— Я скучала, — произнесла глухо она в мой ворот, потом помолчала и подняла лицо. — Сколько у нас времени?

— До рассвета. Мне надо вернуться, пока темно.

— Значит, есть несколько часов, — она вздохнула и улыбнулась.

Я кивнул и вместо ответа поцеловал её в висок, потом в уголок глаза, спустился по щеке, потом нашёл губы, и когда наконец нашёл их, мир за окном перестал существовать.

Я немного поспешил, зацепился за её рукав, и она тихо засмеялась. Ткань скользнула с её плеча, и я поцеловал ямочку у ключицы и начал спускаться вниз. Мэй Сюэ слабо выдохнула. Моя шершавая ладонь легла на её талию, поглаживая и спускаясь всё ниже и ниже, и кожа любимой под пальцами была гладкой и постепенно становилась всё горячей и горячей.

Не только меня переполняло нетерпение: её руки перебирали мои волосы, скользили по плечам, помогая избавиться от одежды, и вскоре мой халат тоже оказался на полу.

На каждый мой поцелуй и прикосновение любимая откликалась трепетанием всего тела и слабыми вздохами. Я закинул её ногу на своё бедро, и её дыхание сбилось от удовольствия.

Мои губы нашли её грудь, и меня накрыло сладким, почти молочным ароматом. Я принялся её ласкать, посасывая и покусывая нежную кожу. Мне показалось, что грудь жены стала больше и мягче, и прикасаться к ней было чистым наслаждением.

Я чувствовал, что мои движения доводят Мэй Сюэ практически до пика. Я удивился, что всё происходит так быстро, но это меня обрадовало. Я сам уже еле сдерживался. Любимая стонала без остановки, а потом её дыхание сбилось после особенно громкого «а-аах…»

Она ласково взяла мой подбородок двумя пальцами и подняла. Я взглянул в её тёмные глаза, затянутые поволокой желания.

— Бай Шу, — произнесла она совсем тихо.

— Ммм?

— … Так… медленно… Ты специально дразнишь меня?

Я усмехнулся, а она наклонилась, поцеловала меня и потянула к постели. Мы оба были готовы, и я не стал медлить.

От моих резких движений сотрясалось всё её тело, и это возбуждало ещё сильнее. Её пальцы впились в мои плечи, она вскрикнула и изогнулась, но я ещё не насытился…

Мой голод и моя тоска по ней были слишком сильны… Нежная, сладкая, такая поддатливая, и в то же время упругая… Я двигался и двигался, ощущая, как её тело сжимает меня со всех сторон. В какой-то момент напряжение стало нестерпимым, и я позволил себе расслабиться.

В глазах потемнело, и одновременно в голове вспыхнули фейерверки. От облегчения я чуть ли не рухнул на Мэй Сюэ. Я уткнулся в её волосы рядом с ухом и только и мог шептать:

— Я люблю тебя…

Она запустила пальцы в мою шевелюру, перебирая пряди, пока я пытался отдышаться.

— Ты похудел, — тихо сказала она.

Я усмехнулся в её шёлковое плечо:

— Дед гоняет на тренировках.

— Я вижу, — она коснулась пальцами моей щеки. — За тебя крепко взялись… Не забывай хорошо питаться и отдыхать…

Моя рука нашла её грудь и мягко сжала:

— Не забуду.

— Ты изголодался, — засмеялась Мэй Сюэ.

Её пальцы пробежали по моим рёбрам и скользнули по животу вниз, осторожно массируя и перебирая. Её аккуратно остриженные ногти касались разных чувствительных мест, и моё тело начало снова наливаться силой.

— Ты тоже, — выдохнул я в её губы, и мы слились в новом поцелуе.

Второй раз был уже не такой стремительно быстрый. Наши движения вошли в унисон, и мы погрузились в состояние двойной культивации. Я с удивлением заметил, что в её животе начала формироваться пятая звезда. Меня это обрадовало, поэтому я не скупился на энергию, вливая её в тело жены.

Снаружи было тихо, луна катилась по небу, и ночь близилась к завершению, но нам не было дела до того, что происходило за окном. Самое важное уже было в моих объятьях — только она, нежная и доверчивая, и её мягкое тепло, и её энергия ци, переплетёная с моей.

…Свеча на подсвечнике в углу догорела сама собой, и темнота в северных покоях стала полной.

Когда мы наконец угомонились и замерли, она, задрёмывая, лежала в моих объятьях с закрытыми глазами. Её дыхание было ровным. Моя рука лежала у неё на плече, я чувствовал, как жена дышит, и думал, что это, наверное, одна из лучших вещей на свете — слышать, как рядом спокойно дышит любимый человек.

