— Внук князя, а коня оседлать не может, — донёсся до меня чей-то приглушённый шёпот из задних рядов.

Линь Вэй, хмурясь, посмотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде смешались одновременно раздражение и смущение за родственника, будто моя неловкость бросала тень и на него самого.

Что ж. Ладно. Раз так, обойдёмся без коня.

Я выпрямился, отступил на шаг от беспокойного мерина и произнёс достаточно громко, чтобы услышали все:

— Раз я следопыт, то должен сам ступать по земле, мне конь ни к чему. Я побегу.

По двору пробежал новый шепоток, уже удивлённый, но тут с крыльца раздался голос деда:

— Верно. Оставь коня, беги через чащи и болота — отличная тренировка, раз меня не будет рядом присматривать за тобой.

Я замер на мгновение, потом кивнул, изо всех сил сдерживая улыбку.

— Понял, дед.

После этого я развернулся и встал рядом с Лу Яном, который, возвышаясь в седле, теперь смотрел на меня совсем другим взглядом. В его глазах было уважение без всяческой тени прежней насмешки.

Знаменосец поднял стяг с гербом княжества. Линь Вэй, почувствовав, что неловкий момент благополучно задавлен авторитетом деда, скомандовал уже увереннее:

— Вперёд!

Отряд тронулся с места. Всадники один за другим проезжали через главные ворота дворца, копыта коней звонко стучали по каменным плитам. Я легко побежал рядом с конём Лу Яна, не отставая ни на шаг.

Сапоги удобные, дорога впереди ровная, и в лицо снова ударил свежий утренний ветер странствий.

Хорошо!

Дорога заняла почти неделю. Я один бы быстрее добежал раза в два быстрее, но приходилось подстраиваться под общий темп.

Мой конь шёл вместе с отрядом, и вместо меня он нёс короба с лекарствами, которые подготовили в Храме. Я пытался пообщаться с этим парнем и найти общий язык, но, увы, он не давал мне подходить, даже если я держал в руках какие-то вкусности. Меня неожиданно утешили Линь Вэй и офицер Ван, сказав, что кони чуют внутреннюю силу. Например, у деда была та же проблема. Я немного выдохнул, но попыток пообщаться с конём не бросил.

Южные болота оказались значительно дальше, чем я представлял себе по разговорам во дворце. Мы шли на юг от самого Хэмина, минуя горные перевалы, потом спускались через предгорья, прошли через густые леса, и вышли на обширную равнину. С каждым днём воздух менялся: становился теплее и гуще, сильнее пах травой вместо горной хвои и свежих водопадов.

Отряд двигался ровным темпом. Всадники держали строй: Линь Вэй ехал впереди на своём вороном коне, а я бежал сбоку от колонны, то опережая её на разведке, то возвращаясь в общий строй. Мне никогда не было большой проблемой много бегать. Последний год я только этим и занимался…

Зато, стоило отойти от Хемина, появилось кое-что неприятно знакомое. Первую мерзость я почуял на третий день пути, ещё в горах.

Мы как раз проходили через узкое ущелье, где дорога петляла между отвесными скалами, и я, как следопыт отряда, обогнал всех, и шёл впереди, проверяя путь. Мерзкий запах неожиданно ударил в нос. От знакомой вони у меня пробежали мурашки по спине, а тигр, который вечно дремал, вскинулся. Этот запах с гнильцой ни с чем не спутаешь после стольких встреч с подобной дрянью!

Волки-мерзости!

Я поднял руку, останавливая колонну позади, и Линь Вэй тут же придержал коня, вглядываясь вперёд.

— Что там? — спросил он тихо.

— Скверна, — ответил я так же негромко. — Впереди, за поворотом. Я разберусь, придержите лошадей, чтобы они испугались.

Он спокойно кивнул, не начиная спора, и жестом остановил весь отряд. Солдаты замерли на месте, кто-то потянулся к оружию. Никто не суетился, было видно, что все привычные к таким остановкам.

Я взобрался на ближайший валун, чтобы найти обзор получше, и прищурился, вглядываясь в тени между скал. Ага, вот они: три крупных силуэта с клочковатой шерстью, из-под которой то там, то тут проступали тёмные жёсткие струпья. Волки-мерзости стояли неподвижно, будто прислушивались, принюхиваясь и оценивая, стоит ли добыча риска.

