Чиновники и внуки переглядывались, будто услышали что-то неожиданное и пока не решили, как к этому относиться. Советник Ань даже приостановил движение палочек. Генерал смотрел на меня. Линь И чуть склонил голову на бок. Линь Вэй нахмурился ещё сильнее, а Линь Цзюнь, снова прикрыл лицо веером, но я видел, как он там ухмыляется. Этого парня, похоже, все веселило.

— Пойдёшь в свою кузню, пойдёшь, — проворчал дед. — Значит, хочешь тренироваться. Будут тебе тренировки.

Он поставил чашу и медленно повернулся ко мне. Его глаза, спокойные и глубокие, неожиданно сверкнули блеском, от которого у меня по спине пробежал холодок. Тигр внутри встрепенулся и замер.

— Раз уж ты пришёл в Хэмин, внук Бай Шу, я, как старший в роду, должен научить тебя искусству меча семьи Линь. Завтра в шестом часу жду на плацу. Не опаздывай.

Я не знал, что ответить и поэтому просто поклонился.

— Понял, дед.

А вот теперь над столами повисла густая и плотная тишина. Было так тихо, что было слышно, как потрескивают светильники и шепчутся за окнами ветви сосен. Линь Вэй просто окаменел, чаша замерла у него на полпути ко рту. Глаза Линь Цзюня расширились и сверкнули, а вот Линь И неожиданно согласно кивнул, как будто решение князя было чем-то ожидаемым.

Слуги у стен как будто забыли, как дышать.

Я напрягся. Я понятия не имел, почему они все так реагируют, а непонятное — опасно! Что такого в обучении от старшего? Это что-то особенное? Это мне в плюс или в минус?

Советник Ань первым поднял чашу, но смотрел он не в мою сторону, а в сторону деда. Он легко поклонился:

— В Белой Провинции давно не было законного князя на троне, — произнёс он. — Это мудрое решение, дать наставления наследному правителю. Может, теперь порядок придёт.

Это было сказано тихо, без лишних украшений и очень уважительно, но именно так, чтобы все в зале услышали. Дед не ответил, только с одобрением кивнул советнику, показывая, что мнение много значит.

Генерал Чэнь откашлялся и поставил свою чашу на стол.

— Ну и дела. Завтра будет на что посмотреть! — он посмотрел на деда. — Позволите и мне прийти, князь?

— Можешь, — сказал дед.

Чэнь коротко кивнул и снова посмотрел на меня со своим профессиональным прищуром, что и раньше, вот только теперь в нём сквозило кое-что ещё: этот интерес был другого рода, уже не оценивающий и взвешивающий, а почти нетерпеливый.

Линь Цзюнь поднял чашу раньше, чем кто-то успел сказать что-то ещё.

— Вот это мудрое решение, дедушка, — произнёс он с тёплой улыбкой, которая, как я уже понял, всегда была у него наготове. — Белая Провинция и Стальное Перо связаны кровью — пусть теперь будут связаны и общим искусством меча. Я рад за брата Бай Шу. Мы с братьями тоже должны присутствовать на таком знаменательном событии!

Вы только поглядите на него. Уже не братец, а «брат Бай Шу» — он это произнёс легко, как будто мы так уже давно были знакомы.

Какой шустрый. Я отметил это про себя и молча отпил вино.

Линь Вэй довольно долго сидел с чашей в руке и молчал, потом медленно поставил её на стол. Он очень старался удержать лицо, пытаясь притворяться непроницаемым, но даже мне, новому человеку, стало понятно, что у него в душе разразилась настоящая буря.

— Дед, — произнёс он наконец очень тихо, почти себе под нос, но в зале и так не было шумно, так что все всё прекрасно услышали. — … Ты… ты никогда не предлагал научить меня. Да ещё и лично… Почему — его? — на последней фразе его голос дрогнул.

В комнате стало ещё тише, даже сосны за окнами замолчали. Все уставились на князя во все глаза.

Дед не взглянул на него сразу. Сначала князь взял чашу, отпил и поставил обратно, только после этого поднял взгляд на старшего внука.

— Потому что ты сначала должен достигнуть пятой звезды культивации, я уже говорил об этом, — сказал он. — Ранее нет смысла изучать наше искусство.

В его словах не было ни злобы, ни жалости. Для деда это был просто факт. Он не стал упрекать внука, что тот растёт как культиватор слишком медленно, что делало ему честь, вот только его старшему внуку от этого не было легче.