Задолго до четырёх я поднялся. Мэй Сюэ тут же чутко открыла глаза, хотя я пытался двигаться так, чтобы её не потревожить.

— Уходишь, — тихо произнесла она и села.

— Да, — кивнул я, натягивая одежду.

Она слабо улыбнулась:

— Осторожнее на тропе. Перед рассветом бывает густой туман.

Я оделся. Она встала, закуталась в свой тонкий халат и подошла к окну. Я выбрался во двор и обернулся. Любимая стояла в оконном проёме, такая маленькая, тонкая, с распущенными волосами. У меня комок подкатил к горлу. Я совершенно не хотел уходить…

Пришлось вдохнуть и резко выдохнуть, прежде чем ко мне вернулся голос.

— Я ещё приду, — сказал я.

— Я буду тебя ждать, — тихо ответила она, поколебалась одно мгновение, и всё-таки затворила ставню.

Я пошёл через двор к ограде.

Луна успела заметно сместиться к горизонту, и тени в горах посветлели. Близился рассвет.

Я выдохнул и помчался прочь.

…В дворец я пробрался в начале пятого, когда заметно рассвело. Прошёл свой путь в обратном порядке. Скинул сапоги, лёг на кровать и вынул кусок металла, что заменял меня ночью.

Через стену через несколько мгновений за стеной зашуршал Сунь Чанцин: лёгкие шаги, шелест одежды и плеск воды в умывальнике.

Потом в мою дверь вежливо постучали:

— Молодой господин, пора. Его светлость уже во дворе.

— Встаю, — ответил я.

Я поднялся, ополоснулся холодной водой, потому что после бессонной ночи именно холодная вода приводит в порядок лучше сна, и оделся для тренировки.

Сегодня дед был первым во дворе. Я увидел, как он сидит на расстеленной циновке в своей утренней медитации. Он открыл глаза и кивнул мне на соседний коврик.

Я сел рядом.

Через некоторое время подтянулись наши обычные зрители. Дед не давал мне спуску, но я был полон сил, несмотря на то, что не спал. Хорошо быть молодым двадцатилетним парнем!

Дед ничего мне не сказал, может заметил, может — нет, но после тренировки, когда он оставлял меня на растерзание своим офицерам, он окликнул меня:

— Бай Шу.

Я обернулся. Он стоял ко мне спиной, смотрел куда-то в сторону гор, а потом тихо произнёс, не поворачивая ко мне голову и зная, что услышу:

— Сегодня ложись спать пораньше.

Всё-таки заметил… Девятая звезда, как никак!

Я смотрел ему в спину несколько мгновений и кивнул:

— Понял.

Дед кивнул и ушёл.

Я бросил взгляд в сторону гор, где в тайной долине дремал старинный Храм, и повернулся к офицерам.

Прошло почти пять дней.

За это время я успел поспорить с наставниками на предмет того, является ли знание этикета обязательным условием для хорошего правителя или только желательным, получить от деда задание на пробежку «вооон от той горы до этой» за то, что неправильно сделал движение ногой в третьем упражнении, починить в кузне ещё десять клинков, вернуть прописи учителю, и тут же получить новую пачку, начать учиться играть с Линь И в шахматы вэйци и продуть ему все партии (ладно, я выиграл ровно одну и только потому, что тот поддавался) и один раз случайно войти не в ту дверь на пути к учебному павильону, что обернулось неловким разговором с одной из старших дам двора и хихиканьем от её компаньонок.

В общем, жизнь кипела ключом. Я старался успеть везде, и чуть было не разорвался на сотню маленьких тигрят.

В тот день дед закончил тренировку чуть раньше обычного, потому что у него было утреннее совещание с советниками. Мы разошлись, он ушёл в своей кабинет, а я остался на плацу. Уходить не хотелось: утро было хорошим, прохладным, и после тренировки с дедом тело просило ещё движения.

Я глянул было на галерею, где стоял Линь Вэй. Он приходил смотреть каждый день, но ни разу не подошёл. Стоило нам встретиться взглядами, он тут же развернулся и немедленно ушёл, только плащ взметнулся за спиной. Мне казалось, что он почти перестал дуться, но вот спуститься и попросить поединка ему не позволяла гордость. Или он просто не знал, как лучше поступить. Впрочем, как и я, но себе я дал зарок, если он придёт ещё и завтра, я сам его приглашу.