Я, всё ещё сомневаясь, смотрел на него.

— И как вы это сделаете? — спросил я. — Если он городской страж, у него нет разрешения входить во дворец.

— Пока вы в Хемине, Лу Ян может быть при вас как личный страж, неофициально, просто в порядке сопровождения. Если его светлость одобрит — а я думаю, одобрит, я лично попрошу у него аудиенции и передам свою просьбу, — это будет вполне в порядке вещей. А когда придёт время уходить в Белую Провинцию, он перейдёт под ваше знамя официально, со всеми положенными клятвами.

Хм, звучало разумно. У меня не будет конфликта с дедом за людей, а ещё это давало Лу Яну время присмотреться ко мне, а мне — к нему. Ни один нормальный человек не должен клясться человеку, которого видит второй раз на третий день. И это же работало и в обратную сторону: я не собирался принимать клятвы каких-то незнакомцев, неважно, что мне понравился капитан у ворот и у меня был приятный разговор о старых временах с его дедом.

…Но мне действительно нужен свой человек, который знает местную кухню, но не связан со двором деда так крепко, как Линь И.

— Хорошо, — сказал я. — Я согласен, но клятву оставим на потом, только перед самым отъездом. Пусть сначала сам решит.

Лу Бин кивнул:

— Разумно.

Мы оба взяли чашки.

— Лу Бин, — сказал я, — я ещё молод и многого не знаю. Одно дело — убивать тварей, другое — быть князем для людей. Я только начал этому учиться.

Его глаза блеснули уважением, как будто я сказал что-то верное, сам того не заметив.

— Именно поэтому я и прошу принять его, — произнёс он. — Я убедился, что вы истинный сын своих родителей, и тот, за кого себя выдаёте. По Хемину уже ходят разные слухи о вас, но я уверен, что вы идёте по стопам отца, и именно вы сразили ту мерзость в Горах Свинцовых Облаков. Я увидел, что вы хороший и достойный человек, и хочу, чтобы мой внук стоял рядом с вами.

Я немного помолчал. Потом поднял чашу:

— Тогда — за хороших людей.

— За хороших людей, — повторил Лу Бин и поднял свою.

Как он и говорил, вино было лёгким с тёплым послевкусием. Я не знал, что именно в нём нравилось отцу, но, может быть то, что оно не крепкое, а просто окутывает нежным теплом и мягко согревает.

Лу Бин поставил чашку и чуть откинулся назад, разглядывая меня. Взгляд у него был спокойный, но внимательный.

— Берегите себя, — сказал он негромко. — Хемин — хоть и мирное место, но я не назвал бы его спокойным. Даже в мирных местах тигру бывает опасно.

Я усмехнулся:

— Благодарю за заботу.

— Не сочтите за грубость, — ответил он без улыбки. — Это не просто пожелание.

— Я понял.

Он встал и степенно одёрнул халат.

— Благодарю за приём, — сказал он и поклонился.

Я тоже встал и ответил поклоном.

— Рад знакомству. Спасибо за вино и за рассказ. Для меня это много значит.

Он кивнул и вышел. Дверь тихо закрылась за ним.

Я стоял посреди комнаты и некоторое время просто смотрел на стол на недопитые чашки, на блюда, которых мы почти не тронули, на кувшин с вином и на нагрудный знак, который остался лежать там, где его положили.

Я сел и снова взял знак в руки. Ох и большая тварь это была… Наверное, одна наподобие тех, которых мы покрошили вместе с Юэ Ганом и компанией. И с гигантскими сколопендрами я тоже сражался…

Ну и поганая там была бойня, если учесть, что в армии служат обычные люди и культиваторы первой-второй звезды. Им действительно пришлось несладко.

Зато это многое говорило о князе Бай и о княжне Линь. Я не знал своих родителей, всё, что мне осталось — вот такие осколки чужих воспоминаний: нагрудный знак, рассказ старого командира, да лёгкое вино из Восточной долины. И уважение, с которым Лу Бин произносил их имена.

Бай Вэйцзюнь и Линь Вэйсян.

Я сжал знак в кулаке, подержал его, а потом открыл свою котомку и убрал его туда, к пряжке и шпильке.

