В дверь постучали.

— Войдите.

Вошёл Сунь Чанцин, за ним следовал пожилой мужчина.

Лу Бин был высоким, хотя годы его чуть согнули, но он держал спину прямо, что говорило о давней выучке. Он был старше камердинера, лет шестидесяти, может чуть больше. Почти полностью белые волосы были аккуратно собраны, лицо широкое, с аккуратной седой бородой, с глубокими складками вокруг рта и у глаз, как у человека, видевшего слишком много всякого. Руки у него были крупные, со старыми мозолями от оружия, но держал он себя с достоинством и без лишней суеты.

В руках у него был запечатанный кувшин.

— Позвольте представиться, — произнёс он с поклоном. — Лу Бин. Бывший командир второй дворцовой гвардии, ныне советник при дворе его светлости в отставке.

— Бай Шу, — ответил я и встал. — Проходите, господин Лу.

Он прошёл, поставил кувшин на стол рядом с теми блюдами, что уже расставил Сунь Чанцин, и сел на предложенную подушку. Двигался он плавно, хоть и немного медленно, но я заметил, что его беспокоит сустав на левой ноге.

Я сел напротив.

Сунь Чанцин беззвучно разлил чай в чашки и так же беззвучно вышел, притворив дверь.

Мы посмотрели друг на друга. Мой гость когда-то явно был бойцом. Его выдавала осанка и движения, то, как он шагал и держался. Я не мог на глаз определить уровень его культивации, ведь его аура была в спокойном состоянии, но сила у него была не меньше третьей звезды.

Наверняка, бывший офицер.

— Вы многое обо мне знаете, — сказал я. — Я о вас — ничего. Откуда и как вы узнали, что я здесь?

Лу Бин усмехнулся. Складки у рта стали глубже, глаза ярко заблестели и лицо на мгновение помолодело.

— Мой внук, — сказал он. — Капитан Лу Ян. Помните, при въезде в Хемин вас встретил офицер городской стражи и проводил ко дворцу?

Конечно же я вспомнил спокойного и вежливого молодого капитана. Он провёл меня через ворота без лишних расспросов, завидев мой плащ из храма, да ещё и устроил целую экскурсию. Я не сдержал улыбки и кивнул:

— Помню.

— Он сразу вас узнал, — Лу Бин чуть кивнул в сторону моей шевелюры. — Говорит: таких белых волос в нашем городе больше ни у кого нет. Да и плащ с гербом Храма Танцующего Журавля — это не то, что наденут случайные люди. Он сразу понял, чей вы сын.

Я поднял бровь:

— Он видел моего отца?

— Нет. Я много рассказывал ему о вашем отце. В детстве он внимательнее всех слушал мои истории. Об особенных волосах, которыми отличается ваш род, о том, каким героем ваш отец был в молодости и какие подвиги совершал. Лу Ян прекрасно запоминает, — в его голосе была сдержанная гордость, которая никогда не выставляется напоказ специально, но я-то видел, что Лу Бин доволен внуком.

Я взял чашку с чаем и отпил. За окном наконец-то умолкла лягушка.

— Вы знали моих родителей, — тихо сказал я.

— Знал, — подтвердил он, и его тон стал другим, теперь в нём не было лёгкости, с которой он говорил про внука. — Это было почти тридцать лет назад. Я тогда ещё командовал второй гвардией, был не советником, а командиром. Мы стояли на рубеже между Белой Провинцией и Стальным Пером, на южном отроге Сухого хребта. Нам пришли сообщения о движении демонических тварей со стороны разрушенных северных земель, и нас отправили проверить. Хемин обещал прислать целителей, но мы не могли ждать. Я тогда шёл в передовом отряде.

Он замолчал на мгновение, вспоминая былое, и сделал вдох перед тем, как перейти к трудным воспоминаниям:

— Мы не ожидали засаду. Те твари были умнее, чем о них говорят, да и разведчики не смогли вовремя узнать примерное количество врагов, и это стало для нас большой проблемой. Сначала на нас напали изменённые волки и кабаны. Первая волна вышла с севера, мы развернулись и заняли заранее подготовленные позиции. Всё шло как по маслу: мы держали строй, и пути отхода были прикрыты. А потом с востока ударила вторая волна без единого знака и без единого звука: огромные сколопендры вышли прямо из-под земли!