Линь Вэй не ответил. Он смотрел на деда с таким видом, словно его ударили туда, где уже была глубокая рана, потом отвёл взгляд в сторону. Его руки сжались в кулаки.

Я сделал вид, что ничего не слышал и не видел, накладывая себе разных закусок. Сунь Чанцин тут же подлил мне вина.

Отличное, кстати, вино, не кислит, не горчит, легко пьётся и прекрасно подходит к рыбе.

Я не чувствовал себя виноватым, почему я должен? Это их дело, пусть разбираются между собой. Мои семь звёзд мне тоже дались не за красивые глаза. Да, я рос чудовищно быстро, по сравнению с остальными, но… у каждого свой темп и свои возможности, и семейство Журавлей это прекрасно понимали. Нет смысла говорить об очевидном.

Меня не просили помочь, и я не собираюсь в это лезть. Ситуация мне не понятна от слова совсем. Сначала дед сказал подружиться с другими, а теперь сам чуть ли не поссорил меня со своим старшим. Что происходит? Зачем? Почему? Это тоже какое-то испытание? Как с Медведем?

Краем глаза я следил за другими принцами. Средний хмурился, сложив веер, что-то очень быстро обдумывая и просчитывая, а Линь И поднял голову и посмотрел на меня, потом чуть улыбнулся. Между прочим, первый раз за весь вечер. Почему именно сейчас? Это была не светская или дипломатичная улыбка. Он выглядел, как человек, который что-то осознал.

Я мысленно закряхтел.

Знать бы ещё, что он там понял!!! Как же тяжело жить, не понимая контекста!

Линь И ничего не сказал. Просто коротко кивнул мне. Я кивнул в ответ. Вот и поговорили.

Светильники потрескивали. За окном шумел сад. И тут тишину разбил голос среднего внука:

— Кстати, старший брат, — гладко и масляно сказал Линь Цзюнь таким тоном, что даже я понял, что его слова нельзя принимать за чистую монету, — я слышал, молва по всему княжеству идёт. Говорят, в северных горах некто в одиночку сразил мерзость, Каменного Медведя, что терзала наши земли. Говорят, бой был такой силы, что стены ущелья расколоты до основания. Ты ведь тоже бился с той тварью? Поведай, каково это, смотреть, как кто-то другой забирает твою победу?

Он мило улыбался, обмахиваясь веером. И дал знак слуге, чтобы подлили вино брату. Какой заботливый…

Линь Вэй поставил кубок.

— Я ранил мерзость, — сказал он. — Но был ранен сам. А потом какой-то проходимец…

Взгляд его мазнул по мне: ещё без уверенности, но уже с подозрением.

Линь Цзюнь повернулся ко мне, и на его лице, казалось, было только лёгкое и светское любопытство:

— Кстати, брат Бай Шу, ты ведь недавно в наших краях. Не слышал ли чего об этом герое? Говорят, он молод и очень силён. Новичок в этих местах. Вы с ним очень похожи.

Все в зале снова уставились на меня. Пришлось оторваться от закусок и вина, потому что кусок пытался встать в горле от этих вглядов.

Дед смотрел в свою чашку и молчал. Ясно, понятно, ждёт, что я скажу.

Я не торопясь поставил свой кубок и поднял глаза на Линь Цзюня.

Как бы так сказать, чтобы никого не задеть. Линь Вэй и так уже обижен, что его не берут на тренировки, а тут ещё и эти новости…

Может, сделать так же как с яогуем из деревни Чёрного Бамбука? Там я поделился своей победой, ну и тут мне не жалко. Ради хороших отношений можно и воздать должное чужим стараниям, о которых я вообще ничего не знал и которые вообще никак не повлияли на сражение.

Зато стало понятно, откуда у Линь Вэя рана. Теперь надо как-то корректно сформулировать, чтобы не выглядело, будто я задаюсь.

— Я слышал жалобы народа, — сказал я ровно. — Люди боялись выходить из домов по ночам, пропадал скот, а дети плакали. Я не смог оставаться в стороне.

Я повернулся к Линь Вэю и чуть склонил голову. Я не кланялся, просто кивнул ему как воин воину:

— Простите, что пришёл слишком поздно, чтобы присоединиться к вашей битве. Должно быть, вы успели нанести ей тяжёлые раны. Без вашего вклада мне было бы труднее справиться.