Я тут только два дня, но у меня уже начинает собираться команда. Не слишком ли всё быстро происходит?

И то, как растёт моя сила, и то, как передо мной возникают вопросы наследования…

Я чуть толкнул тигра:

Что скажешь, дружище?

Тот приоткрыл золотые глаза, смерил меня взглядом и тихо ответил:

Всему своё время.

Понятно… Значит, предчувствия меня не обманывают и рассиживаться некогда. Скорее всего у меня нет того года, что я попросил у деда.

Что ж… Будем ковать, пока горячо.

Тигр усмехнулся и согласно кивнул.

За окном горели фонари в саду, слабый ветер тихо шевелил листья в темноте, а где-то далеко, за стенами дворца, жил своей ночной жизнью Хемин.

Я ещё налил себе вина, совсем немного, полчашки, и медленно отпил, глядя на водопад и отсветы фонарей из долины внизу.

…Хорошее вино…

…

Так, а теперь хватит прохлаждаться. Пора садиться медитировать, а потом взглянуть на те прописи, что мне принёс Линь И.

Два князя: дед и внук!

Интерлюдия. Лао Тэ

Кузня остыла к полуночи.

Лао Тэ сидел на широком пороге, прислонившись к дверному косяку, вытянув ноги и скинув поношенные сапоги в сторону. В руке он держал пиалу с дешёвым вином: он припрятал под дальней полкой кувшин для таких вот вечеров, когда удалось хорошо поработать, а спать ещё не хотелось.

А Ню сам принёс кувшин, даже не спросив, внук всё-таки, не чужой человек — знал дедовы привычки, — поставил рядом пиалу, сел на корточки, поглядел на небо, да зевнул так, что едва нижнюю челюсть не свернул.

— Иди спать, — сказал Лао Тэ.

— Ты сам-то?

— Скоро пойду.

А Ню не стал спорить. Умный он всё-таки, несмотря на вихры и дурной язык. Послушно поднялся, потянулся, побрёл в сторону большого дома, где жили все кузнецы, шаркая ногами. Лао Тэ смотрел ему вслед, пока фигура внука не растворилась в темноте двора, а потом опять уставился в небо.

Ночь была чистой. Звёзды высыпали густо, по-летнему, и горный воздух нёс прохладу с вершин и снизу, от пруда. Лао Тэ не торопясь отпил из пиалы и с удовольствием почувствовал, как вино разлилось в груди теплом.

Руки у него побаливали, но не от сегодняшней работы, а от возраста: суставы уже лет пять напоминали о себе. Днём он этого не замечал, а вот в такие вот поздние часы, когда незачем было держаться бодрым видом перед подмастерьями, но ничего он привык.

Он думал об этом парне, о Бай Шу.

Лао Тэ был кузнецом сорок лет. Начинал мальчиком на побегушках, потом подмастерьем, а потом уже долго сам учил и работал. Он видел мастеров, которые работали красиво, видел тех, кто работал быстро, видел тех, кто умел и то, и другое, но сегодня он увидел кое-что другое.

Юноша работал очень тихо, без лишних движений, без суеты, которая бывает у молодых, когда им надо что-то доказать. Он брал клинок, закрывал глаза и стоял в раздумьях намного дольше, чем нужно для обычного осмотра, как будто слушал то, что другим людям не слышно, а потом приступал к делу, и в каждом его движении было особое спокойствие человека, который точно знает, что делает.

Первый клинок, который ребята (да и сам он тоже) уже списали — раз! — и исправлен не прошло и большого часа.

Второй, с трещиной у пяты, — ещё быстрее.

Погнутый и сломанный, с которым сам Лао Тэ не стал бы связываться, зная, что рискует своей репутацией, юноша нагрел и выправил, а потом ещё и соединил! Да как! Шва не видно…

Вернее, видно, если знать, где он был, но, когда наследный князь ушёл, Лао Тэ помахал мечом сам, да и подмастерья пошли на площадку и попробовали его на деревянных манекенах. Даже крепыш Хэй, который гнул подковы руками и мог переломить обычный меч пополам, пробовал, но нет, даже не заскрипело…

Как такое может быть⁈

Лао Тэ налил себе ещё.