— Ваше сиятельство пожаловали к нам, великая честь, — сказал Лао Те, и в его голосе вообще не было почтения, только скрытое раздражение. — Нам дали знать, что молодой господин желает посмотреть на кузницу.

— Не посмотреть, — ответил я. — Я пришёл сюда поработать.

Лао Те сердито уставился на меня. Он был сильно раздражён, что его оторвали от дел, и я его понимал, но я не боялся его гнева и открыто смотрел на него.

— По-ра-бо-тать, — повторил он, растягивая слоги, как будто разговаривал с несмышлёнышем. — Это хорошо, что вы интересуетесь миром вокруг себя, это похвально. Молодые люди должны получать разный опыт. А молодой господин знает, что такое работа?

Из-за горна донёсся тихий смешок.

— Молот-то у вас в руках бывал? — продолжил прямо спрашивать Лао Те.

Я оглянулся. У ближней наковальни лежал кузнечный молот. Отличный инструмент, большой и очень тяжёлый, с двойным бойком. Я подошёл, взял его одной рукой. Старая рукоятка, отполированная чужими ладонями, приятно легла в ладонь. Я взвесил, ощущая вес и приноравливаясь к нему, подбросил вверх и, не глядя, поймал за рукоять. Молот удобно лёг в ладонь.

Перешёптывание и смешки за моей спиной стихли.

Лао Те прищурился. Он смотрел на молот, потом на меня, и в его взгляде что-то немного смягчилось.

— Значит, вы знаете, где у молота рукоять, — произнёс он наконец. — Уже неплохо.

Я положил молот обратно.

— Уважаемый Лао Те, — сказал я, — мне не нужно, чтобы вы относились ко мне с почтением. Мне нужна настоящая работа. Я не боюсь ни жара, ни сажи. Я культиватор металла, и чтобы расти мне надо тренироваться. Если сомневаетесь в моих навыках, вы можете обратиться к мастеру-кузнецу Фэну из деревни Синей Ивы. Я с ним работал, и немного понимаю в вашем ремесле. Чем я могу вам помочь?

Он молчал ещё мгновение, скептически глядя на меня. Его могучие брови то поднимались, то опускались, шевелясь, как две пушистые гусеницы. Он уже понял, что выдворить меня так просто не получится, поэтому он повернулся и пошёл в дальний угол. Я последовал за ним.

В углу, на деревянных козлах, лежала груда переломанных клинков. Мечи и ножи, от длинных боевых до коротких хозяйственных, все с заметными изъянами: у одного щербины на лезвии, у другого трещина поперёк клинка, у третьего лезвие повело в сторону, а четвёртый и вовсе сломан напополам. Я оглядел кучу. Треть точно отправится в переплавку, чинить — только зря время терять.

— Вот что нам вернули, полюбуйтесь. В прошлом месяце на западный торговый путь напали, — сказал Лао Те. — Наш дворцовый обоз защитила охрана. Разбойников отогнали, но в бою попортилось много оружия. Это нам принесли на починку, — он сделал жест рукой. — Мои ребята покрутили, потом бросили. Говорят — проще новые отковать. Может, и так, но если бы хотя бы часть можно было спасти, всяко дешевле выйдет.

Я присел на корточки перед грудой. Взял первый попавшийся клинок, это был неплохой меч средней длины с трещиной у пяты, и повернул его на свет. Ровный клинок, за которым хорошо ухаживали, лежал без дела, когда проявился такой дефект. В бой теперь его никто не возьмёт.

— Попробуйте хотя бы один выправить, — сказал Лао Те за спиной, и в его голосе была уверенность человека, который уже точно знал ответ. — Если сможете справиться до вечера, то поверю, что вы и правда кузнец. Если нет, ну что ж. До металла я вас не допущу, но если ищете работу — будете у нас мехи раздувать. Тоже хорошая тренировка на силу и выносливость.

Подмастерья рассмеялись, а из угла донёсся приглушённый голос, это был тот, один из молодых, самый вихрастый:

— Пусть господин выкует себе перстень, а ещё лучше закажет у модного ювелира. Мы тут мечами занимаемся.

Кто-то хихикнул. Лао Те обернулся, бросив сердитый взгляд, но смолчал.

