испачкаться в саже, которая была тут везде, но я не стал ждать и шагнул прямо внутрь.

Внутри было темно, жарко и шумно.

Вдоль стен стояли наковальни, штук пять или шесть разных размеров. У дальней стены располагался большой горн, и огонь в нём горел сильно и ровно, рассыпая по балкам и стенам блики рыжего и дрожащего света. Двое подмастерьев суетились рядом, заставляя меха работать. По стенам на крюках висели инструменты: клещи, молотки, зубила и напильники. Всё было в идеальном порядке и на своих местах. У одной наковальни стоял бочонок с водой, у другой — ящик с какими-то заготовками. На широкой полке у входа рядами покоились несколько отливочных форм.

За наковальнями без устали работали ещё трое. Они выпрямились при моём появлении и оглядели меня снизу доверху, без всяких поклонов, с достоинством мастеровых людей, которые привыкли, что их труд говорит сам за себя.

Я осматривался, жадно вдыхая горячий воздух. Свежий и прохладный ветер с гор, несущий саму ци мира — это хорошо, но вот тут, в жару и саже, была другая энергия, которая напитывала саму мою сущность.

Запах горящего угля и нагретого металла не так-то просто забыть. Он въедается в кожу, одежду и волосы. Он помнится, сколько бы времени не прошло, как обещание и как ощущение родного дома.

— Молодой господин Бай Шу, — хрипло сказал кто-то.

Голос шёл от ближней наковальни. Я тут же повернулся на звук.

Главного кузнеца я опознал сразу. Он был коренастым, широкоплечим, с короткой шеей и могучими руками. Ладони у него были тёмными от въевшейся окалины, с плотными мозолями на пальцах. Кожа на тыльной стороне правой руки была покрыта старыми ожогами. Он был намного старше кузнеца Вана из Юйлин, наверное, он был ровесником мастера Лю Тецзина. Я примерно прикинул возраст, наверное, лет пятидесят. Седые волосы были аккуратно собраны сзади, а лоб перехвачен широкой плотной лентой. Из-под широких, чуть обгоревших бровей в меня без особого почтения впился цепкий и оценивающий взгляд.

Мастер-кузнец стоял, нахмурясь и скрестив руки на груди, и молчал после того, как произнёс моё имя. Он не собирался идти мне навстречу. Во всех смыслах.

— Это я, — сказал я. — Приветствую!

— Можешь звать меня Лао Те, — он не поклонился, только слегка наклонил голову. — Главный кузнец.

Краем глаза я заметил, что подмастерья остановили работу и перешёптываются. Они были молодые, лет от шестнадцати до двадцати, мои ровесники. Все пятеро были в рабочих куртках и кожаных фартуках. Один, невысокий и вихрастый, что-то шепнул соседу про крашеные волосы, и тот приглушённо фыркнул. Я сделал вид, что не заметил.