— Ты взял его без спроса.

— Ты хотел похоронить его. После того, как сам же сломал об Каменного Медведя.

Линь Вэй нахмурился и открыл было рот, но ничего не сказал.

Оооо… Медведь… Мы всё-таки пришли к этому разговору.

— Достаточно, — произнёс Линь Вэй.

— Гляди, меч снова блестит и снова цел, — продолжал Линь Цзюнь. — Чем ты недоволен?

— Тем, что ты принял решение за меня. Это чужое оружие.

— Отцовское оружие — не чужое, — очень тихо и очёнь твёрдо ответил Линь Цзюнь. — Не смей так говорить.

Линь Вэй снова помолчал, потом повернулся ко мне:

— Ты, — произнёс он. — Раз уж взялся за этот меч, будь готов ответить за это. Завтра на плацу. Посмотрим, чего ты стоишь.

Наши взгляды встретились, как клинки. Метафора глупая и избитая даже для меня, но я как будто услышал скрежет в воздухе. Ещё чуть-чуть и посыпались бы искры.

— Я приду, — сказал я.

Линь Вэй кивнул и повернулся к брату.

— А ты, братец, ещё ответишь за самоуправство.

— С удовольствием, — тут же согласился Линь Цзюнь. — Завтра, сразу после твоего поединка с братцем Шу.

Он не добавил «если останешься стоять на ногах», но это просто висело в воздухе. Хитрый какой…

Линь Вэй немедленно вышел, унося меч с собой. Мы с Линь Цзюнем некоторое время молчали, глядя в разные стороны.

Я снова взял в руки браслет и примерил жемчужину.

— Братец Цзюнь, — произнёс я.

— Да?

— Ты специально принёс этот меч.

— Ну… — протянул он.

— И рассчитал, что когда он придёт, меч снова будет целым.

— Может быть, — сказал Линь Цзюнь.

Я посмотрел на него.

— Хитро, — сказал я.

Линь Цзюнь открыл веер и обмахнулся:

— Считай, что мне надоело смотреть, как вы ходите вокруг да около, — неожиданно прямо ответил он. — Постарайся его завтра не прикончить, оставь и мне кусочек.

Не дожидаясь моего ответа, он покинул кузницу.

Лао Тэ в своём углу негромко кашлянул в кулак, и все вернулись к своим делам.

Я покрутил браслет в руках и полюбовался на самую крупную жемчужину. Завтра будет плац и Линь Вэй, а сейчас надо работать: жемчужины сами себя не вставят.

Интерлюдия. Письмо с юга

Письмо доставили в час перед закатом, когда в саду и в главном помещении Храма Танцующего Журавля зажигали вечерние благовония.

Настоятельница Линь сидела у открытого окна своего кабинета и разбирала записи, которые вела последние пятьдесят лет: случаи, которые её беспокоили, травы, которые давали неожиданный эффект, наблюдения за больными, за погодой и за временами года. Почерк у неё был мелким и ровным, без единой помарки. Она никогда не торопилась, когда делала записи.

Послушница Сяо И принесла письмо, поклонилась и бесшумно исчезла.

Настоятельница Лин посмотрела на печать: герб южного Храма Белой Воды. Это был небольшой храм-лечебница на окраине болотных земель у самого начала Южных топей. Там служили три жрицы и две ученицы, занимались в основном болотной лихорадкой, отравлениями и укусами местных тварей, которых там водилось неимоверное количество.

Она вскрыла письмо, внимательно прочитала, положила письмо на стол перед собой и некоторое время сидела, хмуро глядя в окно.

В саду пахло выпавшей вечерней росой и разогретыми на солнце за день травами. Где-то наверху, на склонах, журавли садились ночевать в свои гнёзда, и были слышны их громкие и редкие переговоры в сгущающихся сумерках.

— Жрица Хань, — сказала настоятельница, не повышая голоса.

Её верная помощница, одна из старших жриц, при Храме уже больше пятнадцати лет, была в соседней комнате и разбирала доставленные с рынка ингредиенты, которые не удавалось вырастить в местном саду. Заслышав голос, она появилась в дверях через несколько мгновений.

— Настоятельница?

— Позови Мэй Сюэ. Пусть придёт сюда.

Хань поклонилась и ушла.

Настоятельница Лин снова взяла письмо, читать не стала, ведь и с первого раза она запомнила всё слово в слово, просто держала в руках, раздумывая.

