— Так, собралась, мне не нужна плаксивая тень за спиной. Ты моё отражение и должна вести соответственно.

— Простите, саше сиятельство, — Вероника поклонилась и выпрямилась уже с нормальным лицом.

Лев Яковлевич всё равно приехал, как и говорил, без четверти одиннадцать. Себе на уме мужик, не согнёшь, не объедешь. Ладно, придётся отдаться на его волю, но следить внимательно.

Сегодня я была одета согласно этикету. Если в личных поездках я порой игнорировала перчатки, то сейчас пришлось надеть. Даже не представляю, какая мука носить их в южном климате. Помню себя в прошлой жизни, даже в лёгком сарафане было невыносимо, а здесь на мне платье с практически закрытым лифом и плечами, юбка в несколько слоёв, да ещё и перчатки. Несмотря на тонкую ткань, у меня уже вспотели пальцы.

Граф помог мне забраться в экипаж, также придержал под локоть компаньонку и сам залез внутрь. На губах мужчины играла улыбка, заметно было предвкушение. Возможно, от так скрывал волнение, ведь что ни говори, он знает эту семью и мог просчитать примерное развитие событий.

Во время пути я смотрела на пробегающие поля, сады и меня накрыло спокойствие и радость. Несмотря на трудности, у меня же всё хорошо, тому яркое свидетельство выжившие посадки.

— Екатерина Фёдоровна, — привлёк внимание граф. — А не продадите ли мне часть вашего урожая? Я понимаю ценность таких культур и готов выплатить солидную сумму.

— Вы предполагаете, что ко мне скоро пожалуют с предложениями? — я поняла намёк.

— Да. И я хочу успеть взять долю, — Лев Яковлевич хитро улыбнулся.

— Конечно, я готова вам продать зерно. Но свою деятельность я намерена продолжать, в любом положении, и мне никто не запретит, — вернула ему улыбку.

— Попытки будут. Но я бы посмотрел на этого безумца, — граф рассмеялся, но, несмотря на веселье, он сильно нервничал.

Он не прибегает к помощи дара, это говорит о том, что он хочет показать мне своё истинное состояние, а значит, лояльность. Манипуляция? Отчасти. Я из подопечной стала ему ровней, а где-то и выше, а значит, нужно приспосабливаться к очередной фигуре на игральной доске.

Ехали мы медленно или время тянулось. И вот наконец-то мы повернули к владениям губернатора. Страшно было даже осознавать, что этот человек будет моим родственником, другого варианта не может быть.

Дорога, конечно, не асфальт, но экипаж двигался очень тихо и гладко. Только шелест гравийки слышался. Мы молчали, но напряжение росло. Не стала задействовать дар, чтобы не показаться каменным истуканом. Я сейчас должна быть настоящая и живая. Пусть видят мои чувства и переживания. На фоне этого я смогу легче просчитать риски со стороны. Я не знаю этих людей в реальной жизни, сейчас они, скорее всего, будут настоящими, ведь они не на балу. А стресс от моего неожиданного появления покажет истинное отношение ко мне.

Здесь тоже чувствовалось последствие урагана, свидетельства проплешины на полях и изрядно потрёпанный сад. Так же как у меня, только масштабы больше.

Само поместье находилось на небольшой возвышенности отсюда и эффект огромного здания. Оно было двухэтажным, но имелся ещё и цокольный этаж. Дом ни в какое сравнение не шёл с моим, который казался сараем на фоне небольшого дворца, даже башенки по бокам имелись.

Я не стала крутить головой и рассматривать всё, посмотрела на графа.

— Немного холодности не помешает, — сказал Лев Яковлевич, я поняла, о чём он.

— Это слабость, не так ли, дорогой друг, — сделала акцент на последнем слове.

— Похвально, что вы это понимаете. Не применения дара Разума даже на важных переговорах кто-то считает слабостью и неумением тонко управлять процессом. Но мы с вами знаем, для чего он.

— Да, граф, я знаю для чего он. Уверяю вас, без крайней необходимости я не буду его задействовать.

А ещё я понимала, он боится, что просто не справится со мной, если я решу задействовать дар.

— Воздержитесь совсем.

— Хорошо, ваше сиятельство, — я склонила голову, в покорности.

Мы подъехали. У крыльца нас ждал не лакей, а Ярослав. Было ощущение, что нас застали за непотребным поведением, так непривычно было открыто встречаться.