Я внимательно и молча слушал. У костра в походе такое слушают не перебивая рассказчика, потому что все всё понимают, каково это — столкнуться с мерзостью лицом к лицу.

— Я дал знак, забили гонги [* — звуковые сигналы древней китайской армии: бой барабанов — атака, звуки гонга — отступление], и мои люди стали отступать, кто мог. Я прикрывал отход с парой бывалых ребят. Мерзости были уже рядом, их не сдерживала ни сталь, ни огонь, и я знал, что нас надолго не хватит… — он задумчиво провёл пальцем по краю чашки. Его глаза затуманились, как будто сейчас он был там, в те далёкие времена. — И вдруг, как спасение с Небес, пришли ваши родители…

Я подался вперёд, пытаясь уловить каждое слово. Причём слушали не только мы с тигром, я чувствовал, что тот мальчишка в цепях в глубине моей души на мгновение перестал раскачиваться, рычать и биться.

— Они там были? На Сухом хребте?

— Ваш отец возвращался с севера, отряд был в одном переходе от нас, его разведчики услышали шум и поспешили на помощь. И в то же время прибыло подкрепление из Хемина: как феи с небес спустились жрицы Храма. Ваш отец, Бай Вэйцзюнь, и ваша мать, Линь Вэйсян, вступили в бой, — Лу Бин произнёс эти имена с особенным почтением, с которым говорят о мёртвых людях, которых очень сильно уважали. — Ваш отец рубил мерзостей двумя мечами, да так, что ошмётки летели по всему хребту. Он прикрывал отход моих солдат и держал тварей, пока все солдаты не отступили. А когда его мечи сломались о твёрдые шкуры, одну мерзость он разорвал голыми руками, а второй сломал хребет ногой. Я видел это собственными глазами, когда сражался с ним бок о бок. Потом ударила третья тварь, огромная, настоящий волчий вожак, из тех, что с когтями длиной в руку. Он вцепился в меня, и мне бы конец пришёл, да только ваш отец успел вовремя. Вытащил меня из-под зубов, буквально выдернул за шкирку, и отшвырнул в сторону!

Лу Бин поставил чашку на стол, достал из-за пояса что-то и положил на стол.

Это был бронзовый нагрудный знак с гербом гвардии Стального Пера и иероглифом «Журавль», но треснувший поперёк, от верхнего края до нижнего. И в центре его красовалась глубокая и неровная борозда с рваными краями. Не меч оставил такой след, и не нож, а коготь…

— Этот знак прикрывал моё сердце, — сказал Лу Бин. — Он принял удар вместо меня. Коготь мерзости пробил его, но застрял и дошёл только до рёбер, а не глубже. Ваш отец успел меня вытащить прежде, чем тварь ударила второй раз.

Я смотрел на знак. Вот как…

В такие минуты начинаешь думать о совпадениях, которые на самом деле никакие не совпадения, а просто невероятный случай. Кто бы мог подумать, что я ещё встречу людей, помнящих моих родителей. Мой отец когда-то вытащил этого человека из-под волчьих когтей, а теперь этот человек пришёл ко мне через столько лет. Из-за потери памяти я не помнил ни отца, ни матери, ни звучания их голосов, но вот, пожалуйста, сохранившийся след когтя на бронзе, и кто-то до сих пор жив потому, что отец успел вовремя.

— Ваша матушка тоже была в бою, её водяной хлыст резал тварей без пощады, а потом, даже устав до предела, она лечила раненых всю ночь, — продолжил Лу Бин. — Любой целитель в бою на вес золота, но княжна Линь Вейсянь была из Храма Журавля, она была особенная. Я знал, что они прекрасно умеют работать с ранами, которые оставляют мерзости, но то, что она делала, было совсем другим. Она не просто перевязывала и останавливала кровь, она поднимала на ноги тех, от кого отказывались наши полковые врачи. Троим из моих людей она, считай, заново приставила полуоторванные руки и ноги, и смогла исцелить даже тех, кого задело ядом скверны. Один из них до сих пор жив, прошлым летом приходил на службу его светлости.

Он помолчал, покачал головой и вздохнул:

— Я жив только потому, что ваш отец успел вовремя, а ваша мать исцелила меня. Этот долг мне некому было отдать. Я думал, что смогу рассчитаться верной службой, но прожив столько лет в долг, я понял, что этого недостаточно.