Мэй Сюэ, она же Лин Шуйи, быстро пришла. Она была в простой рабочей одежде, видимо, заканчивала дела в саду, а волосы убраны под косынку. Она держалась прямо и пока ещё двигалась легко, но уже стала заметна некоторая неторопливость и осторожность в её движениях. Лицо настоятельницы смягчилось на мгновение, и снова построжело, и улыбка исчезла из её глаз.

— Садитесь обе, — сказала она.

Жрицы сели. Хань привычно сложил руки на коленях, а Мэй Сюэ аккуратно опустилась чуть ближе, с лёгким вопросом во взгляде. Она прекрасно чувствовала тон голоса настоятельницы и уже понимала, что речь пойдёт не об обычном деле.

Настоятельница Лин положила письмо на стол.

— Из южного Храма Белой Воды пишет старшая жрица Ван, — она помолчала. — В трёх деревнях на краю Южных топей болеют люди. Начиналось всё как обычная лихорадка: жар, слабость и боли в костях. Привычная картина для болотных мест, Ван именно так и определила поначалу и назначила обычное лечение, но оно не помогло.

Хань слушала молча, не двигаясь. Мэй Сюэ тоже молчала, уже понимая, к чему всё идёт.

— Потом, довольно быстро, проявились другие признаки, — продолжила настоятельница. — Потемнение кожи вокруг суставов, а кровь плохо останавливается. Больные говорят, что чувствуют будто бы холод внутри, жрица Ван пишет, что один мужчина сказал: «как будто что-то съедает меня изнутри и холодеет при каждом вдохе». У двоих уже потеря сознания.

Мэй Сюэ чуть нахмурилась, и Хань тоже.

— Это не болотная лихорадка, — сказала настоятельница. — Жрица Ван и сама пишет, что не понимает, с чем имеет дело, таких случаев не было больше двадцати лет. Она просит о помощи, потому что сама не может справиться.

— Скверна, — тихо сказала Мэй Сюэ.

— Похоже на то, — настоятельница Линь кивнула. — Очень похоже если отравление идёт через воду или почву, а не через прямой контакт с тварью. Люди пьют заражённую воду или едят с заражённой земли, и яд накапливается постепенно, пока не достигает определённого порога, после которого тело уже не справляется само.

Она медленно встала и подошла к окну.

— Я поеду туда, — сказала она. — Нужно осмотреть больных лично. Ван хорошая жрица, но с отравлением скверной она не сталкивалась, невозможно на словах объяснить, что делать, надо показывать.

— Я поеду с вами, — сказала Мэй Сюэ.

Настоятельница обернулась и хмуро взглянула на невестку. Мэй Сюэ всегда отличалась от других жриц: силой, выдержкой и полным отсутствием склонности к пустословию. Благодаря своим качествам, она была способна жить как в Храме, так и в миру. Надежная и верная, но не в этот раз.

— Нет, — сказала настоятельница.

Мэй Сюэ не отвела взгляда.

— Я вторая по силе в Храме после вас, — произнесла она. — Вы это знаете. С отравлением скверной нужны сильные целители, и чем больше, тем лучше. Я могу остановить лихорадку на любой стадии, и это не преувеличение.

— Да, знаю, — согласилась настоятельница. — И именно поэтому говорю нет.

Она подошла ближе и посмотрела на Мэй Сюэ.

— Ты действительно так сильна, как и говоришь, и в твоих навыках никто не сомневается, но ты носишь наследника семьи Бай, — сказала она негромко, но строго. — И моего праправнука. Ты прячешься здесь от людей, которые с удовольствием воспользуются случаем уничтожить и тебя, и его, если узнают, где ты и в каком ты состоянии. И ты предлагаешь взять тебя в места, где бушует скверна, где заражена вода и, может быть, воздух, и где я не смогу обеспечить твою безопасность, потому что буду занята больными? Подумай ещё раз.

Мэй Сюэ молчала, опустив голову. В её молчании не было согласия, но ей было нечем возразить.

— Со мной пойдёт жрица Хань, а ты остаёшься за главную в Храме, — сказала настоятельница. — Это не утешение и не замена. Это важная задача, и у меня есть для тебя задание.

Она вернулась к столу, взяла письмо.

— Я дам тебе доступ к моим личным записям и архивам, — произнесла она. — А также пересмотри нашу библиотеку. Найди всё, что в них есть по отравлению скверной: симптомы, течение, лечение и возможные осложнения. Всё, что писали наши предшественницы, и всё, что записала я сама. Прочти, отбери нужное, составь рекомендации к лечению не только для храма Воды, но и для других мест. Южные болота тянутся на многие ли окрест. Целители и травники должны знать, что делать.