Он был в светлом сюртуке. Чуть высокомерный, собранный, с лёгким беспокойством на лице, но когда увидел меня, то не смог сдержать улыбку.

Я глянула на Веронику, улыбкой давая понять, что это и есть мой суженый. Компаньонка тоже ответила улыбкой.

Граф вышел первым, Ярослав поторопился подать мне руку.

— Баронесса, добро пожаловать, — он поклонился, я видела порыв приблизиться, а вернее, стиснуть в объятиях. — Пойдёмте, провожу вас в малую гостиную.

Я кивнула, не задавая вопросов. Граф помог выбраться Веронике, а сам поспешил в дом.

В передней было пусто, даже лакеи куда-то исчезли. Ярик шёл чуть впереди нас, замедляя шаг при каждом повороте коридора.

На протяжении всего пути мы не встретили ни единой души — разогнали прислугу или здесь так принято не шастать без приказа. А, скорее всего, вся челядь обитает на цокольном этаже, а сюда поднимается только по звонку.

Наконец-то мы остановились, мой князь открыл дверь, приглашая войти. Гостиная была в синих тонах, тяжёлые шторы задёрнуты, создавая прохладу. Пахло лавандой и деревом с пряно-цветочной ноткой от букета цветов в вазе на столике.

— Ваше сиятельство, позвольте представить мою компаньонку, Веронику Рудольфовну, — я склонила голову, спохватилась, что не представила свою спутницу. — Вероника Рудольфовна, это князь Ярослав Дмитриевич Вельский.

— Очень приятно, госпожа Вероника Рудольфовна.

Ярик слегка склонил голову. Компаньонка чуть присела в реверансе.

— Благодарю, ваше сиятельство.

Я сняла шляпку и перчатки, положив на комод. От предложения присесть отказалась.

— Я с ума сойду от волнения.

— Всё будет хорошо, душа… моя, — Ярослав сбившись посмотрел на компаньонку и улыбнулся.

— Я проболталась, мой князь, — я хмыкнула и зыркнула на спутницу.

Вероника чувствовала себя лишней, стояла, потупив глаза, мол, я тень, меня здесь нет.

— А если меня не захотят принять? — такое стечение обстоятельств не исключалось. Граф собрал род Вельских, а тут какая-то баронесса.

— Лев Яковлевич может быть убедительным.

Ярослав посмотрел на часы.

— Я пойду, ангел мой, — он взял мою руку и поцеловал. — Граф скоро придёт за тобой.

Мы с Вероникой остались одни. Она продолжала стоять истуканом, а я стала ходить по комнате как загнанный зверь, паника возрастала, хотелось успокоиться, но нет — это слабость. Я Друид, а не какой-то маг Разума. Я Хранитель — самый сильный маг в этом мире, — неожиданно пришла мысль. И чего мне бояться? Я выше всех этих аристократов! Немного высокомерных мыслей нагнали нужное настроение и когда придёт граф, я встречу его твёрдым взглядом.

Прошло минут десять, часы пробили полдень, я аж вздрогнула от неожиданного звука.

Послышались торопливые шаги в коридоре. Дверь резко открылась, впуская порыв воздуха. Лицо Льва Яковлевича было жёстким и хищным, таким я его ещё не видела, видать разговор был напряжённым. Но посмотрев на меня, черты лица смягчились.

— Екатерина Фёдоровна, готовы?

— Готова…

— Князь согласился принять вас, семья в сборе. Я пойду первым и представлю вас, как позову, войдёте, — я кивала как болванчик. На автомате взяла шляпку, начала мять, резко отложила — нервы не чёрту…

Кабинет находился в одной из башен, но с противоположной стороны от гостиной, куда нас с Вероникой привёл Ярослав. Казалось, мы с графом шли вечность, и когда проходили поворот к парадному выходу, меня посетила мимолётная мысль — убежать.

Мы остановились у большой арочной двери, она была чуть приоткрыта, поэтому я слышала доносящиеся тихие голоса. Но когда вошёл Лев Яковлевич, они стихли.

Пауза, от которой аж в ушах зазвенело.

— Баронесса Екатерина Фёдоровна Милославская, — голос графа прозвучал чётко, каждое слово выбивало почву из-под ног. — Прошу.