Я не стал обращать внимание на болтунов. Пусть болтают, что хотят, для меня эта куча лома — прекрасная тренировка.

Я медленно перебирал клинки, один за другим. Не просто смотрел, а трогал, проводил подушечками пальцев вдоль лезвия и закрывал глаза, чтобы прочувствовать их структуру. Ци внутри меня словно звенела, и клинки отдавались эхом в моих руках. Металл холодный и шершавый там, где была не убрана окалина, гладкий там, где усердно полировали. Трещины я находил прежде, чем замечал их глазами: металл в этих местах будто менял тембр под пальцами, звон становился становился совсем другим, глухим и коротким.

Работа с энергией металла — вещь, которую сложно объяснить словами, ведь я почти год учился этому интуитивно. Ци течёт через тело и плавно входит в металл через руки. Металл живёт своей жизнью, только он другой, очень медленный и жёсткий, и если внимательно прислушаться, он отвечает. Я вливал энергию и слушал. Трещины в металле ощущались как перелом кости: ци спотыкается, сбивается и течёт в обход. Такие лакуны были хорошо ощутимы.

Я выбрал клинок с поперечной трещиной, потому что такой сложнее всего чинить обычными методами. Он точно пошёл бы на переплавку, потому что трещина шла поперёк, в нижней трети под углом, и проходила через то место, куда при ударе приходится основная нагрузка. Клинок изначально был очень хорошим, хоть и простым с виду: качественный металл и серьёзная ковка. Я чувствовал душу, которую кузнец вложил в него. Жалко было бы бросать этот меч.

Я закатал рукава куртки, завязал фартук нормально и надел рукавицы. Буду работать так, как привык в Железной Заставе, чтобы не пугать народ своими фокусами с энергией металла.

— Мне нужно несколько кусков железа, — сказал я. — Хорошего, не бросового.

Лао Те поднял брови:

— Запасные куски? Вы хотите заплавить трещину?

— Да, хочу.

По его глазам было видно, что он тоже кое-чего хотел, но кузнец промолчал, потом выдохнул сквозь зубы и произнёс, но не для меня, а для подмастерий и кузницы в целом:

— Заплавленный шов при первом же ударе разойдётся.

— Обычный — да, — спокойно согласился я.

Молчание длилось несколько мгновений, потом Лао Те кивнул одному из подмастерьев, не вихрастому, другому, который был постарше и поспокойнее. Тот без слов принёс несколько кусков металла и положил рядом со мной.

Я взял один и осмотрел. Металл легко откликнулся на мою силу. Неплохое железо, достаточно чистое и качественное, и по составу похоже на то, что в клинке. Взял ещё парочку кусков, проверил, убедился, что годится, и начал работать.

Сначала нагрев: я положил клинок в горн, чтобы он дошёл до нужной температуры. Это было железо, а не звёзный металл, в такой кусок пришлось бы влить слишком много ци. С горном было проще и быстрее, чтобы меч стал более податливым.

Я не смотрел на цвет, мне не надо было ориентироваться только глазами. Я чувствовал температуру через ци: когда металл достаточно горяч, он словно начинает двигаться и звучит совсем иначе. Это сложно объяснить словами, просто знаешь, когда пора.

Пока клинок грелся, я занялся запасными кусочками, вводя в них свою энергию, и заставляя её там циркулировать до тех пор, пока не почувствовал, что железо стало пластичным и начало меня слушаться, как будто у меня в руках был звёздный металл.

Заплавить трещину без видимого шва — это задача, с которой действительно не справится привычный метод. Обычно металл у шва оказывается неоднородным: там, где его слили вместе, кристаллическая структура другая, видна граница, есть невидимые трещины, и по этой границе при нагрузке металл снова разойдётся. Но если пустить ци через оба куска одновременно, выровнять их температуру изнутри и плавно вести дополнтельный металл, то шов «забудет», что был швом. Структура выровняется.

Я вынул клинок из горна и сощурился, ощущая жар всем телом.

Годится. Пора начинать.

Я положил меч на наковальню и начал медленно, по капле, вливать наполненный ци металл в трещину. Я такое уже делал с артефактом деда. Эта работа была намного проще. У этого меча не было зачатков самосознания, с которым надо было договариваться, он был просто хорошим оружием. У него не было своих меридианов, только структура, по которой легко скользила моя ци.