Слишком далеко, даже если стрелять из лука, но не для меня.

Я вытащил из-за пояса три свои дротика. Звёздный металл в моих руках отзывался привычным лёгким гулом и дрожанием, будто радовался предстоящей работе.

Я закрыл глаза на мгновение, уточняя свои ощущения, где именно затаились те три твари впереди. Ци металла в дротиках слилась с моим восприятием и моей ци, и я почувствовал, где под шкурами и струпьями бьётся тёмное чужеродное ядро скверны у каждого зверя.

Тигр внутри довольно потянулся, почуяв близкую добычу.

Я выпустил все три дротика одновременно. Мой телекинез точнёхонько отправил их в цель только на одних ощущениях.

Прозвучало три коротких почти неслышных свиста, потом до меня донеслись три глухих звука пронзённых грудин, и волки одновременно осели на землю, каждый с ровной дыркой чуть выше передней лапы, там, где под шкурой пряталось тёмное ядро. Почти тут же их силуэты начали таять и распадаться на жижу и останки.

Я подождал немного, прислушиваясь: не появится ли ещё кто-то на запах крови и скверны, ведь волки ходили стаями, но лес молчал. Видимо, мерзости ещё не успели расплодиться, так как мы находились слишком близко к Хемину, где регулярно уничтожали тварей.

Я подозвал свои дротики жестом, и стряхнул с них остатки грязи.

— Чисто, — сказал я, спрыгивая с валуна. — Там было три волка, ядра разбиты, все мертвы. Можно идти дальше.

Офицер Ван только присвистнул, проезжая мимо мёртвых туш и разглядывая аккуратные пробоины.

— Наследный князь, ты просто пробил их дротиками? — спросил он с уважением, которое даже не пытался скрыть.

— Угу, — подтвердил я. — Незачем подпускать их близко, если можно сразу прикончить.

— Вот это я понимаю, сила седьмой звезды… — протянул он.

Линь Вэй, проезжая мимо на коне, тоже задержал взгляд на телах, потом на мне, и коротко, без слов кивнул, но этого было достаточно, чтобы понять: одобряет и благодарит.

За следующие несколько дней была ещё пара случаев встреч с мерзостями. Один раз это оказались огромные кабаны, с бугристой тёмной кожей, вышедшие из леса на запах людей и лошадей. Я снова выпустил дротики издалека, не подпуская тварей к колонне и на полсотни шагов. Незачем рисковать людьми и животными там, где можно решить дело быстро и чисто.

Постепенно горы за спиной становились ниже, а дорога впереди — шире и ровнее. К концу четвёртого дня мы окончательно вышли из предгорий, и передо мной открылся вид, от которого я невольно замедлил шаг.

Земля впереди уплощалась, насколько хватало глаз, везде был в необъятный простор. Трава была высокая и густая, ходила волнами под ветром, будто настоящее зелёное море, а вдалеке блестели полосы воды: то ли реки, то ли многочисленные озёра, разбросанные по равнине. Воздух здесь был совсем другим: влажным с летним запахом трав и цветущих растений, совсем не похожим на сухой горный ветер, к которому я успел привыкнуть.

— Травяное море, Цао Хай, — пояснил Лу Ян, поравнявшись со мной. — Здесь разводят лошадей для княжества. Лучшие пастбища во всех землях Стального Пера.

И действительно, вскоре я увидел табуны: десятки, может, сотни голов, пасущихся вдалеке от дороги, под присмотром пастухов. Кони были самыми разными: гнедые, вороные, серые в яблоках, все крепкие, сытые, с длинными ногами, пышными гривами и лоснящимися на солнце боками.

Я даже залюбовался этой картиной… До чего красиво! По-настоящему красиво… Такого простора я никогда не видел. Было даже немного неуютно и тревожно, я так привык к вздымающимся скалам, поросшим лесом, своих родных гор, где небо полностью видно только если взобраться на самую вершину, а не как тут — будто нас накрыло перевёрнутой сияющей лазурью чашей.

Я не удержался и, пробегая мимо одного из табунов, чуть свернул с дороги, чтобы рассмотреть их поближе.

Эх, зря.